Записки от третьего лица

Драко откусывает зелёное яблоко, любезно отданное одним из эльфов школьной кухни. Сегодняшней целью после домашнего задания была практика патронуса. Было крайне неприятно осознавать, что он, по сути, единственный на курсе, кто не умеет призывать телесного патронуса. Конечно, он не участвовал в той вакханалии под названием «Отряд Дамблдора», которую Поттер устроил на пятом курсе, и, возможно, немного жалеет об этом. Да что там — не немного. Достаточно. Он вертит в руках волшебную палочку, раздумывая над каким-нибудь особенно счастливым воспоминанием, но дельных идей не приходит. За несколько месяцев практики он понял, что радости от первого полёта на метле или облегчения после оправдания его матери в суде недостаточно. Ни первый день в Хогвартсе, ни победа в квиддиче над Гриффиндором — всё не то. Даже близко не то. Всё, что выходит из его палочки, — жалкий проблеск света, который тут же осыпается на землю и разбивается в мириаде искр. Это раздражает. Приводит в ярость. Возможно, он вообще не способен призвать патронуса. Ведь бывших Пожирателей смерти не бывает, не так ли? А как известно — пожиратели не могу призывать патронус. Тем не менее где-то теплилась надежда, что это просто Драко недостаточно старается. Или палочка не позволяет. После суда ему всучили самую дешёвую палочку, не способную на что-то большее, чем школьная программа начальных курсов, и пинком под зад отправили в большой страшный мир с условием: если он попробует использовать любое заклинание против кого-то, то тут же отправится в Азкабан — следом за своим горячо любимым папашкой. В общем, положение было не из лучших. Драко тяжело вздыхает и бросает бесполезную палочку в стену, провожая несчастным взглядом упавший кусок дерева. На ужин он решил не идти. Аппетита не было — как и желания снова сталкиваться с гнетущей атмосферой Большого зала, угрожающей втоптать Малфоя в пол. — Тупой патронус, — ворчит он и зарывается рукой в свои белые волосы, дёрнув сильнее, чем следовало, просто чтобы ощутить, как кожа натягивается под хваткой. — Посмею не согласиться. Внезапный голос прерывает его раздумья, и Драко удивлённо вскакивает на ноги, застигнутый врасплох. — Поттер, — коротко кивает Малфой. — Привет, — машет рукой Гарри. — Извини, что напугал. Так что там с патронусом? Драко смотрит на него как на ума лишённого. Когда он думал о наставнике, то даже не подозревал, что какой-нибудь Поттер действительно придёт — как по зову сердца — на помощь бедному несчастному мальчику. — Я чувствую потребность упомянуть о твоём синдроме спасателя, — язвит Драко, отворачиваясь к оконной раме, открывающей вид на зимний Запретный лес. — Не твоё дело. — А я чувствую потребность упомянуть о твоей мизантропии, — парирует гриффиндорец, бросая сумку на каменный пол и поднимая с него брошенную палочку. — Я вообще-то пытаюсь наладить отношения. — С кем? Со мной? Ты не можешь быть серьёзным. Это даже звучало дико. Они всегда были своего рода врагами — как бы громко это ни звучало. Примирение так скоро не выглядело возможным, но, тем не менее, Избранный мальчик сейчас был здесь и протягивал ему палочку. Не это ореховое недоразумение, выданное Министерством. А настоящую палочку. Изящную, длинную и вибрирующую тёплой магией, отзывающейся на тусклое ядро Драко. Малфой сглатывает и борется с желанием отшатнуться. Бузинная. Та, которую он, как думал, потерял. — Ну? Мне кажется, это твоё, Малфой, — подталкивает Гарри, ободряюще улыбаясь. Блондин бросает быстрые взгляды то на лицо Поттера, то на палочку в его руках и только после ещё одного кивка берёт её. И, чёрт возьми, как же это приятно. Всё равно что вернуться домой, в тепло маминой юбки. Ну, почти. — Ох… Ты… Я имею в виду, — подбирает слова Драко, поднимая взгляд. — Спасибо, Поттер. — Конечно. Надеюсь, теперь ты перестанешь быть таким угрюмым. Драко раздражённо закатывает глаза, хотя на самом деле не испытывает к Гарри никакой злости, и машинально трёт пальцем неровную поверхность замысловатого узора на палочке, словно пытаясь зацепиться за знакомую текстуру. — Если это всё, что ты хо… — Какое воспоминание ты используешь для патронуса? — перебивает его Гарри и опускается на пол прямо перед ним, без всякой церемонии. Он похлопывает ладонью по месту рядом с собой, приглашая. — Я не хочу это с тобой обсуждать. — Я знаю. Так какое? — Ты невыносим, — огрызается на гриффиндорца Драко и всё-таки садится напротив, скрестив ноги в позе лотоса. — Ну… первый полёт на метле. — Я тоже начинал с него. — Да что ты говоришь. — Заткнись, — фыркает Гарри. — Патронус — это своего рода позитивная сила, проекция тех самых вещей, которыми питается дементор: надежды, счастья, желания выжить. Но он не может испытывать отчаяние, как реальные люди, поэтому дементоры не могут причинить ему вреда. — Очень полезно процитировал учебник, Поттер. Чтобы я без тебя делал. — Заткнись, — снова говорит он. — У меня тоже были проблемы с хорошими воспоминаниями, потому что почти вся моя жизнь –; дерьмо. Драко скептически склоняет голову набок, внимательно вглядываясь в лицо Гарри, пытаясь найти там насмешку. Он хмурится, но на этот раз молчит, не отпуская ни одного колкого комментария. — Римус, эээ… То есть профессор Люпин, рассказал мне, что в качестве альтернативы можно представить себе сценарий, который мог бы послужить счастливым воспоминанием, — продолжает Гарри. — То, что могло бы быть. — Но этого не было в учебнике. — Да, — кивает Гарри. — И я считаю это большим упущением. Попробуй. Сценарий. Счастливый сценарий? Драко бросает подозрительный взгляд на Поттера и опускает голову, уставившись в собственные переплетённые пальцы. Идей было не так уж много, и почти все они были связаны с матерью — побег во Францию, летние вечера без веса вины на плечах, теплый запах её выпечки и никакого Люциуса Малфоя в их жизни, — в чём Драко не хотел признаваться никому. Остальные несколько — с неотёсанным, лохматым придурком перед ним. И в этом Драко АБСОЛЮТНО не хотел признаваться уже даже себе. Он резко выдыхает. — Эспекто Патронум, — говорит Драко и взмахивает палочкой за спину Гарри. Из её кончика снова вырывается серебряный туман, холодный и призрачный. Он закручивается под потолком, собираясь в нечто большее, но почти сразу теряет форму и медленно рассеивается, оставляя после себя лишь слабое мерцание. — Выглядит как прогресс, — ободряюще говорит Поттер и мягко похлопывает по плечу уставившегося в потолок Малфоя. Да ну нахер.