Падший

      Вельветт, в конце концов, помогла Воксу оправиться от панической атаки. Сидя рядом с ней, Медиа-Оверлорд продолжал дрожать ещё пятнадцать минут, не понимая причин своего состояния. В голову приходил только один ответ, но даже он ничего не прояснял. Аластор.       Что это вообще могло объяснить? Винсент отпустил его добровольно. И пускай любовь, смешанная с одержимостью, никуда не исчезла, он вполне мог провести время без вечных мысленных докучаний о нём. Привыкнуть к тому, что в башне теперь есть узник, за такой короткий срок было трудно. Так почему? Почему его трясло? Почему в голове пульсировало только это имя? Каким образом демон-олень смог так сильно повлиять на его разум? Что он вообще сделал? Этот грёбаный... падший... купидон. Вокс до сих пор боялся признаваться себе в том, что Аластор — падший ангел с Небес, но делал это уже спокойнее, чем прежде.       Удостоверившись, что Ви пришёл в порядок, Вельветт на всякий случай оставила ему стакан воды, а после ушла, печально похлопав по плечу на прощание. Какой бы сукой ни была эта дизайнерша, она оставалась хорошей подругой. Всегда была. Ей трудно проявлять подобную нежность постоянно, но в стрессовых ситуациях — с лёгкостью. За это Вокс был ей благодарен. Просто за то, что она его друг. Этого уже достаточно.       В голове стало удивительно пусто. Теледемон привык к бесконечному рою мыслей, которые так и норовят залезть в старый уголок памяти, чтобы навеять чувство стыда или обиды. Привык, что внутри вечный шум, и даже в моменты тишины он не мог отделаться от гула в ушах. Но вот он лежит на кровати, пялясь в потолок, а в голове — ни звука. Ни одной мысли. Это пугало, но тем не менее необыкновенно успокаивало. Интересный парадокс. Вокс обязательно изучит его в будущем, но сейчас хотелось просто ничего не делать. Продолжать сверлить стену апатичным взглядом и ничего не чувствовать. Может, если бы ему предложили жить без эмоций, он бы даже согласился. А что? Никаких переживаний, азарта, злости... Лишь чёткая, холодная размеренность. Идеал для бизнесмена.       В голову впервые пришла мысль. Хотя, скорее, это была умоляющая просьба нуждающегося в передышке организма. Требование сходить в бар. Любой, совсем неважно какой. Просто выпить, забыться в крепком алкоголе и не думать ни о чём. На миг пораскинув мозгами, Вокс всё же внял просьбе. Медленными, практически ленивыми движениями он поднялся с кровати, замирая на секунду, чтобы смириться с реальностью. К хозяину мгновенно подоспели верные помощники-провода, которые неизвестным способом удерживали нечто, похожее на приличную рубашку и брюки. Выглядело это скорее нелепо, чем официально, но Медиа-демону было плевать. Хотелось напиться. В стельку, да так, чтобы на следующий день абсолютно забыть всё, что сегодня произошло. Или хотя бы вечер, проведённый «под мухой».       Неуверенно натянув костюм из белой рубашки и чёрных штанов, а также угольные, натёртые до скрипа ботинки, Теледемон телепортировался в первый пришедший на ум бар. Он даже не задумался о том, что это за паб, какая там выпивка и бывал ли он там раньше. Просто вспомнив место, он в мгновение ока яркой бирюзовой молнией явился прямо ко входу.       Почему-то у него возникли смешанные чувства. Или чувство дежавю? Он отчётливо помнил, что уже был здесь, но с кем, когда и почему? Размеренными, выверенными до точности шагами Медиа-Оверлорд прошёл в помещение. Внутри оказалось довольно уютно, почти комфортно. Всё тело окутал приятный янтарный свет. Бар встретил мужчину стеклянными полками с ровно выставленным алкоголем, деревянными столами и стульями, музыкой, напоминающей джаз, и... Ох, точно. Воспоминаниями.       Сейчас здесь было гораздо тише, чем в прошлый раз. Посетителей набралось от силы штук пять, если считать его самого. Раньше здесь он кричал, глядя прямо в глаза Радио-демону, высказывая своё недовольство. Здесь он сидел и старался вести с ним светскую беседу. Здесь он впервые с ним поболтал. К щекам прилил непонятный жар, который Вокс быстро скрыл. Не хватало ещё, чтобы кто-то задумался, почему это Хозяин эфира смущается. Присев на барный стул с мягкой, но всё же слегка твёрдой багровой поверхностью, грешник одним движением подозвал к себе бармена, бездумно протирающего стаканы. Тот мгновенно подошёл. — Дай вина. Любого. Вообще плевать, какую дрянь пить: приторную или еле сладкую.       Парень — на вид довольно молодой, хотя в Аду внешность обманчива — спешно кивнул и направился к задней части стойки. Когда грешник взял в руки бутыль, Вокс молниеносно отметил, что жидкость, плещущаяся внутри, была алой. Красное вино.       Налив алкоголь в тонкостенный бокал, демон учтиво подставил его Винсенту. Тот сразу перехватил сосуд и припал к нему так, словно в жизни не пробовал ничего подобного, осушая бокал мгновенно. — Подлей-ка ещё. Слишком слабо. Надо выпить чего-то покрепче, — думал Теледемон, но тем не менее вновь заказал стакан того же самого. Динь-динь!       Раздался мелодичный звук стукающихся друг о друга колокольчиков. Это означало, что в бар зашёл кто-то ещё. Неважно, очередная ли это пьянчуга, припёршаяся ради стакана дешёвого бухла, или учтивый джентльмен — здесь всем всё равно. Главное, чтобы ты хорошенько заплатил. Напьёшься ли ты так, что не сможешь стоять на ногах, или не опьянеешь и от трёх бутылок текилы — твоё дело. Главное — ничего не разбей.       Медиа-Оверлорд уронил голову на руки, лежавшие на деревянной поверхности стойки. Не хотелось никого видеть. Даже этого проклятого бармена, который ничего не сделал, но уже умудрился удостоиться такого звания. Винсент сдавленно простонал, сам не зная от чего. Что-то было не так.       Вокс понял это сразу. Непонятное, неописуемое чувство тревоги. У него оно часто возникало тогда, когда на него кто-то откровенно пялился или следил за ним, а Теледемон этого не замечал. Резко подняв голову (и мгновенно пожалев о решении, чувствуя, как та пульсирует в такт сердцу), Медиа-Оверлорд помутневшим взором пытался разглядеть фигуру перед собой, но не видел ровным счётом ничего.       Значит, это и не имело значения. Ну, попялился — и ладно. И не такое в жизни встречалось. Винсент опёрся головой на массивную когтистую ладонь. Алкоголь уже начал играть в крови, но пока лишь едва ощутимо. Какой-то парень присел рядышком, но Вокса это совсем не волновало. Он допил остатки вина из бокала и, заметив, что бармен обратил на него внимание, потребовал чего-то покрепче или хотя бы повкуснее. Сазерак или джин, например.       Прошла, казалось, секунда, и вот грешник уже подталкивает к Винсенту сосуд с прозрачной жидкостью, отливающей лиловым. Пробурчав нечто похожее на «спасибо», Теледемон принялся за новый напиток. Вкус был классическим: сухой, хвойный, можжевеловый. Горький привкус приятно пощипывал горло. Джин был совсем несладким, но в этом и заключалась его прелесть. Выглядит порой как дешёвая приторная дрянь с полок Валентино, а на деле — выразительный напиток, в котором нет ни капли от этого ложного первого впечатления.       Вокс собирался сделать очередной глоток терпкого алкоголя, как вдруг услышал этот голос. Завораживающий, с накладным радиоэффектом, узнаваемый из тысячи. Винсент резко повернул голову, совершенно наплевав на вспышку мигрени.       Аластор.       Действительно Аластор. Спокойно сидит рядом и заказывает сазерак, ни капли не беспокоясь о соседстве со своим бывшим похитителем. — Да, да... И не забудьте добавить... Да, вот его. Благодарю, — проговорил демон-олень, виртуозно подбросив в воздух монетку и отдавая её бармену. Тот невозмутимо принял оплату.       Вокс хотел сказать так много всего. В голову вновь полезли тысячи мыслей. Вновь стало спокойно. Привычно. Шумно, но не снаружи, а внутри. И сердце... почему оно так яростно отбивает ритм? Должно быть, это действие алкоголя. И жар — туда же, в ту же стопку.       Из горла вылез лишь сдавленный хрип вперемешку с одним-единственным словом: — Ал...       Ушки на чужой голове дёрнулись, показывая, что хозяин, очевидно, услышал это, но падший умело делал вид, будто ничего не произошло. Вот хитрец — хочет, чтобы он сказал громче? Чётче?       Алые локоны спадали на смуглое лицо, слегка путаясь из-за лёгкого сквозняка. Даже в таком обличии Радио-демон был великолепен, прекрасен в своём естестве. От одного взгляда на этого грешника у Вокса возникала неестественная реакция: учащённое сердцебиение, гул в ушах, а на лицо сама собой лезла улыбка. Он становился сам не свой. Что с ним происходит? Это вообще нормально?       — Аластор, — повторил Винсент, на этот раз утвердительно.       Это звучало лучше, чем прошлая попытка, больше похожая на мольбу. В этот раз дёрнулись не только милые ушки, но и сама голова. Взгляд устремился прямо в глаза Медиа-Оверлорда, прожигая их насквозь. Оба замерли. Один — в немой насмешке. Второй — в невозможности отвернуться.       Вокс утонул в винном оттенке этих глаз. Казалось, он может разглядеть в них всё: начиная от собственной души и заканчивая чужой. И в этом было своё восхищение. Своё великолепие. Теледемон не собирался делиться этим чувством ни с кем. Медиа-демон хотел упасть прямо здесь и сейчас, поклоняться этому божественному существу, целовать его ноги и не чувствовать ни капли отвращения. Смотреть в этот надменный взгляд и утопать в нём, как в самом крепком алкоголе или в самом глубоком океане.       Он не привык испытывать подобное. Он впервые не знал, что делать. Действительно пасть ниц? Сделать вид, что ему всё равно, твёрдо отведя взор? Импровизировать? — Ты пялишься, — с улыбкой проговорил Аластор.       Вокс готов был поклясться, что едва не получил оргазм от одних этих слов. В этот миг Медиа-демон заметил, что на его экране вовсю сияет яркий бирюзовый румянец. Он мгновенно убрал его, отрываясь от лица демона-оленя, будто пёс от любимой игрушки. — Извини. Задумался. — Настолько, что был готов проесть мне душу? — нужно было срочно спасать ситуацию. В голову не приходило ничего, кроме идеи возместить моральный ущерб физическим способом. — Позволь, я извинюсь алкоголем. Чего желаешь? — Вокс разговаривал на удивление мягко даже для самого себя. Это звучало искренне, что пугало ещё больше. Обычно он бывал столь учтив лишь в земные годы, когда требовалось подлизаться к важной шишке, чтобы выбить роль. Неважно, буквально или нет. — От бесплатной выпивки я никогда не откажусь.       Винсент довольно кивнул и подозвал бармена, словно дрессированного питомца. — Ром. Какая марка у вас тут самая лучшая? — «Give People Some Rum» — одна из наиболее продаваемых, сэр. — Славно. Налей по стаканчику мне и приятелю.       Сердце, казалось, остановилось в то мгновение, когда Аластор назвал его приятелем. Медиа-Оверлорд мгновенно забыл, что терпеть не может ром и ненавидит марку «Give People Some Rum». Мысли унеслись в совершенно иное русло. Если бы эти раздумья можно было назвать танцем, то это определённо было бы самое стремительное танго в истории. — Потянешь? Я слышал, этот ром довольно дорог.       Винсент молниеносно захотел выпалить что-то вроде: «Для тебя — всё что угодно!», но вовремя собрался. Нужно было сказать хоть что-то, что не так очевидно намекало бы на его чувства к этому придурку. Плевать, что Радио-демон всё знает. Остальным об этом догадываться не стоит. Он готов поджарить весь этот бар, пустив по телам присутствующих две тысячи вольт, лишь бы сохранить свою тайну. — Я... мне не сложно. Я же, там... ну, знаешь, Медиа-Оверлорд, у меня ведущая и прибыльная компания в Аду... Пустяки вообще... — Вокс понял, что мямлит, но осознание настигло его слишком поздно.       Он заметил, что Аластор слегка посмеивается. На лице Радио-демона играла улыбка, однако Теледемон не мог разглядеть в ней ни капли издевательства. Наоборот, процессор вовсю сигнализировал: эта улыбка — искренняя. На чужом лике застыло нечто тёплое, возможно, даже обжигающее.       И если прислушаться, то чужое сердце также билось быстрее обычного.       Получив бокал рома, Аластор расплылся в азартной улыбке, словно предвкушая нечто грандиозное. Когда он прислонил сосуд к губам, из уст вырвался сдавленный, но очевидно довольный стон. Словно он ждал целых семьдесят лет, чтобы наконец сделать этот глоток. Боже... — Позволь попробовать твой тоже, mon cher. Мало ли, они отличаются? — тон был поддразнивающим, почти насмешливым, но Вокс не посмел противоречить желанию падшего ангела.       Сейчас он чувствовал себя тем самым зелёным, ещё ничего не знающим об Аде мальчиком. Винсентом. Парнем, которого он давно похоронил глубоко в своей памяти, зная, что тот не вернётся. Но казалось, что сейчас покойник неожиданно воскрес. Снова забрёл к нему в голову, заставляя мямлить вместо уверенных речей и выставлять напоказ чувства, которые следовало бы скрывать от всего мира. — Д-да, конечно.       Демон-олень сделал глоток из чужого бокала. Тихо хмыкнув, он с ехидной улыбкой протянул сосуд обратно к губам Вокса — именно той стороной, которой только что касались его собственные губы. От этого осознания на мониторе Теледемона проявился лазурный всплеск, который был мгновенно подавлен. — Пей, — почти настойчиво приказал Аластор.       Его глаза были полуприкрыты, а лицо будто расплывалось в экстазе от происходящего, хотя, по мнению Вокса, такое описание больше подходило ему самому.       Стекло коснулось монитора. Медиа-демон раскрыл губы, и в него постепенно влили тёмную жидкость. Вокс был готов сморщиться, отказаться от этой подачки, но, почувствовав вкус, мгновенно передумал. Выпивка показалась ему божественной. Плотный, приторно-сладкий, с выраженными нотками ореха вкус был настолько прекрасен, что он молниеносно осушил весь бокал до дна. — Я не нашёл отличий, а ты?       Винсент, всё ещё пребывая в полузабытьи, почти шёпотом ответил: — Тоже нет.       Вокс не понимал, почему этот алкоголь внезапно приобрёл такой ангельский вкус. Было ли это из-за того, что фирма недавно сменила рецепт, или из-за того, что у них с Аластором только что случился непрямой поцелуй — он не знал. Да ему было и плевать. Он был готов пить этот ром, даже если бы это была худшая дрянь во всём Аду, лишь бы Аластор снова заставил его пить из бокала, к которому прикасался своими губами. — Ты сегодня на удивление неразговорчив. Что-то произошло? — именно после этих слов Вокс будто проснулся. В нём словно переключился тумблер, и он начал невыносимо долго болтать, но Аластор, казалось, слушал, даже не перебивая.       Винсент сам не знал, что на него нашло, но он выложил абсолютно, чёрт возьми, всё, что произошло. От типичных перепалок на работе до той самой панической атаки. И последнее, кажется, по-настоящему заинтересовало падшего, поскольку тот слегка наклонил голову, а его ушки замерли в выжидании. — Так ты понял, из-за чего тебя накрыл этот приступ тревожности?       Теледемон постарался вспомнить любую причину, какая только могла быть, но в голову, как назло, ничего не лезло. Кроме имени «Аластор», конечно. Но признаться, что этот демон-олень стал причиной его мучений? Лучше сразу на эшафот. За такое этот гений высмеет тебя так, будто ты совершил величайшую глупость, а заодно и оскорбит прилюдно, чтобы все знали, какой ты неудачник. Так что идея явно была не из лучших. — Нет.       Радио-демон кивнул и продолжил слушать Вокса, который возбуждённо твердил что-то своё. Со временем Аластор начал втягиваться: вставлял свои фразочки в этот непрерывный монолог, посмеивался, а после и вовсе пустился в рассуждения.       Винсент даже не заметил, как горячий монолог превратился в приятный диалог двух старых добрых приятелей. С Аластором Медиа-Оверлорд по непонятным причинам чувствовал себя невероятно легко. Казалось, этому человеку он может доверить всего себя. И даже если тот съест его, раскромсав на мелкие кусочки и неспешно поедая плоть — он будет доволен.       Сейчас был удивительно спокойный вечер. Словно в Аду каждую секунду не происходят всевозможные происшествия. Словно это обычный бар на Земле, где имеются чёткие правила, и люди послушно выполняют их, не устраивая драк и оставляя чаевые. Воксу это нравилось. Он был готов следовать любым правилам, покуда рядом будет этот алый придурок.

***

— Ах, тогда было прекрасное время! — Знаешь, я иногда думаю, что ты жил в эти двадцатые. Ты так живо о них рассказываешь, что кажется, будто ты был там лично и всё это видел.       В очередной раз разговор сменил тему, и Аластор выдал огромный пласт информации о Луизиане 1920-х годов. А точнее — про Новый Орлеан. Радио-демон ярко описывал дома, теплоту утра, аромат свежего кофе и вечную спешку на работу. Он говорил про приятные вечера в компании друзей и про лунные ночи, когда на небе зажигались неотразимые белоснежные звёзды, светившие будто специально для них.       Аластор рассказывал об этом чуде так, словно это был обычный день для любого смертного. А Винсенту было не понять этого спокойствия. В его жизни не бывало тихих бессонных ночей или уютных посиделок. Он всегда куда-то спешил. Неважно — на съёмки или на убийство очередной твари, посмевшей претендовать на его место. У Вокса не оставалось ни минуты на расслабление. Даже сидя с родителями, он не чувствовал тепла родного дома. Скорее наоборот — гнёт и напряжение от одного лишь факта своего присутствия там.       Демон-олень мельком посмотрел на свои часы, словно желая убедиться, что время ещё есть. Но вместо того, чтобы подтвердить это, Аластор состроил удивлённую гримасу, на которой промелькнула капля искренней грусти. — Мне очень жаль прерывать нашу беседу, Вокс, но боюсь, мне пора спешить.       Медиа-демон кивнул. Он наблюдал, как спешно собирается Аластор, как накидывает на плечо взявшуюся из ниоткуда сумку, а после выбегает из бара, оставляя на столе крупную сумму денег. Этого было слишком много даже для самых щедрых чаевых.       В Медиа-Оверлорде внезапно проснулось странное чувство, отчётливо напоминающее разочарование. Но вовсе не в Аласторе, а в самом себе. В организм будто вшили моторчик: Теледемон сорвался с места. Он бежал, пока не поравнялся с рубиновым знакомым, который по ценности для него был дороже любого алмаза. — Ты что-то забыл? — Да! Давай... Давай будем видеться ещё? — последнюю фразу Винсент выпалил на одном дыхании, переживая, что если сделает паузу, слова станут глупыми или вовсе потеряют смысл.       Падший ангел замер. На его лице читалось нечто, схожее с искренним изумлением. От прежней широкой улыбки осталась лишь тонкая ниточка. Наконец он выдохнул: — Конечно. Жду тебя в эти выходные в полпятого в славном казино «Hit The Jackpot». Играть не будем. Скорее всего. Буду ждать.       После этих слов Аластор исчез. Не в буквальном смысле — он просто ушёл, растворяясь в тенях Пентаграммы и сливаясь с тёмными переулками. Вокс подметил, что его сердце бьётся с невероятной скоростью.       Надо просто лечь спать, и всё пройдёт. ...полпятого в славном казино «Hit The Jackpot». Играть не будем. Скорее всего. Буду ждать.       Он будет ждать.       Вокс тоже будет ждать. Невероятно мучительно. Но он обязательно дождётся.