5 глава. Утро полное боли...
23 апреля 2026 г., 20:05
***
Проснувшись утром и потянувшись по инерции к любимому человеку и не найдя его, а также услышав незнакомый храп на заднем плане, Серёжа тут же резко подскочил, садясь и тут же хватаясь рукой за спинку дивана, чтобы не рухнуть обратно. Твою мать… Какого?.. Подождав, пока взгляд немного сфокусируется и перестанет так сильно кружится голова, которая тут же нестерпимо заболела, Сокол окинул комнату взглядом. Диван на котором он спит, ещё один диван у стены на котором расположился скрипач из группы Рустама, ковёр на котором, тем не менее с подушкой и прикрытый одеялом, храпит басист. Всё ясно, он у Рустама. Блять, а Тёма?.. Серёжа обстукал карманы, осмотрел диван — блять, где телефон? Держась за голову и кое-как преодолевая похмелье, Сокол встал и вышел из гостиной, шлёпая босыми ногами в направлении кухни. По пути, он заметил приоткрытую дверь в спальню Рустама. Стервелл полностью одетый сопел на кровати, а рядом на подушке была недопитая бутылка виски. Серёжа усмехнулся и закрыл было дверь, как услышал хруст стекла. Распахнув дверь, обратно, Сокол увидел Рустама вытянувшегося на кровати, который смотрел на пол, где были уже осколки и лужа недопитого виски. Стервелл поднял глаза на Серёжу и легко улыбнулся: — Я проснулся, хотел потянуться и не знал, что тут бутылка. — сказал он. — Доброе утро или?.. — омежка слегка нахмурился. — У меня похмелье, которого уже давно не было… — Сокол сел на край кровати в ногах Рустама. — И я не могу найти телефон… — О, да, понимаю. Текила, несмотря на твою любовь к ней, тебя никогда не щадит. — улыбнулся Стервелл. — А по поводу телефона… Хммм… — он окинул комнату взглядом. — О, смотри. — парень указал рукой в сторону столика неподалёку от кровати, где около тройника лежало 4 телефона на зарядке. — Выбирай любой. — улыбнулся Стервелл. — Мы вчера, видимо, сохранили остатки благоразумия. Серёжа пожал плечами: — Я совсем не помню как оказался у тебя. — Ты думаешь я помню? — усмехнулся Рустам, снова разваливаясь на кровати и хмурясь. — Мммм… Единственное, что я помню, что отнимал у тебя телефон тут на пороге, когда ты орал как любишь Тёму и что тебе надо позвонить ему и сказать об этом. Да и половину вечера ты о нём говорил. — Стервелл мгновенно помрачнел. — Я порой даже завидую, когда слышу твои слова о любви к нему… ещё и зная какой он непростой… — Рустам обернулся и, увидев, что Сокол обеспокоенно смотрит на него, готовясь говорить, что и Стервелл когда-нибудь найдёт себе любимого, игриво поморщился и Серёжа, расслабившись, улыбнулся. — Потому что я правда люблю его. — шепнул он, беря в руки телефон и морально готовясь к тому, что сейчас будет. А будет миллион пропущенных, миллион сообщений, миллион голосовых и текстовых, что он урод и где его вообще, блять, носит. Серёжа выдохнул и нажал на кнопку включения, экран загорелся и… Что? Сокол вскинул брови, заходя в контакты, — ничего. Зашёл в сообщения — ничего. Что? А где?.. — Странно… — прошептал Серёжа, хмурясь. — Что такое? Монро тебя потерял? — усмехнулся Рустам. — В том-то и дело, что нет. — офигел Серёжа. — Ни одного пропущенного, ни одного сообщения, даже на мой кружок вчерашний ни реакции, ни сообщения… — Сокол поднял глаза чуть выше. — И в сети последний раз был, как раз в то время, когда я кружок записал. — Может за ночь он стал адекватным? — вскинул брови Стервелл. Альфа вздохнул: — Я надеюсь, что не наоборот, хотя… Если бы ему было плохо, то он бы уже оборвал мне и телефон и сообщения. Рустам вздохнул: — И всё-таки, Серёж, я тебя не понимаю: я бы с ума сошёл с таким как Тёма — это же эмоциональные качели 24 на 7. Хотя… если бы мы понимали как мы влюбляемся… Цепануло и всё, и хоть он и такой, но другого, хоть и в миллион раз лучше, не надо; надо этого со всеми загонами и дебильным характером. Я же сам пел: Я её люблю, тогда какие, блять, вопросы? — Я люблю тебя за эмпатию, сочувствие и понимание, Рустам. — вдруг сказал Серёжа. — Ты очень классный, но, как ты и заметил, люблю я Тёму. И сам объяснить не могу почему… — словно заворожённый он провёл пальцами по фото в профиле парня. И правда непонятно… Ещё в детском саду, когда все дети чуть не одинаковые на внешность, он просто подлетел к нему и сказал, что будет его мужем… И вот уже 20 лет они знакомы и редко расстаются дольше чем на день… Даже, когда Серёжа в турах, они созваниваются каждый вечер, постоянно пишут друг другу, шлют кружочки… И как так получилось? Просто детский сад, просто гитара, просто шутливая фраза… и такая любовь… — Так или иначе… — Рустам снова потянулся и встал. — Я могу накормить тебя завтраком. Что хочешь? — Даже есть меню? — засмеялся Серёжа. Стервелл тоже улыбнулся и сморщил нос: — Скорее всего меню состоит из двух позиций: яичница или бутерброды. О, давай горячих бутербродов нам заебашу с ветчиной и сыром? — засиял парень. — Я только за. Лучше завтрака и представить не могу. — Отлично. — он встал и направился к кухне, и в дверях. — Я рад, что ты не сорвёшься сразу к нему; тебе действительно стоит больше думать о себе, потому что ты у себя один и глупо будет полностью положить свою жизнь на другого человека… — и вышел из комнаты. Серёжа вздохнул и нажал на значок голосового: — Тёма, малышка, я до ночи засиделся и так на студии и уснул. Сейчас позавтракаю и приеду, наконец-то обниму тебя. Прости, что так вышло, котёнок, я очень соскучился. — Сокол отправляет сообщение. А жалко ли ему всей жизни для Артемия?.. Хах… Как будто бы ни капли…***
Тем временем, в другой квартире утро начиналось тоже с боли. — Боже, почему так руки болят? — слышу я чужой голос, чувствуя копошение на своей груди. Я приоткрываю глаза и… Боже, это сон?! На моей груди лежит Тёма, обняв меня за шею и пытаясь разлепить заспанные глазки. Он тянется руками к глазам и… — Какого хуя?! — резко вскрикивает он и вскакивает и, увидев меня снова. — Чего, блять?! — Тём, ты чего? — в шоке спрашиваю я, видя как он стоит в паре шагов от меня и в ужасе окидывает мою квартиру взглядом. — Я… Я… Прости… — он закрывает лицо руками и по щекам снова текут слёзы. Я же просто в ахуе встаю и подхожу к нему: — Тём, ты чего? Что случилось? — Я просто… — он вытирает глаза. — Прости… Вчерашний день частично стёрся из моей памяти, я… я точно не знаю помню ли всё, что было… Например, я не помню как оказался у тебя в квартире. — Это немудрено. Ты спал, а нас попёрли из больницы, потому что ты подписал отказ от госпитализации, я и привёз тебя спящего к себе домой. Хотел пойти на диван, но ты так вцепился в мои плечи, что я не смог тебя отцепить. — Понятно… — Тёма облизал губы и как-то грустно смотрел на меня. — Ты что-то ещё не помнишь? Он кивнул и снова молчит. — Что? — допытываюсь я. Артемий сцепил ладони в замок и его глазки снова намокли. — Ну, что такое? — Я сейчас спрошу… ты только… Блять… — он отвёл глаза. — Не могу… — прошептал. — Тём. — я аккуратно обхватил пальцем его подбородок и перевёл зелёные глазки на себя. — Ты можешь спросить у меня, что угодно. Всё правда хорошо. — И ты не будешь меня за это ненавидеть? — спросил он. — За вопросы? — Нуууу… — Артемий потянулся рукой к моей щеке и аккуратно провёл пальцем по швам. — То, что привело меня в чувство, я отлично помню и твои глаза в этот момент… — глазки парня снова намокли. — Тём, — я взял его ручку в свои ладони, легко сжимая, — я очень сильно люблю и ценю тебя, что бы ты не спросил — это не обидит и не оттолкнёт меня. — Я боюсь, что будет наоборот… — вдруг прошептал он. — Что? — вскинул брови я. Артемий закусил губу, нервно перебирая пальцами по моим ладоням, держащим его ручку и ещё пару минут помялся, а после… — У нас что-то было?.. Секс или поцелуй, или… ещё что-то…? — его лицо всё стало красным, но тем не менее он смотрел мне в глаза. — Нет, ничего не было, я только обнимал тебя. — Тогда почему ты так на меня смотришь? — Как? — сам удивился я. — Ну, по-другому… у тебя раньше взгляд был более… ну, как сказать… Как будто вчера ты всё понял. — Эм… — я вскинул одну бровь. — Тём, я правда не понимаю и не знаю из-за чего у меня мог измениться взгляд. Он выдохнул и краска начала немного отступать: — Ладно, тогда забей, значит всё хорошо. — он вдруг снова обнял меня за шею, привставая на носочки, так как его макушка касалась моего подбородка. После Артемий сходил в душ и сидел на моей кухне… в моей футболке… пока я готовил ему завтрак… Боже, почему всё так пиздато и я совсем не чувствую никакой угрозы? Ну… я, конечно, понимаю почему, но… Он ещё не мой… Они с Серёжей ещё могут помириться… И однако же… — У нас что-то было?.. — Тогда почему так на меня смотришь? — Как будто вчера ты всё понял. Я обернулся через плечо, смотря как он, лазая в телефоне, потягивает кофе. А ещё его вчерашние слова: — То есть мы просто обнимались и ты не почувствовал этот интимный момент, когда время замирает и я спрятал лицо в твоём плече, чтобы просто тупо не поцеловать тебя.?! Почему ты это сказал? Просто такой момент эмоциональный был или… ты всё же что-то чувствуешь ко мне?.. Блять, после того как я задаю себе каждый из этих вопросов у меня всплывает образ Серёжи… Его глаза, когда он увидит, что я с ним… Блять, я ещё даже не с ним, а уже почему-то думаю, что всё получилось! Из омута мыслей меня выводит грохот и я, вздрогнув от неожиданности, оборачиваюсь. Артемий виновато смотрит на меня: — Прости, что напугал, просто… — он смотрит на телефон на полу. — Мало того, что у меня по сути одной руки нет из-за того, что ладонь болит от каждого движения, так ещё и голосовое от Серёжи пришло. Я не знаю, что там и слушать не хочу… — вздыхает он, наклоняясь и поднимая телефон относительно здоровой рукой. Я застываю. Не знаю, что ему сказать… В идеале, я бы просто сказал, чтобы он заблокировал его везде и не общался с ним, но… Разве я так могу? Я же не такой человек… — Послушай, вдруг там что-то важное. Артемий удивлённо смотрит на меня, а я и сам в ахуе от того, что сказал, но… Блять, я такой человек! Я хочу, чтобы ему было хорошо… пусть даже и не со мной… — Юра, ты ебанутый. — вдруг говорит он мне. — Что? — оборачиваюсь к нему. — Твои глаза говорят одно, а слова другое — мне в какую версию верить? Я вздыхаю. Да, глаза зеркало души и по ним можно многое понять, но я правда не понимаю о чём он… — Тём, я правда, не знаю, что у меня в глазах, но я хочу, чтобы ты был счастлив, хорошо? Читай все мои слова и действия как заботу о тебе. В секунду, после моих слов его глаза становятся ещё больше. — Это пиздец. — задушено шепчет он и нажимает что-то в телефоне, отходя от меня на пару шагов и падая на диван. — Саш, привет. Нам нужно встретиться. Ладно, не ори ты. Я поговорить хочу. Я запутался и мне больно. Да не буду я ничего резать, я итак вчера уже. Хорошо, через час на нашем месте. — и Монро уходит в ванную комнату. — Тём? — растеряно говорю я, смотря как он, выходя из ванной, натягивает джинсы. — Юр, я… — он вздыхает, смотря на меня. — Мне нужно встретиться с Сашей, хорошо? У меня нет людей ближе тебя, Серёжи и него, а тут сложилась такая ситуация, что поговорить я могу только с Сашей. Дай мне, пожалуйста, время. Я так быстро не могу. — Что именно быстро? — вскидываю бровь я. Он вздыхает: — Поймёшь ты или нет смысл этих слов зависит от того как пройдёт разговор с Сашей. Я вернусь к тебе вечером, я пока не могу видеть Серёжу, а своей квартиры у меня нет. — дверь закрывается и я в ахуе выдыхаю. Ну, и что мне с ним делать? Я понять даже и половины его текста не могу…***
Серёжа заходит в квартиру и кидает ключи на тумбу: — Тём, котёнок, я дома. Тишина. Сокол хмурится и стягивает кроссовки: — Тём, ты дома? Он проходит в спальню — пусто; ванная — пусто. На кухне объединённой с гостиной тоже нет… Сергей достаёт телефон и нажимает на номер Артемия. — Абонент занят или находится вне зоны действия сети. — сказал механический голос. — Блять, что за хуйня? — Серёжа зашёл в Телеграмм и набрал номер там. — Не удалось соединиться. К сожалению, контакт не принимает звонки. Вы можете попросить пользователя изменить настройки или позвонить вам самому. — снова отозвался механический голос. — Ты что меня заблокировал? — охренел Серёжа, а после увидел, что вместо аватарки на контакте Монро стоит цветной круг и буква «Т». Блять, точно блок! — Какого хрена? — офигел Сокол. Нет, он, конечно, ожидал звонки, сообщения, истерику, но не блок же. Так, нет, не может быть такого, чтобы он заблокировал его просто из-за того, что Серёжа не явился домой; по крайней мере, раньше такого не было. Да и вообще за все годы отношений — это первый блок! Кинув телефон на диван, Серёжа сел рядом с трубкой и, оперев руки о колени, подпёр ими подбородок и нервно отстукивал ногой. Блок, блок… Блок значит, что Тёма не хочет с ним говорить. Обычно он не хочет говорить только, если Серёжа его очень сильно обидел. Просто не явиться домой — это не сильно; тем более он объяснил, что работает… Блять, да какого хуя? Он должен был прийти с утра домой, на него должны были накричать, что надо ночевать дома и прочее, потом походить, повыть немного по квартире, а потом подойти, поцеловать и сказать, что он за него волнуется и нельзя столько работать — и всё. Так какого хуя блок?! — Так, так, надо успокоиться. Что делать? — задумался Серёжа и понял, что у него 3 варианта. — Ну, пошли по очереди. — вздохнул он и потянулся к телефону.***
— Хах, смотри кто мне звонит. — Саша повернул телефон к Артемию. — Сбрасывай! — быстро сказал Тёма, выпуская трубочку от коктейля из зубов. — Тём, он же волнуется. — Ясюкевич потянулся к зелёному значку, но парень быстро выхватил у него телефон и сбросил. — Артемий, блять! — прикрикнул на него бета. — Я сказал, что не надо, Саш, я не смогу сейчас, если он приедет… — глаза намокли. — Так, всё, только не начинай рыдать, ты знаешь, что я не переношу слёз. — Хорошо… — Телефон отдай, я так и быть, выключу пока. И рассказывай давай. — сказал Саша, зажав кнопку выключения и кладя телефон на барную стойку около себя. Тёма выдохнул, доставая телефон и протягивая тот Ясюкевичу: — Короче, вчера вечером Серёжа прислал мне этот кружочек и… Пока Артемий говорил, Саша не прерывал его, давая парню полностью вылить эмоции, которые начинали жечь с каждой проведённой внутри минутой всё сильнее и сильнее. — И вот утром, я… Блять, мне было так стыдно, что я мог забыть и что между нами что-то могло случится, я же… Блять, я себя не до конца контролирую, когда у меня такие эмоции, но… я же не могу изменить Серёже в ответ и… — Блять, Тёма, тебе никто не изменял! — не выдержал Саша. — А как тогда это объяснить? Они же были там вместе! — И там прям в караоке и поебались? — Поцелуй тоже измена! Ясюкевич вздохнул и взял парня за руки: — Послушай меня, дурак, ты такой, Серёжа работает, зарабатывает, так между прочим, на вас двоих деньги. И, да его работа связана с музыкой и ему приходится видеться с некоторыми музыкантами, с Рустамом в том числе, почему ты именно к Стервеллу докопался? — Потому что у них довольно тёплые отношения и они давно знакомы и… — Они друзья! Серёжа не может порвать свой круг общения из-за тебя! — Может… Ясюкевич вздохнул: — Тём… — Ну, что, Тём? — омежка выдернул свои руки и стал яростно жестикулировать. — Серёжа прекрасно знает, что я не люблю, когда он в компании Рустама, и это было жестоко наплевать на мои чувства, включая, ревность, и обжиматься с ним на виду у всей его группы. А ещё он мне соврал! Он мог бы сказать, что они пойдут выпить или позвать меня с ними, на крайний случай, но не идти к тому, к кому я ревную его все наши отношения, втихаря! Саша вздохнул: — И что теперь из-за этого надо перечеркнуть всё, что было между вами в течении 9-ти лет и расходиться из-за того, что он пообнимался с Рустамом? — Я не знаю! — закричал Артемий, закрывая лицо руками и пытаясь не заплакать. — А тут ещё и этот ёбанный Юра вмешался. Он так на меня смотрит, понимаешь? — Тёма затряс руками. — Сначала он смотрел на меня так будто в чем-то виноват, но теперь я понял, что это интерес и мы… Мы с ним недавно ходили в тот парк аттракционов, где мы впервые поцеловались с Серёжей на тех лошадках и я… Мы обнимались и мне огромных сил стоило не поцеловать его в тот момент, он мне нравится и я хочу его, но у меня же Серёжа… Хоть он и предал меня, я люблю его и не хочу предавать, хоть он так и поступил вчера, но всё же… Саша, что мне делать? — по щекам реками потекли слёзы. Ясюкевич вздохнул: — Иди сюда. — он расставил руки и, когда Тёма на стуле придвинулся ближе к нему, обвил его шею и плечи. — И слушай меня, — Артемий шмыгнул носом, роняя слёзы на плечо Саши, — перед тем как делать больно Серёже и потом не сделать больно Юре, тебе надо побыть одному, подумать обо всём. Потом поговорить с Серёжей и выяснить почему он тебе соврал, что случилось, из-за чего он так поступил, сказать, что тебе это неприятно, только без ультиматумов как ты любишь. Вы с Серёжей уже 9 лет вместе и не стоит рушить это всё из-за минутного желания залезть в трусы к другому мужику. Поговорите, а потом уже снова подумай и решай; ты уже один раз обжёгся, уйдя от Серёжи ко мне и он очень тяжело это переживал, потому не действуй сгоряча, а поговорите, когда тебе станет легче и всё обдумай, ладно? Я, если что, всегда рядом. — Спасибо, Саша…***
Я вздохнул, поднимая взгляд на телефон и видя там имя контакта «Серёжа ВсёМожно». Блять… Только этого не хватало… Я итак сейчас в течении часа думал о словах Тёмы, о том, что он до этого почти признался мне в любви, сказал, что хотел поцеловать меня… Но при этом он же с Серёжей и… Блять, я не знаю… Я же не могу влезть, хотя… Я уже влез, но… стоит ли делать им обоим больно?.. Я вздохнул. И всё же он, наверняка, волнуется… Да и я бы волновался, зная характер Тёмы… Я взял трубку и приложил к уху: — Да, Серёж. — Юр, привет. Ты не знаешь где Тёма? Дома его нет, Саше я звонил, он не берёт; да он ещё и заблокировал меня в Телеграмме. Он тебе что-то говорил? — нервно расспрашивает Серёжа. Я на минуту застываю. Блять… Что ему сказать? Соврать, что я уехал утром после него и не знаю, что случилось? Или сказать всё как есть? Я не знаю… Я не хочу, чтобы я был причиной их расставания, но я… Я так безумно хочу его… — Серёж, он с Сашей всё хорошо. Ему ничего не угрожает. — Поэтому Ясюкевич, сука, и не берёт, Тёма наверняка отобрал у него телефон. А где они ты знаешь? — Без понятия, Тёма сказал ему «на нашем месте». — В принципе, я предполагаю где это, спасибо. — Только Серёж… — Что такое? — Я бы на твоём месте не ехал… Дай ему остыть немного… — Остыть после чего? Что я сделал? — Просто дай ему побыть одному и подумать. — Юр, сейчас, жёстко скажу, но ты не обижайся: давай я сам буду разбираться, что мне делать со своим омежкой. Пока и ещё раз спасибо. — Пока… — вздохнул я. Я положил телефон на стол перед собой. Блять, ну, и что делать? Он сейчас приедет туда, там будет Саша. Серёжа с Тёмой сцепятся, ещё Ясюкевич будет давить. Твою мать… Я посмотрел на телефон. Блять, сейчас поступлю неправильно, но я не хочу, чтобы Тёма снова был в слезах. Схватив телефон, я набрал номер и приложил телефон к уху. Пара гудков и трубку снимают: — Юра, привет. — Тём, привет. Серёжа сейчас приедет к вам, я случайно сказал ему где ты. — Блять… — послышались звуки копошения. — Саш, я пошёл. — А что случилось? — услышал я голос Ясюкевича. — Я не хочу сейчас видеть Серёжу, я не готов говорить с ним. — Тём, напротив, останься, вы поговорите и всё выясните. — Отпусти меня. Я сказал, что не хочу, не надо думать, что если у меня проблемы с психикой, то я сам ничего решить не могу. Пока. — звуки быстрых шагов. — Юр, спасибо, что предупредил. Хочешь погулять со мной? — Хочу. Куда ехать? — Сейчас скину адрес.***
— Где он? Саша от неожиданности подавился пивом: — Блять, Серёг, а предупредить, чтобы я не сдох от испуга никак было? — откашлявшись, сказал он. — Саш, вот не до твоих шуток сейчас: где Тёма? — С ним всё в порядке. Сядь. — он указал на стул рядом. — Саш, я не в настроении… — С ним всё нормально, а от нашего разговора сейчас зависеть будете вы дальше вместе или нет, потому сядь на стул и возьми себе бокал чего-нибудь опохмелиться, а то выглядишь отвратительно. — Ну спасибо. — вздохнул Серёжа, садясь рядом с ним, туда где недавно сидел Тёма и делая знак бармену. Ещё никогда не было такого, чтобы они с Тёмой расстались больше чем на 2 дня; он всегда ловил его и, буквально, заставлял поговорить, потому что знал, что на эмоциях Тёма будет более честнее: потом он остынет, тут же додумает что-то, сделает какие-то выводы, — потому практически всегда он сразу обнимал его и потом уже, не отпуская его рук, разговаривал и они решали всё, а сейчас… Боже, он даже не понимает в чём именно дело?.. Неужели стал бы Тёма так избегать его из-за простого непоявления дома из-за работы? — Что это значит, что зависит будем мы вместе или нет? Что случилось? — спросил Сокол, выпив половину бокала пива и приведя себя в состояние думать и задавать вопросы. — Что у тебя вчера было с Рустамом? — Мы пошли вы… Стоп, Тёма, что видел нас? — охренел Серёжа. Саша кивнул: — Он заботливо поехал отвезти тебе лапши, чтобы ты поел и отвлёкся от работы, а не найдя тебя там, нашёл караоке где вы до этого уже зависали с Рустамом — вот и спустился туда. — Твою мать! — Серёжа сложил руки у лица. — Так что было с Рустамом? — Ничего не было! — всплеснул руками альфа. — Мы просто пили и орали песни, ну, может обнялись пару раз; но я понимаю, что Тёму выбесил сам факт того, что это был Рустам и что я ему соврал. — Ну, и нахуя ты так сделал, если всё понимал? — Ну, во-первых, я не думал, что он вдруг приедет, хотя, в принципе, от него это можно ожидать, а во-вторых… — Сокол вздохнул. — Блять, Рустам начал говорить мне всякую такую вещь, а-ля думай о себе и всё такое, и я вдруг понял как, на самом деле, устал и решил, что так и сделаю и пойду выпью с ним. — Серёж, ты мог бы пойти с кем угодно, но почему с Рустамом? Ты же знаешь как Тёма на него реагирует. — Блять, почему я должен оправдываться за то, что просто решил расслабиться? За то, что решил провести время с другом? — Ты сам мне всю жизнь говоришь, что у тебя отношения не с простым омежкой и тем не менее делаешь то, что может тригернуть его сильнее всего. Сокол вздохнул и на минуту повисло молчание. — Я люблю его… — сказал он спустя некоторое время. — И я понимал, что ему будет неприятно… Сам не знаю почему так сделал… Саша вздохнул и… — Серёг, надо что-то делать… — Я знаю… если бы я поймал его, то мы бы поговорили и я бы наверняка смог убедить его, что ничего не было и я люблю его. — Да, но тебе сильно вставляют палки в колёса. — Что? — нахмурился Сокол. — Знаешь почему я не смог удержать Тёму тут? Серёжа отрицательно мотнул головой. — Потому что позвонил Юра и сказал ему, что ты сейчас придёшь. — Чего? — альфа нахмурился ещё сильнее. — Я не знаю, что у вас за мудки с Юрой последнее время, но Тёма сказал, что начинает влюбляться в него, потому я бы посоветовал тебе сейчас найти его, поговорить и максимально исключить Юру из вашей жизни, иначе будет как тогда со мной. Сокол пару раз мигнул: — Чего, блять? Юра к нему подкатывает? — Ну, по поводу подкатывает или нет я хз, но Тёма ясно дал мне понять, что начинает влюбляться в него. — Блять… — Серёжа выдохнул и в секунду перед его глазами пронеслись флешбеки: Вот они сидят в том баре, после съёмок «Измены» и Юра буквально не отрывает от Тёмы взгляда… Вот Перфилова окрикивает его, тогда на вечеринке в честь Хэллоуина, когда они с Тёмой посрались и Серёжа никак не мог найти его: «Давай с тобой пойду? От нас двоих точно не убежит.»… Вот они в том такси, после травмпукта и Юра снова не отрывает от них взгляда… Вот они у них дома на кухне и Ангел буквально прожигает Монро в одной футболке и боксерах взглядом… А вот он возвращается в комнату и Юра поспешно убирает свою ладонь с ладони Тёмы… Блять, и как он раньше не заметил всех этих взглядов и прикосновений Ангела? Однако, он искренне верил, что Юра видит в Артемии лишь маленького, забитого мальчика, которому нужна помощь и никто, кроме Серёжи, ему нормально помочь не сможет, потому что Сокол знает всю историю от начала и до конца… Но то, что он тоже претендует на роль спасателя… Вот же блять! — Но не может же быть такого, что Юра тоже влюблён в Тёму? — продолжал не верить сам себе Сокол. — Он же видел, что с Артемием тяжело и должен понимать, что не справиться. Саша вздохнул: — Серёж, я сказал тебе то, что сказал мне Тёма. Я тоже считаю, что лучше тебя Артемия никто не знает и никто не справится, и я не могу знать, что там думает Юра, но вот то, что чувствует Тёма… Ты знаешь он не может долго держать свои желания в себе, потому если в ближайшие два дня он будет видеть Юру, а я не знаю куда он ещё мог поехать: он либо у Кира, либо у Юры, — то велика вероятность, что он психанёт и поцелует его, а там есть вероятность, что Юра ответит и я бы на твоём месте так не рисковал. Сокол вздохнул: — Ты знаешь адрес Юры? Ясюкевич отрицательно мотнул головой: — Без понятия. Серёжа вздохнул: — Кириллу я звонил, он не видел Тёму уже неделю, потому он у Юры… — Сокол обхватил руками голову и, в следующую секунду, сильно ударил кулаком по барной стойке. — Вот же блять! — Молодой человек, поспокойнее, а то я охрану позову. — тут же среагировал бармен. — Сделайте ему лучше какой-нибудь коктейль покрепче и добавьте в мой счёт. — попросил Саша. — А как же поиски Юры и Тёмы? — вскинул бровь Серёжа. — А ты в таком состоянии не придушишь их обоих, если найдёшь? — Одно точно, а вот второго… и пальцем не трону. — вздохнул Сокол и упёрся лбом в стойку. — Ненавижу, что так его люблю… — прошептал он. Саша тоже вздохнул: — Надеюсь найду однажды того кто будет любить меня также как ты Тёму… Держи коктейль. — парень подвинул к тому стакан, который поставил бармен. Серёжа поднял глаза на тот: — А что там? — Выпей и узнаешь. — усмехнулся Ясюкевич. Серёжа придвигает коктейль к себе и делает пару глотков, однако… В голове с назойливым постоянством крутятся картины Юры около Тёмы, и что Артемий может опять из-за чего-то психануть и… Боже, да он больше всего боится, что Тёма может опять что-то сделать с собой, а Перфилов не сможет помочь, он же вообще не шарит за Тёмины закидоны! Да, и… Блин, он соскучился по нему, переживает, хочет увидеть и… Ну, блин, они уже 20 лет вместе и он не видит своей жизни без Тёмы. Серёжа встаёт и Ясюкевич тут же поднимает на него глаза: — Саш, прости, я не могу тут сидеть. Я пойду. Тут неподалёку парк, я думаю Тёма там. — Серёж, дай ему остыть, прошу тебя. — Я не могу! — прикрикнул Сокол. — Мне нужно, хотя бы увидеть его и понять, что он в порядке. Я ушёл, спасибо за коктейль. — и он быстро вышел из бара. Саша вздохнул, доставая телефон и открывая заметки. Почему-то ему вспомнились его отношения с Тёмой… эти его большие зелёные глаза, которые часто наполнялись солью, его порезанные запястья, как он не брал трубки, после очередной их ссоры, а на телефоне была застывшая кровь… Он помнил это лучше всего: как Тёме приходят сообщения, а он смотрит на телефон и оттирает от него пятна крови, чтобы открыть уведомления… Пальцы сами по себе забегали по строчкам: В твоей комнате горит свет Приходят мои сообщения, их не читаешь Я снова жду от тебя ответ Только ты никогда не узнаешь… [Припев] Что будет со мной (Что будет со мной) Когда над головой серое небо Проснуться с тобой, где бы я не был А ты снова плачешь, плачешь, плачешь из-за него (Из-за него) Твоё море слёз станет вдруг чёрным Все нечётные числа — никчёмны Меня просто попросишь остаться одной Что будет со мной. Саша оторвал пальцы от телефона и, перечитав, что написал, со вздохом сохранил заметку и пододвинул коктейль Серёжи к себе. Артемий их всех с ума сводит… до сих пор…***
Почти дойдя до гео-метки, которую мне скинул Тёма, я вижу неподалёку его хрупкую на вид фигурку, которая сидит на лавочке. Рядом стоит стаканчик с кофе, а также он склонился к коленям и явно что-то пишет. Я тихо подкрадываюсь со спины и аккуратно закрываю ладонями глаза омежки. Он легко вздрагивает от неожиданности, а после улыбается, кладя свои ладони сверху на мои: — Юра… — Угадал. — шепчу я и целую его в макушку, обходя лавочку и садясь рядом. Артемий тут же обнимает меня за шею: — Юра, спасибо ещё раз, что предупредил. Ещё никто не чувствовал меня так чётко, чтобы понимать готов я видеть человека или нет. Я в шоке вскинул брови: — Тём, я ничего такого не сделал. Ты же сам мне утром несколько раз повторил, что не хочешь его видеть. — Ну, — он немного отстранился, перестав обнимать меня, но всё равно сидя максимально близко так, что наши бёдра касались друг друга, — просто есть такой прикол, что когда ты состоишь на учёте у психиатра, люди порой думают, что лучше знают, что тебе нужно, потому… — он опустил голову, не смотря на меня и мня свои пальчики, — я привык, что Серёжа часто решает за меня, не принимая во внимание мои чувства и это порой и правда хорошо, и помогает, но иногда… — Тёма вздохнул и уронил голову на моё плечо, — но иногда я из-за этого иду резать вены. Я правда не хочу этого делать, не хочу умереть, но… в такие моменты, — он положил свои руки венами вверх на колени, — кажется, что это единственный способ, чтобы Серёжа задумался о том, что я тоже что-то значу в этой жизни, хотя мне все и говорят, что я много для него значу… но я иногда этого не чувствую… И с тобой… — омежка вскинул голову с моего плеча, заглядывая мне в глаза. — С тобой я узнал, что можно заботиться о человеке, не забивая на его чувства… Спасибо тебе за это… Я в ахуе смотрел на него. Боже… А может не я причина всех твоих расстройств?.. А причина в том, что тебя не во, что не ставят и выдают это за заботу? Что не дают нормально жить и постоянно решают за тебя? Боже, Тёма… Что мне делать?.. Я не могу просто так отпустить тебя… Чем больше ты мне открываешь тем больше мне хочется схватить тебя в охапку и сделать так, чтобы никто и ничто в этом мире больше не смогли притронуться к тебе и причинить боль. — Ой… — Тёма немного отстраняется от меня и поднимает с асфальта тетрадку, которая упала с его колен. — Кстати, смотри. — он кладёт тетрадку на мои колени. — Я тут песню начал писать по вчерашнему вайбу. Я опускаю глаза на кривые, скачущие строки, но, как ни удивительно, понимаю все слова: Люби пока ты ещё хочешь жить Люби пока твоя любовь не сделала из меня монстра Ведь я уже на пол пути, на полной скорости Ты смотришь в пустоту, она смотрит на твои локоны [Скит] Где я? Где я потерял себя? Давай встретимся на Финском, я должен тебе сказать, что [Припев] Ты пьянишь мою голову Играешь дурочку, играя с чувствами Детка, ты пьяная, да ты безумная (Но такая, как есть) Вдыхай аромат цветов Что я подарил тебе Незнакомка дурит мне голову Играет дурочку, играя с чувствами Детка, ты пьяная, да ты безумная Но такая, как есть Самая безрассудная Девочка Петербурга — Видимо выпущу ещё одну песню до фита с тобой. — улыбается Тёма, снова кладя голову мне на плечо. — Звучит красиво, мне нравится. — О, это ты ещё не слышал как я надрывно орать это буду. — смеётся он. Я улыбаюсь: — У тебя очень красивый голос, особенно в песне «Богема», где ты к концу первого куплета начинаешь так надрывно читать — этот твой фирменный надрыв меня всегда за душу цепляет. Артемий в секунду краснеет: — Хватит так часто хвалить меня… — шепчет он. — Почему нет? Тем более я тебе правду говорю, я действительно так считаю. Он опускает глаза и снова мнёт свои пальцы: — Ну… Серёжа меня так часто не хвалит и… Блять, прости, что я так часто вас сравниваю, просто у меня внутри идёт борьба и я не могу по-другому, я понимаю, что тебе может быть неприятно, но я не могу по-другому… — он отстраняется и отводит глаза. — Тём, Тёма… — я беру его за подбородок и перевожу намокшие глазки на себя. — Не плачь, ладно? Всё хорошо. Я адекватно отношусь к возникшей ситуации и не считаю, что ты должен извиняться за свои чувства. Всё хорошо. Артемий выдохнул, аккуратно высвобождая подбородок из моей руки и опуская глаза: — Только я сам не понимаю как относится к этой ситуации… — Вам с Серёжей просто нужно поговорить и… — Почему ты его защищаешь? — резко вспыхивает Артемий, поднимая взгляд на меня. — Он мне изменил! А ты его оправдываешь! — Я не оправдываю его, а просто прошу тебя здраво посмотреть на ситуацию: ты видел лишь то, что они обнимались, никаких поцелуев или секса ты не видел! Не вини человека в том, что он не делал, это нечестно по отношению к нему! — А по отношению ко мне честно делать то, что он знает, что сделает мне больно! — Нет, но… — Ну, вот и всё на этом! — Тёма резко встал и быстро направился прочь. Я лишь вздохнул и откинулся на лавочку, доставая сигареты и подкуривая одну. Пусть остынет, а потом я найду его. В конце-концов, мой ресурс тоже уже иссяк за сегодня и я… почему-то я уверен, что вечером ты снова будешь около меня… Может это и глупо, но ничего умного в нашей истории пока нет… Серёжа же, стоящий за деревом и слышавший всё с момента как Юра взял Тёму за подбородок, в нерешительности завис. Как-то совсем не похоже на то, что ему рассказал Саша… Юра вроде как пытается наладить их отношения с Тёмой просто не знает как… Но… Сокол вздохнул. Он уже не знает, что думать и кому верить — в один момент всё стало как-то слишком сложно.
