Падший

      Вокс проснулся в своей кровати. Очередной выходной, который он вырвал у графика зубами, чтобы разузнать об Радио-демоне побольше. Он медленно поднялся; полосатая голубая рубашка помялась после нескольких часов беспокойного сна. Неспешными шагами телеголовый направился в ванную. Взгляд был затуманен, и поначалу было трудно сообразить, куда именно нужно идти. Лишь инстинктивно добравшись до раковины и протерев экран, он почувствовал, как глаза перестали слипаться, а взор обрёл привычную чёткость.       В голову вдруг ударило: «Аластор». Вокс мгновенно вспомнил о своём пленнике, которого так и оставил спать на стуле, совсем позабыв, что собирался обеспечить тому хотя бы относительный комфорт. Щелчок пальцев — и послушные провода в мгновение ока переодели хозяина. Теледемон испарился в голубом пламени электричества и уже через секунду материализовался в зале.       Тело Аластора всё ещё пребывало в забытьи. На его лице застыла слабая нить улыбки, а ушки были мягко опущены на тёплые алые локоны. На мгновение Вокс замер. Он думал, что этот демон не может выглядеть ещё милее, но вот он здесь: помятый, абсолютно беззащитный и пугающе прекрасный в своей безмятежности. Медиа-магнат почувствовал, как экран заливает бирюзой. Он краснел. Краснел из-за какого-то оленя, который однажды влез в его процессор и отказался уходить. Одержимость, долго томившаяся в глубине души, теперь вырывалась наружу, обнажая всю подноготную Теледемона. Он действительно влюбился в концепцию, которая внезапно оказалась реальностью.       Погружённый в свои мысли, Вокс и не заметил, как демон-олень плавно открыл глаза. Полуприкрытый, всё ещё сонный взгляд сфокусировался на пленителе. — С добрым утром, — он решил нарушить тишину, понимая, что ещё секунда — и идиллия превратится в неловкость.       Аластор откинул голову на спинку стула, от чего рубиновая чёлка послушно съехала назад. Взор наконец прояснился, и выражение лица тут же стало насмешливым. — И тебе доброго утра. Я всю ночь провёл на стуле, и у меня чертовски болит спина. Ничего не хочешь сказать по этому поводу? — брови саркастично изогнулись, а ухмылка стала откровенно злой.       Вокс прекрасно понимал, что как похититель он не обязан извиняться — он мог делать с заложником всё, что заблагорассудится. Но где-то внутри кольнуло чувство вины за то, что он банально забыл предоставить Аластору постель. — Извини. Я, вообще-то, хотел предоставить тебе кровать, просто совсем забылся в... — окончание фразы повисло в воздухе. Очевидно, что продолжением было слово «ощущениях», но договорить его он не решился. Аластор кивнул и, словно блаженно, прикрыл глаза. — Так уж и быть, на первый раз прощаю.       От этой фразы Вокса на мгновение захлестнула ярость. Хотелось съязвить этому ублюдку, поставить его на место, напомнить, что он здесь вовсе не королевская особа. Но гнев испарился так же быстро, как и возник, уступив место горькому осознанию: в глазах Вокса Аластор действительно был наравне с монархом. Любые претензии выглядели глупо и беспочвенно. И оба это прекрасно знали.       Раздражённый Теледемон при помощи проводов втащил в комнату кровать. Он отцепил Аластора от стула, но ограничители на запястьях оставил — комната была надёжно защищена, так что за побег можно было не переживать. — Не хочешь снять наручники? — поинтересовался падший ангел. — Зачем? — Медиа-Оверлорд уже собирался испариться, но вопрос заставил его задержаться. — Ты настолько глуп? — Ты серьёзно не знаешь, что ангельская сталь, если она ни к чему не прикреплена, имеет свойство растягиваться почти до бесконечности?       Аластор застыл. Разумеется, он, чёрт возьми, этого не знал! Он провёл здесь всего пару недель — откуда такие тонкости? Раньше он был купидоном, и ему не нужно было забивать голову свойствами Райских сплавов или тактикой выживания в преисподней.       Досадно, что Вокс не догадывался о его истинной природе. Было бы куда проще, будь они друзьями, которым можно доверять секреты. Но пока они оставались врагами. Близкими, одержимыми друг другом, но всё же врагами. Желание прибить собеседника и ядовитые подколы никуда не делись — они были их единственным общим языком.       Демон в красном и не заметил, как Вокс испарился, оставив его в абсолютной тишине. Глушь в помещении давила. Что делать в этой золотой клетке? Кровать, стул и собственные мысли — небогатый выбор. Сон не шёл, и тогда в голову пришла идея: крылья.       Аластор не призывал их с того самого дня, как они скрылись внутри него. В Раю одежда купидонов всегда имела специальные вырезы, позволяя прятать и расправлять перья в любой момент. Здесь же, в Аду, о такой роскоши не слышали. К падшим тут никто не привык — разве что сам Люцифер мог понять эту анатомическую особенность.       Сняв рубашку, юноша сосредоточился. В районе шрамов на лопатках отозвалась лёгкая, тянущая боль. Минута — и за спиной с мягким шорохом распахнулись вороные крылья. Чёрные, как графит, они казались чужеродными в этом синем интерьере. Аластор коснулся левого крыла. Пушистые перья отозвались под пальцами нежностью, напоминая о божественном происхождении. Демон блаженно зажмурился, расплываясь в широкой, искренней улыбке. Это холодное, почти забытое ощущение покоя было именно тем, в чём он нуждался.

***

      Наступил вечер. «Солнце» Пентаграмм-Сити лениво закатывалось за горизонт, создавая дешёвую иллюзию человеческого мира. Аластор лишь закатил глаза. Зачем этот театр одного актёра? Все знают: солнца здесь нет. Это Ад, обитель страданий и греха, даже если Оверлорды пытаются установить здесь свои законы. Тут нет ничего, что должно связывать тебя с прошлой жизнью. Какой смысл имитировать мандариново-алый закат и ультрамариновое небо со звёздами, до которых никогда не дотянуться?       Спокойствие прервал резкий треск тока. В комнате материализовался Вокс.       Аластор даже не обернулся, хотя сидел полуобнажённый, с широко расправленными чёрными крыльями, которые занимали почти всё пространство за его спиной. Зачем он пришёл? Неужели решил отпустить? Но тогда зачем была эта забота с кроватью? Очередной психологический приём, чтобы привязать жертву к себе?       Вокс замер на пороге, и его экран затянули статические помехи.       Падший ангел, не оборачиваясь, произнёс: — С какой целью визит?       На его плечо легла когтистая ладонь. Она слегка помассировала ткань и кожу под ней, словно проверяя их на реальность, а после раздался гулкий голос: — Узнать, не сбежал ли ты. Да и вопросы у меня есть. — Опять? — Не опять, а снова... В общем, в интернете поговаривают, что с Небес ангелок упал. Ты подозрительно подходишь под описание: узоры на щеках, странные шрамы на спине и эта твоя... необычная внешность. Не имеешь к этому отношения?       Аластор решил рассмеяться. Лучшая защита — это нападение, не так ли? — И ты всерьёз веришь всему, что болтают в этом цифровом гадюшнике? — На вопрос ответь, — тон Вокса прозвучал требовательно и предельно серьёзно.       С этим демоном было невозможно увиливать! Внутри Аластора всё бушевало от гнева. Ну как тут работать над своим имиджем, когда рядом человек, который тебя до второй смерти задолбает, но ответ из глотки вырвет?! — Нет, конечно! Да и знаешь, описание какое-то размытое, не находишь? Необычная внешность здесь у всех. Узоры на щеках вполне объясняются этим фактом. Ну, или, может быть, мне при смерти выдали такое «украшение» для лица, дабы потешить эго? А шрамы... я уже говорил: получил в борьбе за территорию. Ничего необычного. — Что за борьба? С кем? Ты выиграл или проиграл? — Вокс был неумолим.       Он буквально вытаскивал из Аластора крохи информации, чтобы позже сложить их, как дважды два. Происходящее приводило его в восторг. Совсем чуть-чуть. Наконец-то достойный противник, пускай и намерения этого «достойного» читались проще некуда. — Ты правда думаешь, что я запоминаю все свои драки? У меня их было столько, что я даже не помню, кто был последним, — Радио-демон бросил это с такой небрежностью, будто речь шла о погоде. Вокс невольно фыркнул. Он мог поклясться, что Аластор нагло врёт: сам Винсент в деталях помнил свою первую стычку в пятьдесят седьмом и даже десятую, а тут этот бордовый выскочка пытается обвести его вокруг пальца, как ребёнка. Но Медиа-демон решил отступить. Не то чтобы он поверил, скорее решил принять информацию нейтрально — не у всех же в этом Аду процессор вместо памяти. — Ладно. Тебе там... поесть, может, чего?       Радио-хост задумался. А ведь и вправду, перекусить было бы славно. Живот, словно предательски выдавая намерения хозяина, протяжно заурчал. Эта нелепая сцена вызвала у Вокса неожиданное тепло на душе. Он ухмыльнулся и уточнил: — Что будешь? — Джамбалайю и оленье мясо. Желательно почти сырое. Я люблю, когда в трапезе чувствуется жизнь, — Аластор сверкнул глазами, обнажая ряд острых зубов.       Вокс лишь слегка повёл бровью. Вкусы его пленника были специфическими, но кто он такой, чтобы судить? Медиа-магнат быстро выудил телефон, сделал заказ и замер в ожидании. На удивление, доставка в Аду сработала оперативнее, чем обычно: уже через десять минут раздался звонок. Вокс исчез в каскаде электрических искр и тут же вернулся с подносом в руках.       На первой тарелке покоилось мясо оленя — сочное, сочащееся кровью, именно такое, как просил демон-олень. На второй красовалась щедрая порция джамбалайи, аромат которой мгновенно заполнил комнату. Демон удовлетворённо кивнул, устроился поудобнее на стуле и, пристроив блюда на коленях, принялся за еду. Вокс сухо пожелал приятного аппетита и растворился в воздухе своим излюбленным способом.       Аластор, оставшись один, невольно признался самому себе: если бы здесь было чуть больше развлечений, он бы даже не думал о побеге. Он уже успел привыкнуть к этой комнате с глубокими тёмными обоями. Здесь было комфортно, спокойно и на редкость беззаботно, хоть и капельку тоскливо. И этот Вокс, вечно ошивающийся где-то поблизости... С каких пор его присутствие перестало раздражать и начало занимать? Аластор сам не знал ответа, да и не особо хотел его искать.       Мясо оказалось отменным, а джамбалайя — именно такой утончённой и острой, как он любил. Покончив с ужином, он аккуратно переставил поднос на диван и наконец вытянулся на прохладных простынях. Укрывшись одеялом, он сладко зевнул и закрыл глаза, позволяя волшебству сновидений утянуть себя прочь из реальности.

***

      Вокс в это время тщетно пытался состыковать крупицы данных, разрываясь между логикой и собственным неверием.       Инфополе Ада буквально захлебнулось новой порцией слухов. Заголовки, один крикливее другого, лезли изо всех щелей:

«Небеса подтвердили: ангел пал!»

«ПАДШИЙ СРЕДИ НАС? ГРЯДЁТ ИСКУПЛЕНИЕ ИЛИ ПОГИБЕЛЬ?!»

      Медиа-демон лихорадочно фильтровал этот поток, отсеивая откровенный мусор и сверяясь с закрытыми источниками. Он пытался собрать пазл из тысячи и одной детали, желая наконец взглянуть правде в лицо — и плевать, насколько болезненным окажется этот удар. Им двигало первобытное любопытство и жгучее желание докопаться до самой сути.       Все улики играли против оленя. Каждая мелочь указывала на то, что Аластор искусно лгал, маскируясь под обычного грешника. Но признать очевидное... Поверить, что Радио-демон — падший купидон, было невероятно трудно, хотя именно эта версия идеально объясняла всё: и его осведомлённость о чужих чувствах, и то, как сам Теледемон умудрился влюбиться в образ ещё до реальной встречи. От переизбытка противоречивой информации хотелось рвать на себе несуществующие волосы, лишь бы распутать этот узел. Хотелось вскрыть эту загадку, как консервную банку, и понять: была ли это трата времени или величайшее открытие в его жизни?       Аластор казался недосягаемым, окутанным шлейфом тайн, которые кружили вокруг него в причудливом танце. Эти тени словно ласкали его смуглую кожу, нежно перебирали пряди волос и зарывались пальцами в пушистую шёрстку его багровых ушей. Это зрелище одновременно затягивало и пугало, но жажда обладания была сильнее.       В конце концов, не выдержав давления собственных мыслей и противоречивых желаний, Вокс сдался. Он отправился спать, решив, что утро вечера мудренее. Нужно было переварить этот хаос и принять решение на трезвую голову.       Завтра всё решится.       Либо он отпустит свою добычу, либо пойдёт до конца, чтобы вырвать из Аластора все оставшиеся секреты.