Это не должно было случиться

Полет до Башни в захвате брони пролетел как один смазанный миг. Питер всё еще чувствовал на своих плечах тепло рук Тони, и это ощущение согревало его сильнее, чем системы климат-контроля костюма. Но стоило им приземлиться на жилую платформу, как реальность ударила в лицо стерильным светом и холодным металлом. — Пятница, заблокируй сектор. Никаких звонков, никаких отчетов для совета директоров, — бросил Тони, выходя из раскрывающегося костюма. — И позови Нат в медблок. Питер шел следом, нервно подтягивая рукава толстовки. Его чувства, немного утихшие на свежем воздухе, снова начали капризничать. Он слышал, как гудят лифты в другом конце здания, как шумит вентиляция, и как тяжело вздыхает Старк. Медблок Башни выглядел как декорация к фильму о будущем. В центре стояла высокотехнологичная кушетка, окруженная мониторами. Наташа уже была там. Она сменила вечернее платье на удобный тренировочный костюм и сейчас сосредоточенно настраивала оборудование. — Привели беглеца? — не оборачиваясь, спросила она. Её голос был ровным, но Питер уловил в нем нотки скрытого беспокойства. — Скорее, эвакуировали с места крушения его здравого смысла, — отозвался Тони, указывая Питеру на кушетку. — Садись, Паркер. Питер послушно сел, чувствуя себя невероятно маленьким в этом огромном стерильном пространстве. — Я правда в порядке, мистер Старк. Просто... всё очень громкое. И яркое. — Это называется сенсорная перегрузка, — Наташа подошла к нему с небольшим прибором для забора крови. — Твой мозг получает слишком много данных и не успевает их обрабатывать. Дай руку. Питер заколебался, глядя на иглу. — Она не сломается? — тихо спросил он. — Я сегодня случайно пробил пол... и стол. Тони и Наташа переглянулись. Старк подошел ближе и прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Иглы из лазерно-закаленной стали, Паркер. Если ты её согнешь, я вычту это из твоей будущей зарплаты. Давай, не тяни. Наташа действовала быстро и профессионально. Когда игла коснулась кожи, Питер почувствовал лишь легкий укол, но результаты на мониторе заставили Тони мгновенно выпрямиться. — Боже... — прошептал Старк, глядя на бегущие строки кода ДНК. — Пятница, это ошибка? — Отрицательно, сэр, — отозвался ИИ. — Структура ДНК мистера Паркера находится в состоянии перманентной рекомбинации. Гены замещаются цепочками, не имеющими аналогов в человеческом геноме. Ближайшее соответствие — семейство Araneidae. — Паук, — выдохнула Наташа, изучая показатели силы мышц и рефлексов. — Тони, его мышечная ткань стала в десятки раз плотнее. Его кости... они как композитный материал. Питер сидел на краю кушетки, обхватив себя руками. Ему было страшно слушать, как его разбирают на запчасти, словно сломанный механизм. — Значит, я теперь... не человек? Тони подошел к нему и сел рядом на кушетку, игнорируя все правила дистанции. Он посмотрел на Питера — не как на стажера, не как на суперсолдата, а как на испуганного мальчишку. — Ты человек, Питер. Просто очень быстрый, очень сильный и очень... — он усмехнулся, — липкий человек. Твоя личность, твой мозг, твое дурацкое чувство юмора — всё это на месте. Просто теперь тебе нужно научиться управлять этим телом. — А если Озкорп узнает? — Питер поднял на него глаза, полные тревоги. — Тот паук был их разработкой. Они ищут его. — Озкорп сейчас занят тем, что пытается отмыться от скандала с Электро, — отрезал Тони. — А если они решат заявить права на «имущество», им придется иметь дело со мной. И поверь, Норману Озборну не понравится мой ответ. Наташа подошла к Питеру и положила руку на его колено, слегка сжав его. — Нам нужно проверить твою реакцию. И твоё чутьё, о котором ты говорил. Если ты собираешься прыгать по крышам, ты должен понимать, где предел твоих сил. — Мы начнем тренировки завтра, — добавил Тони. — В закрытом зале. Никаких свидетелей, только мы. А сейчас... Пятница, подготовь для Паркера комнату на жилом этаже. — Подождите, — Питер встрепенулся. — Я не могу остаться здесь. Моя квартира... — Твоя квартира — это проходной двор с дырявым паркетом, — мягко прервал его Тони. — Тебе нужно место, где ты ничего не разломаешь, пока спишь. И где я смогу за тобой присматривать. Это не обсуждается. Питер хотел было возразить, но посмотрел на Тони, на его усталые, но решительные глаза, и вся его воля к сопротивлению растаяла. — Хорошо. Спасибо вам...мистер Старк. — Иди, — Тони кивнул на выход. — Пятница проводит. Когда двери за Питером закрылись, Наташа обернулась к Тони. — Ты понимаешь, что это значит? Он теперь не просто «стажер». За ним начнется охота, как только он выйдет на улицу в своей красной шапке. — Знаю, — Тони подошел к монитору и увеличил изображение ДНК Питера. Его лицо в свете экрана казалось старым и осунувшимся. — Поэтому мы сделаем так, чтобы никто не смог его поймать. — Ты собираешься сделать ему костюм? — догадалась Наташа. Тони молчал несколько секунд, глядя на то, как клетки Питера на экране светятся странным, неземным светом. — Я собираюсь сделать так, чтобы он выжил, Нат. Чего бы мне это ни стоило. В своей новой комнате Питер не мог уснуть. Кровать была слишком мягкой, простыни — слишком гладкими. Он подошел к окну, из которого открывался вид на весь ночной Нью-Йорк. Он приложил ладонь к стеклу и почувствовал, как пальцы сами собой зафиксировались на поверхности. Раньше он смотрел на этот город снизу вверх, чувствуя себя песчинкой. Теперь город лежал у его ног. Питер вспомнил взгляд Тони в медблоке. Тот смотрел на него не как на научный феномен, а с такой защищающей силой, что у Питера снова защемило в груди. Он еще не понимал, как назвать это чувство, но знал одно: он готов на всё, чтобы этот человек продолжал так на него смотреть. Следующая неделя превратилась для Питера в череду сплошных испытаний. Не только физических, но и моральных. Башня Старка, некогда казавшаяся вершиной его мечтаний, теперь стала золотой клеткой с высокотехнологичными стенами и вездесущим контролем. Дни начинались с раннего утра в закрытом тренировочном зале. Тони лично руководил процессом, но его инструкции часто сводились к саркастичным комментариям. — Отлично, Паркер, ты только что пробил двенадцатую стену, — фыркал Старк, пока Питер пытался оторвать прилипшую к потолку перчатку. — У меня в этих стенах проводка на миллиард долларов. Питер краснел до корней волос. Его липкие пальцы, которые он никак не мог контролировать, были главной проблемой. Он прилипал ко всему: к дверным ручкам, к чашке с кофе, к собственным волосам. — Я не могу это контролировать! — Питер сорвался с потолка, приземлившись на мат с глухим стуком. — Мои ладони... они просто липнут! — Называй это «эффектом геккона-переростка», — хмыкнул Тони, наблюдая за ним с планшета. — Твои ладони и ступни покрыты микроскопическими волосками, как у паука. Они создают силу Ван-дер-Ваальса. Это не магия, это биология. А теперь попробуй снова пройти по стене, не оставляя на ней кратеров. И, ради всего святого, не прилипни к моей спине, когда я повернусь. Тренировки силы и выносливости были мучительны. Питер чувствовал, как его мышцы рвутся и восстанавливаются за считанные часы, становясь еще сильнее. Он бегал по стенам, прыгал на высоту двухэтажного дома, уклонялся от лазерных лучей, которые Наташа выпускала из скрытых по всему залу пушек. Наташа была строга, но справедлива. — Сфокусируйся на звуке! — кричала она, когда Питер едва увернулся от выстрела. — Твое чутье — это не паника, это система раннего предупреждения! Научись его слушать. Во время отработки уклонений, Питер слишком резко дернулся в сторону и, потеряв равновесие, врезался прямо в Тони, который стоял слишком близко с планшетом. Они оба повалились на мягкий мат. Питер оказался лежащим на Старке, его лицо было опасно близко к лицу наставника. Он чувствовал тепло его тела, запах одеколона и легкий аромат пота. Глаза Тони, расширенные от неожиданности, были так близко, что Питер увидел каждую ресничку. — Эм... извините, мистер Старк! — Питер моментально покраснел, пытаясь отползти. Но его липкие ладони намертво прилипли к груди Тони, а ноги запутались. Он только сильнее прижимался к нему. Тони закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. — Отцепись от меня, паучок. Это не та демонстрация силы, которую я хотел бы видеть. Питер вспыхнул ещё ярче, пытаясь вырваться. Он чувствовал, как его сердце колотится, а внутри всё переворачивается. Эта близость, этот неожиданный контакт... он одновременно пугал и завораживал. — Я... я не... — Питер задохнулся от смущения. — Я просто... я прилип! Наташа, которая наблюдала за этим, громко рассмеявшись, наконец подошла и помогла Питеру оторваться от Старка. — Расслабься, Питер, — сказала она с ухмылкой. — Тони привык быть центром всеобщего внимания. Параллельно с тренировками шла работа над костюмом. Тони днями и ночами пропадал в лаборатории, анализируя кровь Питера и разрабатывая волокна, которые могли бы выдержать его нагрузку. — Твоя кровь, Паркер, это просто чертова нанотехнология, — бормотал Тони, проецируя сложные графики. — Мы создадим костюм из нового полимерного волокна. Он будет легким, но при этом сможет выдержать удар грузовика. И, конечно же, никаких «липких» сюрпризов. Ночью Тони позвал Питера в свою личную лабораторию, где работал над голограммой нового костюма. Питер зашел и увидел, как Тони, прислонившись к столу, сфокусированно что-то менял в проекции. Он был в одной майке, с растрепанными волосами и очками на носу, выглядел усталым, но увлеченным. — Мистер Старк? Вы звали? — Питер чувствовал, как от одного вида Тони в таком расслабленном состоянии у него снова заколотилось сердце. Тони обернулся, его взгляд прошелся по Питеру, задерживаясь на его покрасневших щеках. — А, Паркер. Смотри. Это пока прототип, но... Он махнул рукой, и голограмма перед Питером изменилась. На ней появился красно-синий костюм, обтекаемый, с тонкими, изящными линиями паутины. Логотип паука на груди был выполнен в современном, но узнаваемом стиле. Питер замер, разинув рот. — Это... это для меня? — Ну не для Наташи же, в конце концов, — Тони усмехнулся. — Если ты собираешься спасать кошек с деревьев и останавливать грабителей, то делай это стильно. В этой твоей лыжной шапке тебя арестуют за нарушение общественного порядка, а не за спасение мира. Питер осторожно прикоснулся к голограмме. Он чувствовал, как от восторга его трясет. — Это... это так здорово, мистер Старк. Спасибо! В этот момент, Питер, весь в своем восторге, не рассчитал силы и, чуть запнувшись, случайно слишком резко шагнул вперед, оказавшись совсем рядом с Тони. Их руки соприкоснулись, и Питер почувствовал сильный разряд. Он мгновенно отдернул ладонь, смутившись. Тони удивленно посмотрел на него, затем на свою руку, которая слегка покалывала. — Осторожнее, Паркер, — он усмехнулся, но в его глазах блеснуло что-то другое, более теплое. — У тебя, кажется, не только липкие ладошки, но и электрический заряд? Питер смутился. Он чувствовал, что Тони шутит, но для него самого этот случайный контакт был гораздо большим. Он неловко опустил взгляд. — Простите... Я... я просто очень впечатлен. Тони какое-то время молчал, изучая его с необычной задумчивостью. Затем он снова махнул рукой, возвращая голограмму в исходное положение. — Иди, Паркер. Тебе нужно отдохнуть. Завтра продолжим. Когда Питер вышел, Тони еще долго стоял у голограммы, проводя пальцем по контурам паучьего костюма. Он вспомнил, как Питер прикоснулся к нему, этот неловкий разряд, и то, как парень покраснел. — Пятница, — тихо сказал Тони. — Его пульс снова зашкаливал. — Да, сэр. И не только от впечатлений, смею заметить, — ответила ИИ с легким оттенком насмешки. Тони усмехнулся и покачал головой. — Ох, Паркер... У нас с тобой, кажется, проблемы похлеще, чем с паучьим ДНК... Утро следующего дня началось для Питера со странного чувства дежавю. Он проснулся в своей гостевой комнате в Башне, глядя на потолок, и первой его мыслью было: «Я вчера чуть не прижался к мистеру Старку. Опять». Стыд накрыл его с головой, и Питер натянул одеяло на лицо, надеясь, что Пятница не записывает его уровень покраснения в этот момент. Когда он спустился в мастерскую, Тони уже был там. Он выглядел бодрым, будто и не сидел полночи над чертежами. Перед ним на левитирующих платформах парили части будущего костюма. — Проснулся, спящая красавица? — Тони даже не обернулся, его руки быстро перебирали голографические интерфейсы. — Хватай сэндвич на столе и иди сюда. Нам нужно проверить окуляры. Тебе вчера в глаза свет бил, как прожектор, надо это исправить. Питер послушно подошел, стараясь держать дистанцию. Он быстро проглотил еду, чувствуя на себе внимательный взгляд Наташи, которая зашла в мастерскую с чашкой чая. — Как спалось, Питер? — мурлыкнула она, прислонившись к косяку. — Стены в комнате целы? Никаких новых «отпечатков» на потолке? Питер чуть не подавился. — Всё... всё в порядке, мисс Романофф. Спасибо. — Хватит его подкалывать, Нат, он и так на взводе, — бросил Тони, хотя в его голосе слышалась усмешка. — Паркер, надень это. Он протянул Питеру прототип маски — пока еще без ткани, просто каркас с линзами. Питер надел его, и мир вокруг мгновенно изменился. Цвета стали мягче, резкие блики от ламп исчезли. — Ого... — выдохнул Питер. — Мои глаза больше не болят. — Это поляризационные фильтры с адаптивной яркостью, — пояснил Тони. Он подошел к Питеру совсем близко, чтобы подтянуть крепления на затылке. Питер замер. Руки Старка двигались уверенно, но очень осторожно. В какой-то момент пальцы Тони случайно коснулись мочки уха Питера, и парень непроизвольно вздрогнул, издав какой-то странный, сдавленный звук. Тони остановился. Его руки замерли на затылке Питера. На секунду в мастерской стало очень тихо. — Щекотно? — тихо спросил Старк. Его голос звучал как-то иначе — глубже, серьезнее. — Немного, — соврал Питер, хотя на самом деле его прошибло током от этого мимолетного касания. Тони не убрал руки сразу. Он на мгновение дольше, чем требовалось, задержал ладони на голове Питера, будто фиксируя этот момент. Питер смотрел на футболку Тони, прямо на уровень его сердца, и понимал, что его собственное сердце сейчас выпрыгнет из груди. — Всё, готово, — наконец сказал Тони, отступая на шаг. — Проверь фокус. Пятница, выведи таблицу калибровки. Весь остаток дня они провели в работе. Питер помогал Тони с кодом для Карен — его личного ИИ, который должен был встраиваться в костюм. Они спорили о плотности веб-флюида, обсуждали аэродинамику и вместе смеялись над тем, как Пятница пыталась имитировать подростковый сленг. В какой-то момент, когда они оба склонились над одним монитором, корректируя траекторию выброса паутины, Питер снова случайно коснулся своей рукой руки Тони. Вместо того чтобы сразу отдернуть её, как он делал раньше, Питер на секунду замер. Он почувствовал под своими пальцами тепло кожи Старка, и Тони тоже не убрал руку. Это длилось всего мгновение, но в этом коротком контакте было столько невысказанного, что у Питера закружилась голова. — Мистер Старк... — тихо начал Питер, наконец оборачиваясь к нему. Его голос слегка дрожал. — То, что происходит... ну, между нами. То, как вы... Вы ведь тоже это чувствуете? Тони медленно поднял взгляд. В его глазах больше не было привычной иронии — только странная, тяжелая грусть и какая-то болезненная решимость. Он смотрел на Питера долго, слишком долго, будто пытался найти правильные слова, которые не разрушили бы всё окончательно. — Я знаю, пацан, — негромко ответил Тони, и в его голосе проскользнула несвойственная ему хрипота. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Он на мгновение сжал пальцы Питера, прежде чем окончательно отпустить его руку и отойти к другому краю стола. Тони потирал переносицу, глядя куда-то в сторону панорамного окна, где мерцали огни ночного города. — Послушай, — Старк заговорил снова, не оборачиваясь. — Ты сейчас видишь во мне героя, наставника... кого-то, кто вытащил тебя из-под завалов...тебе семнадцать, Питер. У тебя весь мир впереди, а я... я старше, чем кажется по моим шуткам. У меня за спиной гора ошибок размером с эту Башню. Питер открыл рот, чтобы возразить, но Тони предостерегающе поднял руку. — Я не говорю, что мне всё равно. Совсем наоборот. И именно поэтому... — он наконец посмотрел на Питера, и в его взгляде на долю секунды промелькнуло что-то похожее на глубокую симпатию, смешанную с обреченностью. — Именно поэтому мы сейчас просто закончим костюм. Тебе нужно выспаться. Питер замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого мягкого, но четкого отказа. Он отвел взгляд, рассматривая свои ботинки, и неловко заправил выбившийся локон за ухо. Тишина в мастерской стала почти осязаемой. — Да... — тихо выдохнул Питер, и его голос предательски дрогнул. — Да, конечно. Вы правы. Извините меня, если я... наговорил лишнего. Видимо, я реально просто запутался в своих мыслях. Наверное, это всё из-за стресса и этой... новой биологии. Я просто очень вам благодарен, и, кажется, перепутал это с чем-то другим. Простите. Он поднял глаза на Тони, пытаясь выдавить из себя виноватую улыбку, но она получилась грустной. — Я пойду к себе. Еще раз извините, что поставил вас в неловкое положение. Тони ничего не ответил. Он лишь крепче сжал край стола, глядя, как Питер быстро собирает свои вещи. Каждое слово парня про «запутался» и «просто благодарен» било по Старку сильнее, чем любой выстрел репульсора. Он сам выстроил эту стену, но теперь ему чертовски хотелось её разрушить. Наташа, наблюдавшая за ними из угла, только горько покачала головой. Она видела, как Тони пытается спасти Питера от самого себя, но в итоге лишь заставил его закрыться. Она тихо вышла из мастерской, оставив их наедине с этой тяжелой, звенящей пустотой. К вечеру основная работа была закончена. Костюм лежал на платформе — красно-синий, идеальный, ждущий своего первого выхода... В итоге той ночью Питер долго не мог уснуть. Он сидел на подоконнике, обняв колени, и смотрел, как редкие машины прорезают фарами темноту Куинса внизу. В комнате было тихо, только едва слышно гудела система вентиляции Башни. Он не плакал. Внутри было странное, онемевшее чувство, будто он случайно ударился локтем и рука на время потеряла чувствительность. «Он прав», — убеждал себя Питер, прислонившись лбом к холодному стеклу. — «Мистер Старк всегда прав. Я просто... я чуть не погиб тогда, а он меня спас, вот и все...Конечно, мой мозг зацепился за него, как за спасательный круг. Это просто психология. Адреналин, биология, стресс. Никакой любви там нет. Я просто... запутался». Питер заставил себя поверить в эти слова, чтобы не сгореть от стыда в следующие разы когда он снова увидит Тони. Он решил, что с завтрашнего дня всё будет иначе. Он станет идеальным стажером таким каким он и должен был быть. Никаких лишних взглядов, никакого трепета. Только работа. Утро принесло неожиданные новости. Питер стоял на кухне, надеясь встретить Тони за кофе, чтобы закрепить свою новую «холодную» тактику, но в общей гостиной было пусто. — Доброе утро, Питер, — раздался голос Пятницы. — Мистер Старк просил передать, что он отбыл в Гонконг на международный саммит по энергетике. Затем у него запланирован ряд встреч в Вашингтоне. Питер замер с кружкой в руке. — О... И надолго? — Предварительный график рассчитан на две недели. Сэр распорядился, чтобы ты вернулся к занятиям в школе. Твой костюм и все наработки заблокированы в мастерской до его возвращения «в целях безопасности». Хэппи будет забирать тебя после уроков. — Понятно, — Питер опустил глаза в пол. — Две недели. Хорошо. Школьные будни в Мидтауне казались теперь чем-то из прошлой жизни. Питер сидел на уроках химии, машинально записывая формулы, которые знал назубок. Нед постоянно пытался выведать подробности «стажировки», но Питер лишь отмахивался, ссылаясь на подписку о неразглашении. Однажды на физкультуре произошло то, чего Питер боялся. Флэш Томпсон, как обычно, решил самоутвердиться за его счет. — Эй, Паркер! Что, твой сахарный папочка Старк выкинул тебя на мороз? Видел в новостях, он в Гонконге с какими-то моделями, а ты всё в той же старой толстовке. Обычно Питер просто терпел. Но сейчас, с обостренными чувствами, он слышал свист летящего в его затылок баскетбольного мяча еще до того, как Флэш его выпустил. Питер даже не обернулся. Он просто поднял руку и поймал мяч за спиной одной ладонью. Раздался громкий хлопок. Мяч просто сдулся в его хвате, превратившись в кусок резины. Зал затих. Флэш побледнел. — Случайно вышло, — бросил Питер, выбрасывая ошметки мяча в корзину. — Извини, Флэш. Я просто... много тренировался. Эти две недели стали для него школой самоконтроля. Он учился быть «обычным». Он убедил себя, что его чувства к Тони — это ошибка, которую он успешно исправил. Тони Старк вернулся в Башню поздно ночью в пятницу. Он был вымотан перелетами, судами и бесконечными контрактами, но первой его фразой после входа в лифт была: — Пятница, где пацан? — Спит в своей комнате, сэр. За время вашего отсутствия инцидентов не зафиксировано, если не считать трех уничтоженных баскетбольных мячей в школе. Тони усмехнулся, чувствуя, как тяжесть в груди, преследовавшая его все две недели, начинает отпускать. — Знаешь, я скучал, Пятница. Хочу просто взглянуть на него. Лифт бесшумно доставил его на жилой этаж. Тони подошел к двери комнаты Питера и, помедлив секунду, зашел внутрь. В комнате пахло кондиционером для белья и немного химикатами из школьной лаборатории. Питер спал на боку, подложив руку под щеку, его дыхание было ровным и спокойным. В слабом свете из окна он казался совсем ребенком — тем самым мальчишкой, которого Тони так отчаянно пытался «защитить» от самого себя. Старк осторожно присел на край кровати. Матрас почти не прогнулся. Он протянул руку и едва ощутимо провел тыльной стороной пальцев по щеке Питера, поправляя выбившийся локон. — Что же я наделал, Питер? — шепотом произнес Тони, и в его голосе было столько горечи. — Не стоило мне этого говорить... Он посидел так еще минуту, впитывая этот момент покоя, а затем молча встал и ушел к себе, надеясь, что завтра сможет всё исправить. На следующее утро они встретились в мастерской. Питер уже сидел за своим столом, копаясь в каких-то схемах. Увидев Тони, он встал и спокойно кивнул. — С возвращением, мистер Старк. Как прошла поездка? Тони замер. Он ожидал чего угодно: неловкости, сияющих глаз, сбивчивого рассказа о школе. Но Питер выглядел... профессионально. Холодный металл в его голосе отозвался резкой болью в груди Тони. Тот нежный момент ночью теперь казался иллюзией. — Нормально, Паркер. Слишком много галстуков и слишком мало смысла, — Тони подошел ближе, привычно сокращая дистанцию. Он хотел похлопать Питера по плечу, и когда его рука легла на лопатку пацана, он подсознательно ждал, что Питер вздрогнет или покраснеет. Но Питер даже не шелохнулся. Он лишь вежливо улыбнулся, глядя прямо на монитор. — Рад слышать. Я подготовил отчет по оптимизации веб-флюида, посмотрите? Тони нахмурился. Он намеренно задержал руку на его плече чуть дольше, слегка сжав пальцы. Ноль реакции. Питер вел себя так, будто его трогает неодушевленный предмет. — Да, давай глянем... — пробормотал Тони. Весь остаток дня он пытался поймать его взгляд, задеть, вызвать хоть искру того тепла, которое он чувствовал под пальцами ночью. Но Питер просто отодвигался на пару сантиметров, продолжая говорить о плотности полимеров. «Я его убедил в этом», — пронеслось в голове у Тони. — «Он поверил мне.» — Пятница, — тихо прошептал Тони, когда Питер вышел из комнаты в конце дня. — Кажется, я совершил огромную ошибку. Три дня испытаний Прошла еще неделя, и ситуация только ухудшилась. Питер стал «идеальным стажером». Тони, съедаемый виной и внезапно вспыхнувшим желанием всё вернуть, перешел в наступление. День первый. Тони принес чизкейк. — Пит, отвлекись. Мы две недели не сидели нормально. — Спасибо, мистер Старк, я поем позже. Нужно закончить калибровку. Тони смотрел, как парень работает, и понимал: Питер не просто обижен. Он выстроил стену, которую Тони сам ему спроектировал. День второй. В мастерской было душно. Старк наклонился к самому его уху, якобы проверяя чертеж. — Может, сходим вечером в город? Просто проветриться. — У меня много домашних заданий, — спокойно ответил Питер, отодвигаясь. — Работа в приоритете. Это было сказано его же, Тони, словами. Каждое из них резало по живому. День третий. Тони окончательно потерял контроль. Вечером, когда они остались одни, Старк подошел к столу Питера и накрыл ладонью его пальцы. — Знаешь, Паркер, эта твоя новая версия... — Тони нависал над ним, его голос стал вкрадчивым, почти отчаянным. — Она слишком скучная. Где тот пацан, который заикался от каждого моего взгляда? Я вижу, как у тебя дергается жилка на шее. Ты ведь чувствуешь это. Питер замер. Его зрачки на мгновение расширились, выдавая реакцию тела, но он медленно вытянул руку. Он встал и посмотрел Старку прямо в глаза. В этом взгляде не было любви — только усталость. — Зачем? — негромко спросил Питер. — Зачем вы это делаете? Две недели назад вы четко провели черту. Вы объяснили мне, почему я «запутался» и почему это неправильно. Я принял ваши правила. Я три недели заставлял себя поверить, что мои чувства — это ошибка. Я поверил вам на слово! Тони замолчал. — А теперь вы флиртуете со мной, — продолжал Питер. — Пытаетесь вывести меня на эмоции, ломаете мой контроль. Зачем, мистер Старк? Вам просто стало скучно в лаборатории без моих влюбленных взглядов? Вам нужно подтверждение вашей власти над подростком? Или вы сами запутались в том, чего хотите, и решили потянуть меня за собой в этот хаос? Тони стоял, пораженный прямотой. Он вспомнил, как гладил Питера по щеке несколько дней назад, и как сильно хотел тогда всё вернуть. Но сейчас, глядя на этого холодного, взрослого Питера, он понял: он сам замкнул в нем то, что ему нравилось больше всего. — Питер, я... — начал Тони, но слова застряли в горле. Ему нечего было сказать в свое оправдание.