Это не должно было случиться

Следующее утро для Питера началось в четыре часа. Сон не шёл: в голове бесконечными строчками кода всплывали вчерашние расчёты, а на периферии сознания — насмешливый, но внимательный взгляд Тони Старка. Когда Питер подошёл к Башне, город ещё только начинал просыпаться. Солнце едва коснулось верхушек небоскребов. — Сэр ожидает вас в мастерской, мистер Паркер, — пропел голос Пятницы в лифте. Питер вздрогнул. — Он что, вообще не ложился? — Сэр предпочитает называть это «продуктивным отсутствием режима», — ответил ИИ. Двери открылись. В лаборатории пахло озоном, крепким эспрессо и чем-то неуловимо «старковским». Тони стоял у верстака, его рукава были закатаны по локоть, а на лице виднелась легкая щетина. Он выглядел уставшим, но в его движениях была та самая электрическая энергия, которая так пугала и восхищала Питера. — Ты опоздал на семь минут, Паркер, — не оборачиваясь, произнес Тони. — Я уже успел выпить три чашки кофе и разочароваться в человечестве. — Извините! Метро... там кто-то уронил коробку с пончиками на рельсы, и всё встало... — Питер замолчал, понимая, насколько глупо это звучит. Тони наконец повернулся. Он окинул парня быстрым взглядом, задержавшись на растрепанных кудрях и виноватой улыбке. Внутри у Старка что-то кольнуло — слишком живым и настоящим выглядел этот подросток в его стерильном царстве технологий. — Ладно, «жертва пончиков», бросай свой антиквариат на стул и иди сюда. Есть задача поинтереснее, чем вчерашние фильтры. Весь день прошел как в тумане. Они работали бок о бок. Питер ловил себя на том, что начинает предугадывать движения Тони: подать нужный ключ до того, как тот попросит, вывести схему на правый экран, когда Старк только собирается повернуть голову. Это пугало. Питер чувствовал, как его личное пространство стремительно сокращается. Когда Тони наклонялся над его плечом, чтобы проверить код, Питер переставал дышать. Он кожей чувствовал исходящее от него тепло, слышал его неровное дыхание. В эти моменты мир сужался до размеров рабочего стола. — Паркер, ты снова завис, — негромко сказал Тони. Питер вскинул голову и обнаружил, что Старк стоит совсем рядом. Настолько, что можно было разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах. — Я... я просто задумался над архитектурой нейросети, — соврал Питер, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Тони прищурился. Он слишком хорошо умел читать людей, а Питер был для него как открытая книга, написанная крупным шрифтом. — Над нейросетью, значит? — Тони усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного яда. — У тебя мозг работает быстрее, чем мои серверы. Это хорошо. Но иногда нужно делать паузу, иначе перегоришь. Он протянул руку и — Питер готов был поклясться, что время замедлилось — коснулся его плеча. Это было мимолетное движение, просто дружеское похлопывание, но для Питера оно стало сродни удару молнии. — Пойдем, поешь. Пеппер меня убьет, если я доведу стажера до голодного обморока в первый же день. Они сидели на кухне верхнего этажа. Тони заказал пиццу — просто гору пиццы, которая никак не вязалась с образом миллиардера. — Рассказывай, — бросил Тони, откидываясь на спинку стула. — О чем? — Питер неловко жевал кусок «Маргариты». — О себе. Почему наука? Почему не футбол, не музыка, не... что там сейчас модно у молодежи? Тик-Токи? Питер замялся. Он не привык, чтобы им интересовались так. — Мой дядя... он всегда говорил, что если у тебя есть дар, ты должен использовать его во благо. А наука — это самый честный способ менять мир. Это не лотерея, это логика. Ты прикладываешь усилия и получаешь результат. Тони замер с куском пиццы в руке. Слова про дар и ответственность отозвались в нем болезненным эхом. Он посмотрел на Питера — не как на забавного мальчишку-гения, а как на кого-то, кто понимает суть вещей гораздо глубже, чем положено в семнадцать лет. — Твой дядя умный человек, — тихо сказал Тони. — Да. Он был лучшим. На кухне воцарилась тишина. Это не была та неловкая тишина, которая заставляет искать тему для разговора. Это был момент странного, хрупкого единения. Питер смотрел в панорамное окно на огни Нью-Йорка, и ему вдруг показалось, что он нашел свое место. Тони наблюдал за ним, и в его голове снова всплыло то самое слово: проблема. Паркер прорастал ему под кожу своей искренностью, своим нелепым рюкзаком и этим взглядом, полным такого чистого восхищения. — Знаешь, Паркер... — Тони поднялся, нарушая очарование момента. — Завтра мы займемся проектом «Марк-50». Мне нужен кто-то, кто умеет думать на глаз. Питер просиял. Его улыбка была настолько яркой, что Тони на секунду зажмурился. — Я буду здесь в шесть! Нет, в пять тридцать! — Да хоть в четыре, Паркер. Только кофе мне не забудь сварить. Когда Питер ушел, Тони долго стоял у окна. — Пятница, подготовь полный анализ его вчерашних правок. Я хочу знать, насколько далеко заходят границы его способностей. Кажется, этот малец — это лучшее, что случалось с лабораторией за последние десять лет...