Падший

      Медиа-магнат сидел в своей башне, окутанный тишиной, которую нарушал лишь тихий гул серверов. В его голове роились тысячи мыслей, пролетавших с пугающей скоростью. В правой руке он сжимал гранёный стакан, в котором лениво плескалась янтарная жидкость — саке. Он пил медленно, смакуя то, как обжигающий алкоголь проходит по горлу.       Всего пару минут назад он снова прокручивал в памяти их недавнюю стычку. Вспоминал, как близко был к этому красноволосому идиоту, который так бесцеремонно запал в его прогнившую душу. Вспоминал, как сжимал пальцами алый сюртук, как его экран почти касался смуглого лица... Это был первый раз, когда они говорили почти на равных, без этой нелепой маски интервьюера. От этих воспоминаний монитор мерцал мягкими бирюзовыми оттенками, а выпивка казалась безвкусной водой. Теледемон допил остатки саке и с тихим стуком поставил стакан на стол. Взгляд слегка затуманился. Выдержка у Вокса была приличной — за земную и посмертную жизнь он выпил достаточно, чтобы не терять лицо от одной бутылки.       В голове боролись два желания, яростно противоречащие друг другу: либо исчезнуть из этого мира хотя бы на час, либо оказаться рядом с Радио-демоном. Вдыхать запах его волос, коснуться его рук, прижать свою ладонь к его коже и наконец почувствовать её тепло. Кажется, меня конкретно занесло, — заторможенно пронеслось в мыслях.       Не зная, чем занять себя, опьянённый мозг принялся выстраивать стратегию новой встречи. Перед глазами возник лазурный интерфейс с чистым листом заметок. Вокс начал перебирать варианты.       Первый — самый очевидный и предсказуемо провальный: продолжить выслеживать Аластора по камерам и попытаться завязать диалог (если, конечно, обмен оскорблениями можно считать диалогом). Этот пункт тут же был зачёркнут с пометкой: «Худшая идея года».       Второй — назначить официальную встречу и надеяться, что Радио-демон соизволит явиться. Но зачем это Аластору? Строчка тоже превратилась в перечёркнутый текст с краткой рецензией: «Глупо».       Рассудок отказывался выдавать что-то адекватное. В голову лезла всякая детская дребедень: феи, драконы, магия... всё, что не имело смысла здесь и сейчас. Но внезапно среди этого мусора всплыла одна мысль — дурацкая, но почему-то показавшаяся вполне воплотимой и даже по-своему гениальной.       Вариант третий: попросту украсть Аластора и выудить из него все ответы силой. Этот тип был слишком, запредельно загадочным. Его завеса «недотроги» осточертела — хотелось сорвать её с мясом и поковыряться в том, что на самом деле скрывалось за образом неуловимого франта. Разузнать все тайны, что прятала эта оленья голова, вызубрить их, чтобы наконец понимать: где лишь красивая оболочка, а где — пугающая реальность.       Мысль с каждой секундой становилась всё более соблазнительной. В голове лихорадочно пронёсся план: выследить, оглушить или вколоть какую-нибудь лошадиную дозу снотворного, забрать драгоценный объект обожания и перенести в башню. Привязать к стулу, дождаться пробуждения... а дальше уже диктовать свои правила игры. Да, это определённо сработает, — решил опьянённый Вокс.       Он быстро набросал текст на лазурном экране, свернул заметку и провалился в сон. Он и не подозревал, что на следующее утро не только не забудет этот план, но и посчитает его достаточно гениальным для исполнения. Пара правок — и он ринется выискивать Аластора, чтобы воплотить свой зловещий замысел в жизнь.

***

      Вокс проснулся от алых, чересчур навязчивых лучей Пентаграмм-Сити. Голова гудела, а движения были вялыми и тяжёлыми. М-да, последствия саке не заставили себя ждать. Похмелье — вещь скверная, но терпимая. Медиа-демон медленно сполз с кровати, на мгновение замер, обхватив голову руками, словно проверяя, на месте ли она, и поплёлся в ванную.       Правда, мысли его были заняты вовсе не пульсирующей болью в висках или обещаниями «больше не пить». В процессоре пульсировал план. Та самая вчерашняя выдумка, рождённая под воздействием градуса. Но эта фантазия, эта безумная затея не давала покоя. Она зудела под кожей, требуя немедленного исполнения.       Приведя экран в порядок и переодевшись, Вокс устроился на диване. Все мысли липли к тем нескольким строчкам, что он вчера набросал в заметках. План по похищению Аластора. Почему-то эта идея сияла так ярко, что могла затмить любое светило. Она пьянила сильнее самого выдержанного вина или обжигающего абсента. Ноги становились ватными от одного лишь предчувствия того, что сам Радио-демон, объект его одержимости, окажется в его владениях.       Разумеется, тот не станет покорно ждать своей участи, так что придётся лишить его возможности колдовать. Но кого это сейчас волнует? Медиа-магнат было достаточно того, что он уже здесь, в своих фантазиях, смакует момент, когда грозный грешник окажется в его руках — жалкий, слабый и совершенно беззащитный. Хотелось приручить его, как дикую кошку, а после гладить по голове, зарываясь пальцами в мягкую шерсть и касаясь чутких ушей. Интересно, какие они? Бархатистые? Работают ли они как обычные слуховые органы или это настоящая эрогенная зона? Вопросов становилось всё больше, а ответов по-прежнему не было. Всё сводилось к единственному выводу, над которым Вокс размышлял серьёзнее, чем над любым проектом в «ВоксТек»: Аластора нужно украсть.       План претерпел некоторые изменения. Вместо грубого удара Вокс решил использовать мощный электрический разряд — это парализует мышцы на достаточное время. Затем — инъекция сильного миорелаксанта, который оставит Радио-демона в сознании, но превратит его тело в неподвижную куклу. Дальше по сценарию: транспортировка в башню, наручники и цепи из ангельской стали, чтобы блокировать любую магию, и томительное ожидание, пока гость сможет хотя бы заговорить.       План казался безупречным. Вокс незамедлительно отправился на чёрный рынок, чтобы раздобыть необходимые вещицы из заветного сплава.       У Аластора было пугающее предчувствие. Обычно он старался игнорировать подобные инстинкты — к чему они, если только мешают планам и лишают прелестных возможностей? Но сегодня что-то шло наперекосяк. Падший ангел просто хотел выйти проветриться: прогуляться по закоулкам Пентаграмм-Сити, прикончить пару-тройку грешников по пути, возможно, перекусить ими и вернуться в свою обитель для очередного радиоэфира.       Однако сама Вселенная будто возвела баррикады на его пути. То он внезапно забывал, куда швырнул свой сюртук, то из рук таинственным образом исчезал любимый микрофон, который он только что держал. Это дико раздражало, но падший был настроен решительно. Если он решил выйти — он выйдет. И неважно, сколько знаков подаст ему Бог, пытаясь удержать дома; Аластор не из тех, кто слушает советы, даже если они исходят свыше.       Наконец, будучи полностью готовым, он переступил порог и вышел на улицу. Замер. Голова неспешно повернулась из стороны в сторону: ничего необычного, всё как всегда. Кто-то истошно кричит от боли, кто-то торгует дурью, а некоторые, совсем не стыдясь, либо убивают друг друга, либо лобызаются прямо на мостовой. Впрочем, олень к этому уже привык. Что там было по плану? Прогулка по Пентаграмм-Сити? Что ж, пора приступать к ежедневному моциону.       Багровый пейзаж города оставался неизменным. Где-то поблизости догорал очередной магазинчик, не угодивший какому-то грешнику, а неподалёку спешно отстраивали здание, судя по всему, недавно взорванное. Ничего нового. Аластор медленно шёл по тротуару, напевая под нос джазовую импровизацию. Внезапно он заметил тёмный переулок — густая тень там будто специально скрывала что-то от чужих глаз. Чёрт дёрнул его заглянуть туда. Свернув за угол, он не увидел ничего особенного: мусорные баки, паутина, какой-то опустившийся грешник, не нашедший своего места в Аду, обрывки вещей и рвотные массы. Пустота.       Внезапно кожу прошил мощный разряд тока. Электричество мгновенно обожгло внутренности, и юноша замер, не в силах даже вздохнуть. Глаза широко распахнулись. Боль металась по организму, будто выискивая во всём теле место, где можно было бы остаться подольше. Паралич сковал мышцы: невозможно было пошевелить даже кончиком пальца. В этот момент в шею вонзилась тонкая игла, и какая-то жидкость неторопливо начала вливаться в кровь. Стало очевидно — на него напали, а он даже не успел среагировать.       Аластор заподозрил, что это снотворное, но ошибся. Спать не хотелось совсем, а когда острая боль утихла, стало ясно: это что-то иное.       Спустя мгновение окружение сменилось. Он обнаружил себя в незнакомом помещении: тёмно-синие обои, диван холодных оттенков и множество объективов камер, направленных на него со всех сторон. Нападавший медленно вышел из тени, представ перед лицом пленника. Это был Вокс.       Обещание похитить Радио-демона было исполнено. Видимо, этот противник привык доводить начатое до конца.       На лице телеголового сияла победная ухмылка. Он был явно в восторге от происходящего. Когтистая ладонь извлекла из сумки, притаившейся у дивана, странный предмет — блестящие наручники, окутанные едва заметной магической аурой. Определённо, не дешёвая подделка с рынка. Медиа-демон бесцеремонно усадил Аластора на стул и, защёлкнув холодный металл на его запястьях, приковал его к тяжёлому дереву. В тот же миг олень почувствовал, как его силы угасают. Магия просто испарилась, оставив после себя звенящую пустоту. Наручники, подавляющие способности? Этот идиот подготовился на славу.       Отстранившись, он вальяжно выгнулся и принялся разглядывать Аластора, словно тот был его самым успешным медиа-проектом. Полуприкрытые глаза и самодовольный оскал на экране не оставляли сомнений: он упивался результатом своей охоты. Каблуки Вокса звонко отчеканили шаг по полу, когда он направился к дивану. Усевшись на мягкую поверхность, он пару секунд молча любовался пленником, а затем достал телефон. Вспышка на мгновение ослепила Аластора — момент его позорной уязвимости теперь навсегда запечатлён в памяти устройства, видимо, для последующих сеансов самолюбования Медиа-Оверлорда. — Когда сможешь говорить — говори. Сейчас эффект укола, кажется, ещё держит, но как только отпустит — милости прошу, болтай вдоволь.       Аластор попытался разомкнуть губы, но не почувствовал нижней части лица; тело оставалось чужим и непослушным. Единственное, чем он мог управлять — это глаза и брови. В его кровавом взгляде полыхала чистая, концентрированная ненависть, странно перемешанная с чем-то ещё, чему он сам не мог дать названия. Напряжённые брови сошлись у переносицы, выдавая ту самую тревогу, которую он так тщательно пытался скрыть.       Медиа-магнат, удовлетворённо кивнув, растянулся на диване и принялся скроллить интернет прямо через свои внутренние экраны. Тишину комнаты изредка нарушали его смешки, пренебрежительное фырканье или даже внезапные раскаты хохота.       Со временем оцепенение начало спадать. Медленно, дюйм за дюймом, тело Аластора оттаивало от воздействия препарата. Его уши дёрнулись в привычном, нервном ритме, ноги наконец удалось сложить одну на другую, а голова обрела способность наклоняться в стороны, хотя тяжесть в конечностях всё ещё напоминала о недавнем параличе.       Момент истины настал, и Аластор наконец решился подать голос. — Зачем я здесь? — его голос прозвучал с хрипотцой, но с той же неизменной радио-фильтрацией.       Вокс медленно перевёл на него взгляд, а затем улыбнулся — настолько дружелюбно, насколько позволял его хищный оскал. Он подошёл ближе и присел на стул, мгновенно собранный из сплетения живых проводов. — Ты здесь, чтобы наконец-то нормально ответить на мои вопросы. Будешь юлить — я тебе сыворотку правды хоть из-под земли достану и всучу лично, — на последних словах Медиа-демон сорвался на рык, его экран на мгновение заполнился помехами от ярости. — Ладно, ладно. Отвечу так, как сумею. Только прекрати этот дешёвый цирк, — Аластор попытался дёрнуть плечом, но цепи из ангельской стали напомнили о своём присутствии. — Убежишь, я знаю. Не ты один такой умный, — отрезал Вокс.       Одним взмахом руки он призвал парящий монитор со списком вопросов. Не то чтобы он их забыл, но в цифровом виде они придавали происходящему хоть какую-то видимость контроля. — Ну, начнём... Во-первых: откуда ты знаешь про мои чувства? Это сейчас для меня важнее всего.       Аластор хотел было отшутиться, но вовремя сообразил: правда в его случае звучит как самая абсурдная шутка. Почему бы и нет? И поглумится, и не соврёт. — Купидон с небес в тебя выстрелил и мне об этом рассказал, — выдал он с самым невозмутимым видом. — Я же сказал отвечать честно! — Вокс заискрил. Аластор лишь слегка отвёл взгляд в сторону, сохраняя на лице загадочную полуулыбку. Медиа-Оверлорд тяжело выдохнул, понимая, что вытянуть из этого типа классическое признание будет невозможно. — Ладно, проехали... Дальше. Во-вторых: я чётко видел твой образ в голове ещё до встречи. И влюбился именно в него. Как это возможно? Ты явно в этом замешан. Я не мог помешаться на пустой концепции.       Аластор негромко хохотнул. — Так ты признаёшь, что помешан на мне? Какая похвальная откровенность! — Ты не ответил на вопрос, — Вокс вскинул голову и плотно скрестил руки на груди, ожидая.       Аластор выдохнул, понимая, что здесь юлить бесполезно. — Могу лишь подтвердить: я об этом знаю и — да, я в этом замешан. Больше ты от меня не услышишь ни слова по этой теме.       Гетерохромные глаза Вокса расширились. Экран замер в изумлении. Аластор признал это. Он был замешан в самом возникновении его чувств! Но как? Обычные грешники не обладают такой властью над чужим сознанием и судьбой. — Так кто ты, блять, такой?! — Вокс подался вперёд, почти касаясь лицом лица Аластора. — Ты не можешь быть обычным грешником! — Это уже в-третьих. Я не совсем обычный грешник. Вот и весь ответ. — Ты мне вместо ответов только новых загадок подкидываешь! — вскинулся Вокс. — Я отвечаю предельно честно. Не понимаю, в чём твоя проблема, — Аластор сохранял невозмутимость, хотя внутри всё натянулось, как струна.       Вокс тяжело выдохнул. Больше пытать его вопросами он не собирался. По крайней мере, не сегодня. Возможно, в следующей... смерти. Теледемон поднялся со своего импровизированного стула, и провода мгновенно втянулись в щели пола и стен, принимая первоначальный вид. — На сегодня с допросом всё. А теперь не рыпайся, а то током ебану, понял?       Падший ангел едва заметно кивнул. Он не привык подчиняться, и это унизительное положение жгло его сильнее, чем недавний разряд, но сейчас приходилось играть по чужим правилам. Медиа-магнат медленно обошёл его, описывая круг, и замер за спиной, а затем снова возник перед лицом. Его ладонь бесцеремонно коснулась щеки Аластора. Демон издал тихое шипение, но дёргаться не стал. Вторая рука Вокса отодвинула алые локоны, обнажая скулу — однако та была подозрительно чистой, без того самого странного узора. — Куда делись твои... что это вообще было, шрамы? — Не понимаю, о чём ты, — холодно отрезал Аластор. Вокс не верил ни единому слову. Он медленно провёл когтем по мягкой поверхности кожи. Тональное средство, нанесённое ранее, слегка смазалось под острым когтем, являя миру край еле заметного тёмного рисунка. — Надо же, после той встречи решил обзавестись косметикой? — Вокс ехидно прищурился.       Аластор предпочёл проигнорировать этот выпад. Теледемон на мгновение исчез в вихре искр и тут же материализовался снова, держа в руках пару ватных дисков, пропитанных мицеллярной водой. Смывать будет, — мгновенно пронеслось в голове Аластора. Он просто закрыл глаза, скрепя сердце принимая свою судьбу.       Грешник принялся методично стирать грим с чужого лица. Спустя несколько секунд взору Вокса открылся привычный узор — тёмные пятна-сердечки, контрастировавшие с кожей, не тронутой этим «божественным чудом». Теледемон смотрел на это с искренним, почти детским недоумением. — Чё это такое? — Не твоё дело. — Я тебе, блять, уже говорил: ещё раз съязвишь — и я сыворотку правды хоть из-под земли достану! — Аластор промолчал, лишь плотнее сжал губы.       Когтистая ладонь Вокса продолжила бесцеремонно изучать «украшение» на коже, заставляя голову пленника поворачиваться то в одну, то в другую сторону.       Спустя пару минут этого томительного осмотра Ви наконец отстранился. Но заканчивать шоу он не собирался. Спинка стула, на котором сидел падший ангел, внезапно растворилась. Тот смутился, но промолчал, лишь напрягся всем телом. — Я сейчас сниму наручники, но только посмей дёрнуться. Здесь всё под напряжением, — предупредил Вокс.       Радио-хост уже даже не пытался протестовать. Ему было почти всё равно. Вскоре ограничители упали на пол, и магические силы мгновенно прилили к телу, возвращая привычный фон помех. Но олень не шелохнулся. Зачем? Вокс всё равно выследит его. Не сегодня, так завтра.       Настоящая паника накрыла Аластора только тогда, когда он почувствовал, что с него начинают снимать сюртук.       — Что. Ты. Творишь?!       В голове пронеслись тысячи сценариев, один страшнее другого. Он же не собирается переходить к насилию? Вокс же твердит о своей любви, неужели он не понимает, как это уничтожит их и без того хрупкую связь? — Да не дёргайся ты! Просто хочу осмотреть «товар». Я вижу, как ты переволновался. Сразу говори: хвост есть? Если промолчишь — я лично с тебя и штаны стяну. — Есть... Но не смей его трогать!       Медиа-демон вздохнул, но, к огромному облегчению Радио-демона, лезть ниже не стал. Это немного успокоило падшего: пускай методы у Вокса были отвратительными, он всё же уважал определённые границы.       Когда верхняя одежда была снята, Аластор остался полуобнажённым. От этой картины экран телевизионного ящика пошёл синими полосами, а яркость выкрутилась на максимум. Вокс неспешно принялся рассматривать тело пленника. Его взгляд зацепился за единственный шрам, пересекающий торс. Процессор обожгло ненавистью: Воксу до безумия хотелось, чтобы эту метку оставил он сам, а не кто-то другой.       Внезапно Медиа-Магнат заметил нечто странное. На спине Аластора, в районе лопаток, красовались два чётких, абсолютно симметричных шрама. Откуда они могли взяться здесь, в Аду? — Ты чё, ангел, блять? Откуда это у тебя?! — Обычная драка за территорию. Всякое бывает, — Аластор постарался придать голосу максимально безразличный тон.       Вокс не поверил ни на секунду. Он продолжал сверлить взглядом узоры, украшавшие спину оленя, пытаясь сопоставить факты. — Может, на этом закончим? — подал голос Аластор. — Ладно... — Вокс швырнул оленю его одежду, и тот быстро, почти судорожно оделся. Медиа-магнат снова защёлкнул цепи на запястьях Аластора, а спинка стула вернулась в вертикальное положение. — Ещё увидимся.       После этих слов Вокс вышел, оставив оверлорда одного в полумраке, наедине с тяжёлыми мыслями и призраками прошлого.