Падший

      Перед глазами — настоящий вырвиглазный калейдоскоп. Цвета бесились, как неоновые вывески под дождём: едкая синева тонула в тошнотворно-жёлтом, чтобы через секунду взорваться тысячью оттенков алого. Картинка крутилась в бесконечном бешеном цикле, не давая зацепиться взглядом хоть за что-то.       Внезапно «помехи» чуть поутихли. В этой кроваво-чёрной жиже проявилось кофейное пятно — силуэт какого-то существа. Оно тянуло руку, будто пытаясь выудить Винсента из этой беспросветной дыры. Он дёрнулся навстречу, но — бац! — невидимая стена. Барьер плыл белоснежными разводами и гудел чем-то до боли знакомым, почти морским. Голос в голове чётко продиктовал: «Доступ закрыт. Тебе туда нельзя». Обида разлилась по венам ледяным ядом, заставляя руки и ноги неметь. Ощущение — полный отстой.       Но красная клякса не сдавалась. Она тянулась к нему, почти вжимаясь в преграду, а потом... начала таять. Винный силуэт просто растворился во тьме. Больно? Ещё бы. Сердце заколотилось, как бешеный мотор, на глазах навернулись слёзы. Весь уют испарился, оставив после себя только серую тоску.       Секунда. Вторая. Тьма задрожала. Прямо по центру расцвёл густой малиновый цвет. Он выпускал тонкие, как паучьи лапки, отростки, пожирая черноту вокруг. В розоватое марево вплёлся чистый, снежный оттенок. И вот тогда образ «прогрузился». Лицо, волосы и... огромные распахнутые крылья. Чёртовски знакомый силуэт, но кто это, чёрт возьми?!       Фигура снова протянула руку. Белая ладонь с вишнёвыми когтями замерла у барьера. Вокс уже приготовился к тому, что его надежды сейчас разлетятся в щепки об эту стену. Но преграда просто... исчезла. Рука легко прошла сквозь пространство, рассекая воздух. Винсент не видел черт, но кожей чувствовал — этот некто улыбается. Нежно и искренне.       По телу разлилось что-то... прелестное. Счастье? Вокс рванулся навстречу. Рука сама тянулась к незнакомцу. Он свято верил: стоит только соприкоснуться ладонями, и силуэт мгновенно обретёт чёткость. Он наконец узнает существо, дарящее ему такой чертовски редкий покой.       Вокс потянулся к чужой ладони, на мгновение замер, а затем решительно сократил расстояние. Он уже кожей чувствовал это долгожданное, мягкое прикосновение, как вдруг...

Вокс проснулся.

      Реальность ударила по экрану со скоростью прямого эфира. Всё мгновенно стало ясным и чертовски скучным. Под руками — холодная, изжёванная простыня, на теле — лёгкое одеяло, над головой — пустой потолок. Это был всего лишь сон. Никакого загадочного красавца с его «исцеляющими» прикосновениями. Никакой игры красок, никаких барьеров и надежд. Ни-че-го.       Сдавленно простонав, Вокс понял — сегодня он больше не уснёт. Не после такого трипа. Внутренние часы ехидно высветили 05:00 с копейками. Что ж, день официально начался слишком рано. Медиа-демон медленно сел, протёр стекло там, где должны быть глаза, и, хрустнув суставами, сполз с кровати. В комнате царила кромешная тьма, но теледемону было плевать. Шлёпая своими акулами-тапочками, он лениво побрёл в сторону кухни.       Короткий щелчок тока — и помещение залил тёплый свет. Уюта это не прибавило. Медиа-демон подошёл к кофемашине и быстро сварганил себе порцию эспрессо. Горько, как сама жизнь в Аду, никакой сладости — чистое топливо. Несмотря на то, что медиа-магнат ненавидел этот вкус, он всегда выпивал кружку залпом. До самого дна.       Осушив фирменную синюю кружку с дерзкой алой надписью «Fuck work», он ощутил ядовитый привкус кофе. Остатки сна выветрились из процессора за долю секунды. — Ну и дрянь... — прошипел Вокс себе под нос, морщась от кофейной горечи.       Мысли роились в голове, как взбесившиеся пиксели. Что это, чёрт возьми, был за сон? Реальный кто-то или просто глюк системы, выдумавший комфортный образ в пьяном бреду? Сновидение казалось чертовски важным, и в то же время — абсолютно бессмысленным.       Как расшифровать эту тянущуюся руку? А то, что силуэт вдруг посветлел, будто исправляя ошибку? И этот барьер, который лопнул, как дешёвая защита... Ответы явно были где-то на дне самой глубокой пучины, и Теледемон чертовски хотел их раскопать. Можно напридумывать тысячи теорий, строить графики и анализировать каждый кадр, но это не будет правдой. А ему нужна была именно она.       Но прямо сейчас Вокс был бессилен. Вечное самокопание — это прямой путь в тупик, а внезапное озарение явно не собиралось бить его током прямо в лоб. Оставалось только одно: забить, продолжать жить свою грешную жизнь и оставить эти загадки на потом.

***

— И знаешь, моя дорогая, я в курсе, что этот отель — полнейший провал, но, как я уже говорил, я здесь исключительно ради развлечения! Тебе совершенно незачем переживать, что я выкину какой-нибудь фокус.       — Так я тебе и поверила, bastardo con una voz de Radio falsa!       Аластор прекрасно понял каждое чёртово слово. Экзорцисты постоянно перекидывались фразочками на испанском, так что Радио-демон волей-неволей его выучил. «Фальшивый радиоголос»? О, это было оскорбление высшей пробы.       Олень мёртвой хваткой вцепился в микрофон. Его шея жутко вытянулась и с хрустом переломилась набок, голова повторила тот же жест. Золотой оскал грозно расплылся по лицу, а глаза залило чернильной жижей, превращая их в радиоциферблаты. Они яростно затикали, чётко и размеренно отбивая ритм последних секунд чьей-то жизни. Воздух задрожал от первобытного ужаса. — Что ты сѐй͝час̶ ска̕з͝а͠ла̛? — голос грохотом отозвался в ближайшем радиоприёмнике. Помехи разлетались искрами от его речи и трости. Вэгги мгновенно отпрянула, а её рука привычно рванулась к копью, которого — вот чёрт! — под рукой не оказалось. — Я думала, ты не знаешь испанский... — Э҈то҉ н̸е̶ о҈т҉ве̶чает на мо̴й в҈оп҉р̵о̸с̴.̸ — Прости... наверное?       Аластор глубоко вдохнул и в мгновение ока вернулся в норму. Шея вправилась, глаза-циферблаты исчезли, а нестихающий треск наконец унялся. Он прикрыл веки и беспечно махнул рукой — мол, «пустяки, дорогая!». Но было ясно как день: этот выпад он запомнит надолго. — Бывает! — Откуда ты вообще знаешь испанский? Ты явно не из Испании, акцент совсем не тот, — Вэгги подозрительно прищурилась. Радио-демон слегка качнул головой, а затем выпалил: — Моя дорогая, живя спиной к спине с экзорцистками, ты и не... — Аластор осёкся. Чёрт. Он понял, что сболтнул лишнего. За десятилетия в Аду он научился фильтровать каждое слово, но здесь, видимо, слишком расслабился. Иначе с чего бы он выдал такой опасный факт?       Глаза падшего расширились. Улыбка стала нервной, натянутой, пускай и всё такой же широкой. Вэгги непонимающе уставилась на него — в её голове явно начался чертовски долгий мыслительный процесс. — С... экзорцистами? — переспросила она, растерянно почёсывая голову и отводя взгляд. — Да! Знаешь ли, в Новом Орлеане многие говорили на испанском и французском, и таких смельчаков было принято называть экзорцистами! Неужели тебе неизвестна столь элементарная информация? — Аластор виртуозно пустился в ложь, мгновенно включив свою любимую унизительно-насмешливую манеру. Он так отчаянно пытался заговорить ей зубы, чтобы она забыла его оговорку и пошла по ложному следу. — В Новом Орлеане не говорили на испанском, даже не пизди мне тут, — отрезала Вэгги.       В этот миг Радио-демон понял: он прокололся. Крупно. Вэгги, кажется, сложила два и два. С самого первого дня, как только Аластор переступил порог отеля, он раскусил её секрет. Глаз-крест, ангельское копьё под рукой и этот испанский, на котором тараторили все истребительницы — пазл сложился слишком легко. А теперь, когда олень ляпнул про «жизнь под одной крышей», да ещё и так нелепо облажался с фактами про свой обожаемый город... всё стало очевидно.

— Аластор... ты что, падший ангел?

      Сердце забилось в бешеном ритме. Что это? Страх? Аластор забыл это чувство десятилетия назад. Хотелось сбежать, раствориться, отмотать время назад, лишь бы не выдавать свою главную тайну — то, что когда-то он был купидоном. Но если он даст дёру сейчас — значит, струсит. Подтвердит всё без слов.       Олень замер. Его глаза всё ещё были широко распахнуты, и в их застывшем блеске читался ответ. Всё было сказано за него. Он — падший. — Просто ответь: да или нет. Я не буду... не буду тебя оскорблять или типа того, окей? — Вэгги едва подбирала слова.       Всего второй день в отеле, а он уже умудрился слить всё. Самую позорную, самую страшную тайну, которую должен был унести в небытие. В голове пульсировало только одно слово: «Позор». Почему он не может выкрутиться? Где его легендарное красноречие? В какой-нибудь параллельной вселенной он наверняка нашёл бы выход, но не здесь. Не сейчас. — ...да.       Слово сорвалось с губ, и Аластор мгновенно испарился в вязких тенях. Всё-таки сбежал. На грудь будто взвалили неподъёмный валун, тянущий его на самое дно. Было невыносимо, до дрожи пугающе.

Чтоэточтоэточтоэточтоэточтоэточтоэточтоэточтоэточтоэто

      В ушах поднялся невыносимый шум. Отвратительный высокочастотный писк прошил тело сверху донизу, голова раскалывалась. Аластор забился в какой-то грязный тёмный переулок, не в силах даже переместиться домой. Дыхание перехватило, воздух стал колючим и чужим. Ладони Адски потели, а взгляд метался, не в силах сфокусироваться. По краям взора поползла плотная чёрная виньетка, медленно пожирая реальность.       Тело, прислонённое к стене, начало сползать вниз. Радио-демон судорожно вцепился в алую рубашку, хватаясь за ткань, как за спасательный круг. В голове билась одна паническая мысль: «Я сейчас сдохну». Вот она — его первая смерть в Аду. Смерть от позорного приступа паники. Какой провал... Он даже не увидится с Воксом. А ведь уже три часа дня. Скоро нужно было собираться на их «дружескую» встречу в казино у Хаска. — Аластор?       Голос прозвучал громко, но тут же утонул в гудящем потоке мыслей. Внезапно тело ощутимо тряхнуло. Чужие руки крепко обхватили его за плечи, но у Аластора не было сил даже поднять голову. Демон напротив нервно выдохнул и начал что-то шептать — нежно, успокаивающе, пытаясь вытащить его из этого персонального Ада. — Ты слышишь меня? — Аластор постарался сделать что-то похожее на кивок, но это больше напоминало болезненную судорогу.       Дыхание было прерывистым, воздуха катастрофически не хватало. Олень судорожно хватал его ртом, но лёгкие будто превратились в камень. Вдохи выходили рваными, нервными. Он не привык к такому — чтобы его, великого Радио-демона, так накрыло первобытным, жалким страхом. Он даже не заметил, как всё его тело забилось в мелкой дрожи. — Давай дышать. Повторяй за мной, вдох на четыре счёта... Раз... Два... Три... Четыре... Ничего, ничего, давай ещё раз.       Грешник напротив из кожи вон лез, чтобы помочь, и Аластор, переступив через свою гордость, пытался эту помощь принять. Первая попытка провалилась — лёгкие просто отказались слушаться, но демон спокойно, без капли издёвки сказал, что всё нормально. Ещё попытка. Судорожно набрав в грудь кислорода, падший ангел услышал тихую похвалу. На четыре счёта он нервно выдохнул. И так ещё раз. И ещё.       Кажется, паника начала отступать, оставляя после себя лишь мерзкое послевкусие от этого «концерта», который он устроил прямо перед... Воксом?! — Ты в порядке, Ал?       На лице Медиа-Магната читалась такая искренняя эмпатия, что её легко можно было принять за жалость. Падший не знал, что и думать. На него никогда так не смотрели. Разве что Эмили когда-то давно, но тогда у него не было ни секунды, чтобы задуматься. А сейчас время было. И что с того? Почему... почему от этого взгляда на душе становилось так тепло? Словно его укутали в мягкое одеяло, приласкали и пожелали спокойной ночи. Невероятное, пугающее спокойствие. Возмущение, ещё секунду назад кипевшее внутри, просто испарилось. — Я... я в порядке.       Вокс улыбнулся на этот ответ. Нежно, ласково, совершенно не по-адски. Он легко похлопал Аластора по плечу, поднялся и протянул красноволосому грешнику руку. Олень неуверенно потянулся к чужой ладони, всё ещё подсознательно ожидая, что между ними возникнет преграда — тот самый барьер из сна. Но его не было.       Теледемон мягко, но крепко сжал его ладонь, помогая подняться. Пытаясь разрядить обстановку, он тут же затараторил о том, как хотел прийти на встречу пораньше, чтобы произвести впечатление, но вместо этого наткнулся на чьё-то тяжёлое дыхание в переулке. Увидев, что это Аластор, он просто не смог пройти мимо. — Спасибо за это. — Олень уже окончательно пришёл в себя. Он небрежно отряхивал пыль с красного костюма, пока шёл бок о бок со своим возлю... кхм, лучшим другом в сторону заведения. На лице сияла улыбка — и, о чудо, она не была похожа на застывшую маску. Вполне честная, светящаяся благодарностью. — Нам сюда? — Вокс кивнул на вход, и они вместе нырнули в янтарное марево казино.       Неоновые вывески, услужливый персонал, крики восторга вперемешку с отборными проклятиями и бесконечный стрёкот игровых автоматов — добро пожаловать в «Hit The Jackpot». Аластор чувствовал себя здесь как рыба в воде. Персонал буквально вился вокруг них, наперебой предлагая то одно, то другое, но оба гостя учтиво отказывались. Их целью был бар. Там всегда околачивались те, кто уже проиграл душу, но чудом наскрёб на последний стакан, чтобы залить горе. — Вот и оно. Небольшой бар «У Хаскера». Прямо в казино. Удобно, правда? — Аластор изящно выгнулся, заглядывая в лицо собеседнику. Тот не выглядел удивлённым, но на экране Вокса застыла добродушная лыба. И это было чертовски хорошо. От недавней паники, терзавшей душу Радио-демона, не осталось и следа.       Дуэт приблизился к стойке, не прерывая весёлой болтовни. Смеясь и перекидываясь фразочками, они уселись на высокие деревянные стулья. В какой-то момент Аластор решил, что пора бы и промочить горло — не стоять же в пабе просто так?       Олень бросил взгляд на баристу и на секунду замер. Перед ним стоял серо-белый кот с огромными бордовыми крыльями. Он с остервенением протирал стакан, старательно избегая взгляда собственного хозяина. — Хаскер? Я думал, ты в отеле. Решил подработать у самого себя? — Бармен заболел, и никто, блять, не захотел его подменить. Поэтому это решил сделать я. Не закрывать же таверну.       Вокс пялился на эту сцену, откровенно не понимая, почему Аластор болтает с баристой в такой снисходительной манере, но при этом — как со старым знакомым. — Вокс, это Хаскер. Одна из моих душ, — пояснил Аластор с самодовольной миной. — Это его казино. И моё тоже, к слову.       На последней фразе Хаск утробно зарычал. Видимо, ему чертовски не хотелось признавать, что это место больше не принадлежит ему целиком. — Не хмурься, Хаск! Сам виноват, ху-ху... — пропел Аластор, забирая стакан сазерака. Кот явно знал вкусы своего хозяина назубок, а потому налил напиток заранее. — А тебе что? — буркнул бармен, переводя тяжёлый взгляд на телевизионщика. — Вискарь какой-нибудь.       Демон кивнул и спешно наполнил гранёный стакан, подталкивая его к клиенту. Вокс перехватил его и сразу сделал глоток. Жидкость расплылась по горлу, оставляя после себя приятное жжение. Повелитель медиа довольно улыбнулся и принялся травить очередную историю с работы. На этот раз — про то, как Вельветт застукали с какой-то девицей, а та всё отрицает, заявляя, что «завязала со служебными романами». Это звучало комично, и Аластор то и дело изящно посмеивался над подробностями.       Прошло полчаса. Оба окончательно расслабились в компании друг друга. Хаск и вовсе перестал обращать на них внимание, переключившись на какого-то пьянчугу, который в стельку пьяным пытался заказать ещё текилы. Вокс отпил виски, но внезапно в памяти всплыло то, что свербило ещё с самого начала встречи. Что же такого произошло, что Радио-демон — великий и ужасный — словил паническую атаку? — Эй, Ал... А что такого у тебя... кхм... стряслось, что ты... — Тс-с-с. Ничего серьёзного, — отрезал Аластор, приложив палец к губам. — Просто мозг не привык к факту, что некоторые мои секреты вполне реально раскрыть. Тебе незачем переживать. — Вэгги в отеле сегодня была очень беспокойной и нервной, — внезапно подал голос Хаск, не отрываясь от протирания стойки. — Она как-то с этим связана? Весь день донимала меня вопросом, не знаю ли я, где ты. — Не твоё дело, Хаск, — раздражённо процедил Аластор. Больная тема, — отметил про себя Вокс, мысленно ставя галочку. — Понял, — коротко отозвался медиа-магнат.       На мгновение все трое затихли. Тишина в центре шумного казино вдруг стала почти оглушающей. От этого внезапного вакуума в груди неприятно ёкнуло, а в воздухе повисла тревога.       На мгновение Вокс просто залип. Он заворожённо наблюдал, как Аластор что-то втирал Хаску, пока тот делал вид, что слушает. Локоны Радио-демона изящно подрагивали при каждом движении головы. Оленьи уши чутко реагировали на каждый шорох, но в целом оставались расслабленными. Аластор увлечённо жестикулировал, и Вокс, чёрт возьми, не мог оторваться. Он впитывал каждую деталь: полуприкрытые веки, острый носик, непослушную чёлку, элегантные пальцы и эту тонкую талию...

Почему он такой горячий?

      Вокс попытался отогнать эту мысль, но продолжал любоваться. Ему было плевать, что Ал заболтался с барменом и временно его игнорирует. Аластор был чертовски хорош, даже когда надменно улыбался коту, который слушал его вполуха, лишь изредка поддакивая в такт. Пальцы медиа-магната непроизвольно сжали стакан с янтарным виски.

Почему он, мать его, такой горячий?!

      Теледемон даже не заметил, как Аластор блаженно прикрыл глаза, превращаясь в истинное божество в приглушённом свете бара. Пока Вокс пожирал его взглядом, он и не понял, что Хаск куда-то исчез... чтобы внезапно возникнуть совсем рядом.       — Эй, Вокс.       Медиа-Магнат дёрнулся, резко отрывая взгляд от этой картины.       — Д-да? — Голос, который должен был звучать сталью, предательски дрогнул, выдавая его с потрохами.       — Ты пялишься на Ала, — Хаскер проговорил это почти буднично. — Он, может, и не замечает, но твой взгляд и этот румянец... Короче, я заметил. А я, поверь, не самый наблюдательный тип в этом гадюшнике. Скрывайся лучше.       С этими словами Хаскер как ни в чём не бывало вернулся на своё место. Вокс мгновенно выкрутил настройки экрана, перекрывая параметр покраснения. А взгляд... Какой ещё взгляд?! Ему что, теперь и посмотреть на это воплощение совершенства нельзя?       — Ал, ты ведь помнишь, что я всё ещё тут, а-ха-ха? — проговорил Вокс с такой нежностью в голосе, что Хаск посмотрел на него с выражением лица в духе «серьёзно, чувак?».       Аластор, в свою очередь, лишь вежливо извинился, признав, что немного увлёкся беседой с подчинённым, и вновь переключил всё своё внимание на Вокса.

***

— И дальше я просто съел его! Разве не глупая смерть? Хотя, должен сказать, он должен быть счастлив, что хоть раз в посмертии был убит моими руками. — Угу. Слушай, мне нужно кое-что сказать Воксу, погоди немного.       Я тяжко выдохнул, понимая, о чём, скорее всего, будет их разговор. Не заметить пристальный взгляд этого телеящика — значит быть совсем слепым. Я прикрыл глаза, наслаждаясь прохладно-тёплым воздухом, вдоволь пропитанным запахом алкоголя. — ...Скрывайся лучше, — словно вынес вердикт Хаск, после чего вновь направился ко мне.       Вполне ожидаемо. Приоткрыв глаз — совсем чуть-чуть, чтобы Вокси не заметил, — я начал наблюдать. Реакция вполне обычная, но потешная. Смотреть за тем, как этот ящик смущается, — сплошное удовольствие. Интересно, он вообще помнит, зачем тут находится?       Но... почему сердце так бьётся? Будто под адреналином. Наверное, из-за этого жадного взгляда. Знать, что этот человек в тебя влюблён, и чувствовать, как он тебя пожирает глазами, — такая реакция вполне объяснима.

Почему... По... Почему он такой красивый???

      Сердце застучало ещё чаще. Что это за реакция? Такого не было. Никогда.       Отбить эти мысли. Отбить. Отбить! Вокс, конечно, симпатичный, но не настолько, насколько мне пытается доказать мой собственный мозг. Сердце... всё бывает. Вокс — обычный грешник, такой же, как и все здесь. Он ничем не отличается.

Руку, дай же мне руку.

Мне почему-то страшно.

Вдруг к нам вернётся

Что-то из жизни вчерашней?

Но верю в чудо.

Я верю в чудо.

Я верю в счастье.

Это оно? Это счастье?

      Как назло играет эта песня. Кто её поставил?! Я нахмурился. Не хочу это слышать. Не хочу. Хочу оказаться в тихом месте, где нет никого. Никого... кроме Вокса. — Ал, ты ведь помнишь, что я тут, да, а-ха-ха? — Ох, извини, я заговорился с Хаскером. Разумеется, помню! Что ещё расскажешь, mon mignon amoureux?       Пусть эта серая шавка только посмеет сказать ему, что означают эти слова на французском!