Падший

      Возвращаться в отель не хотелось от слова совсем. Совместное времяпрепровождение с Воксом было довольно увлекательным — хотелось, чтобы их разговоры длились вечно. Но вот они даже и не заметили, как время подошло к двенадцати ночи и казино постепенно закрывалось. Хаск уже ушёл, приговаривая, что сегодня закончит смену пораньше, и, судя по всему, направился в отель. И Аластору тоже нужно было туда. Казалось, голова разболится от одной этой мысли.       Выходя из помещения, оба понимали, что скоро их встрече придёт конец, но расставаться совсем не хотели. Падший ангел решил взять инициативу первым, сквозь зубы прощаясь с горячо любимым другом. — Вокс, мне очень жаль, но мне пора возвращаться в отель. Я уверен, ты найдёшь способ со мной связаться в случае чего, поэтому распрощаюсь на этой ноте. Увидимся.       Медиа-демон не успел произнести и слова, как приятель испарился в тенях, оставив после себя лишь едва слышимый статический треск. От этого сердце печально заныло, но Вокс постарался проигнорировать это чувство, направляясь к своей башне. По каким-то причинам улицы казались слишком тихими. Слишком. Однако даже это теледемон постарался оставить без внимания.       Через время это начало раздражать. Казалось, что должно быть громче. Более шумно. Грешников в округе должно быть больше. Но их не было. Сам Ад словно специально затих, чтобы вывести медиа-магната из себя. С каждым шагом удерживать нарастающий в душе гнев было всё труднее. Демонов... вообще не было. Нигде. Вокс схватился за голову, впиваясь пальцами в экран и слегка царапая защитное стекло. Глаза широко раскрылись, а один из зрачков завертелся в гипнотических кругах. Но даже эта попытка безвредно выпустить ярость не удалась.       Не желая больше тут находиться, Вокс топнул ногой, встав посреди пустого тротуара. Он резко убрал руки от головы, дабы открыть обзор. Зрачки спешно забегали по улице в попытке найти хотя бы одну камеру, через которую можно отправиться в башню. К счастью, таковая нашлась.       Теледемон натянуто улыбнулся, стараясь порадоваться хоть чему-то. Щёлкнув пальцами, он обратился в завораживающий лазурный клочок тока и молнией отправился в устройство. Переходя от камеры к камере, он постепенно успокаивался. Приятное чувство разливалось внутри, а воспоминания о минувшем вечере заполняли голову. Прелестный образ Аластора, его мягкая улыбка, легко подёргивающиеся уши, жестикуляция, которой он иногда пользовался, а порой старался избегать... Вечер был чертовски хорош.       На «лице», которое продолжало ощущаться даже в бестелесном состоянии, разлился жар. Должно быть, это запоздалое воздействие алкоголя. Да, точно. Он ведь влил в себя столько бухла: и виски, и сазерак, даже ром... О, ром... Сердце забилось чаще при воспоминании о том, как Аластор поил его прямо из своего стакана. Специально с той стороны, которой только что касался губами.       Каковы его губы? Мягкие, нежные? Или грубые и сухие? А на вкус? Может, у них есть привкус сазерака, древесины или... голубики? А может, черники?

С каких пор я вообще об этом думаю?..

      Вокс не заметил, как оказался в своей комнате. Усталость нахлынула волной, словно он не просто устроил посиделки с другом, а пробежал целый марафон, причём не один раз. Даже не переодеваясь, Медиа-демон поплёлся к кровати, а подойдя ближе, упал лицом в постель, мгновенно отключаясь. На экране замелькала иконка «V», летающая из угла в угол, и показался системный текст о переходе в спящий режим. На миг в углу экрана возникла странная пиксельная фотография с малиновыми оттенками, но уже спустя секунду она испарилась, словно нечто ненужное.

***

      Аластор шёл к отелю как на каторгу. Ноги налились свинцом, будто синхронизируясь с мыслью, что возвращаться в это здание хочется меньше всего на свете. Подходя к дверям, олень почувствовал неимоверную тяжесть в груди. Однако, собравшись с духом, он положил руку на ручку и неловко дёрнул её, открывая проход.       В холле царили темнота и одиночество, но падший ангел чётко расслышал слабое дыхание. В голове вспыхнуло три варианта: кто-то уснул здесь по случайности, кто-то задержался ненадолго... или кто-то ждал его. Последнее настораживало. За всё время пребывания в Аду он уяснил: подобные эмоции — не лучшие спутники, но иногда их приходится принимать. Не то чтобы он мог это контролировать. — Аластор? — откуда-то из тени донёсся девичий голос.       Определённо Вэгги. Значит, не забыла. Ждала его здесь. Зачем? Неужели ей так интересно прошлое демона, который пришёл помогать этому захолустью без всякой надежды на отдачу? Аластор попытался бесшумно проскользнуть по залу, но, как назло, что-то уронил. Грохот в тишине прозвучал слишком громко, чтобы его проигнорировать. — Аластор, не прячься. Я... я уверена, ты уже понял, что я тоже ангел. Тебе незачем стыдиться или скрывать этот факт. Скрывать? Ха-ха, и кто бы говорил! — пронеслось в голове. Сама не призналась в этом собственной девушке, а его поучает. Глупости. Что ж, придётся нападать первым. — Говорит та, кто не поведала о своей природе собственной пассии, — радиопомехи в его голосе дрогнули, выдавая скрытую обеспокоенность. Хорошо, что эта дама не самая наблюдательная. — Я собираюсь рассказать ей об этом завтра. Вместе с тобой. Если ты, конечно, скажешь о себе хоть что-то. Послушай, я всё понимаю. Я ведь тоже падшая.       Аластор замолчал. В воздухе повисла пауза, наполненная статическим треском. — ...Ладно. Идём ко мне в комнату, там этот диалог никто не услышит. Расскажу то, что смогу.       Аластор почти кожей почувствовал, как Вэгги улыбнулась, и услышал её шаги на лестнице. Сам же олень, призвав на помощь тени, оказался в своих покоях в мгновение ока.       Он опустился на край кровати, нервно потирая переносицу. Мысли метались, как грешники в день Истребления. Что он, чёрт возьми, творит? Зачем вываливать этой девчонке пуд грязного белья из своего прошлого? Ещё не поздно дать заднюю, — пронеслось в голове. — Можно просто испариться в радиопомехах и... Тук-тук-тук.       Проклятье. Кажется, шоу начинается без репетиции. Аластор лениво, с той самой кошачьей грацией, поднялся с помятых простыней. Шаг, другой — и дверь распахнулась.       На пороге застыла Вэгги. Волосы стянуты в тугой хвост, серый свитер с ироничными крестами на «тех самых» местах и штаны в пастельную полоску. Вид домашний, но взгляд — как у наточенного копья. — Снова привет. Мне можно войти?       Вместо ответа Радио-демон изобразил свой коронный, пугающе безупречный поклон. Оскал стал шире, в воздухе на мгновение треснул статический разряд. — Разумеется, дорогая! Прошу, чувствуйте себя как в Аду!       Вэгги лишь едва заметно закатила глаз. К этим джентльменским фокусам падшего Оверлорда она уже притерпелась — этот парень всегда выглядел так, будто сошёл с афиши бродвейского мюзикла 30-х годов. Она юркнула в комнату и забилась в самый угол кровати, прислонившись спиной к холодной стене. Нужно было хоть как-то остудить закипающие нервы. Аластор же присел на край, сложив руки на коленях с изяществом хищника на отдыхе. — Та-ак... Выкладывай. Кто ты? Кем был? Топтал ли ты грешную землю при жизни? — Кхм... — Аластор поправил монокль, и его голос на секунду приобрел эффект старой пластинки. — Я был Купидоном. Не знаю, что за сказки вы там слышали в Истребительской академии, но реальность куда скучнее. На Земле я не жил. Меня, как и всех нас — включая твоих «очаровательных» сестёр-экзорцисток — просто склепали на Небесном конвейере для бесконечной работы. Забавно, не так ли? Райский сад, вечное блаженство... а на деле — просто другая форма рабства. Мне было совсем не весело.       Вэгги замерла, пытаясь удержать челюсть на месте. В её представлении Купидоны были кем-то вроде любвеобильных хиппи, заслуживших покой на небесах. Розовые сопли, луки, стрелы... Глупо? О да. Но когда вся твоя жизнь состоит из отсечения голов грешникам, на изучение теологии Победителей времени как-то не остаётся. — Ага... Расскажешь о купидонах? И вообще о жизни в Раю? Мне просто... — она замялась, подбирая слова, — интересно, как жили остальные «счастливчики». — Хорошо, дорогая. Но учти: за этот эксклюзив ты останешься передо мной в долгу, — процедил Аластор. В его голосе на долю секунды прорезался статический треск. — Начнём с того, что Купидоны — существа абсолютно бесчувственные. Нас спроектировали такими намеренно. Чтобы мы штамповали чужую любовь, не отвлекаясь на собственные эмоции. Мой график был воплощением божественного занудства: подъём на облаке прямо у рабочего места — возвращаться домой было слишком утомительно, — отчёт перед Наблюдателем, список жертв на сегодня... работа, короткий перерыв, снова работа. А потом — круг замыкается. Захватывающе, не правда ли?       Последнее слово Аластор выплюнул с таким ядовитым сарказмом, что по комнате словно пронёсся холодный сквозняк. Вэгги застыла, пытаясь переварить услышанное. Её мозг выдал ошибку 404. Аластор — инструмент любви? Существо без чувств? Просто винтик в бюрократической машине Небес? Весь её мир, и без того треснувший после падения, окончательно пошёл швами. — Я понимаю твоё недоумение, — Аластор хмыкнул, привыкнув к такой реакции.       В Раю «Победители» смотрели на него с тем же глупым восторгом, пока не слышали правду. Они искренне не понимали, как творения, сотканные из эссенции нежности, могут быть холоднее арктического льда. — Ладно... Допустим, — Вэгги тряхнула головой, возвращаясь в реальность. — А сюда ты как загремел? Что сделал такой «идеальный исполнитель», чтобы оказаться в этой дыре?       Улыбка Аластора на мгновение дрогнула. Раздражение вспыхнуло в нём ярким алым пламенем. Он только что провёл чудесный вечер, а теперь вынужден копаться в мусоре своего прошлого перед какой-то падшей экзорцисткой! Напряжение в комнате стало почти осязаемым, тени по углам начали неестественно удлиняться. — Я знаю, что давлю! — воскликнула Вэгги, заметив перемену. — Но пойми и меня! Ты вваливаешься в отель, начинаешь «помогать» Чарли, а потом выясняется, что ты — такой же изгнанник, как и я. Я должна знать, с кем мы имеем дело!       Олень заставил себя сделать глубокий вдох. Его взгляд сфокусировался на собственных когтях. Он принялся изучать их с таким видом, будто это были редчайшие драгоценные камни, лишь бы не сорваться на крик. — Хорошо. Но на твоём месте я бы начал практиковаться в слове «спасибо», — процедил он, всё же выплескивая часть желчи. — Я пал из-за сущего пустяка, хотя, признаться, ни капли об этом не жалею. Видишь ли, я должен был выстрелить в одного скучного парня, чтобы тот влюбился в другого, не менее скучного. Но в тот день мне было особенно тоскливо. И я решил пошутить. Сделал так, чтобы он влюбился в меня. В того, кого он в глаза не видел! Ха-ха! Умора, не правда ли?       Аластор рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья — только сухая статика. — Но Совет юмора не оценил. Меня сослали сюда. И ирония в том, дорогая Вэгги, что теперь я вижу этого бедолагу в Аду чуть ли не каждый день. — Поняла. Спасибо, что рассказал. Я ведь тоже была экзорцисткой, та же самая хрень. Никаких чувств, эмоций и прочего. А стоило пощадить одного — Адам с Лют наказали. Отрезали глаз и бросили здесь. — Вэгги говорила с горечью, сквозь которую проступала чистая ненависть.       Аластор лишь коротко кивнул и бросил нечто в духе: «Я рассказал достаточно, теперь попрошу покинуть мою комнату». Вэгги не стала спорить. Она спокойно направилась к выходу, но уже у двери обернулась. На её лице проскользнула нежная улыбка, после чего она вышла, плотно закрыв за собой дверь.       От разговора с этой дамой Аластору вдруг стало непривычно спокойно. Неужели ему нужно было выговориться? Нет, исключено. Просто он привык подавлять всё в себе, и это лишь естественная реакция организма. Он не хотел делиться этой информацией, точно не хотел. Так и должно быть. Это спокойствие — просто эхо правды, которую он слишком долго скрывал. Обычное дело. С кем не бывает?       Олень до боли сжал кулаки, так что костяшки побелели на фоне тёмных ладоней. Почему он всё ей выложил? Почему доверился? Пускай он опустил детали — свои истинные мысли о том выстреле или то, в насколько «важную шишку» попала пуля, — но он всё равно разболтал свою историю. Причём сделал это почти добровольно. В голове пульсировал лишь один вопрос, заполняющий всё сознание до самых потаённых уголков: Зачем?       Аластор не знал ответа. В голове звенела пустота. Она пронизывала тело, заставляя тревогу вырываться наружу. Будто из него силой вытащили правду, оставив на её месте пропасть. И возвращать украденное никто не собирался. Это раздражало. Всю «прошлую» жизнь ему не приходилось думать об эмоциях, чувствах или искать ответы. Он просто существовал в Райской мерности, проводя дни за работой. А теперь ему дали свободу, которая должна была стать карой. А вместе с ней — сомнения и ворох вопросов. Это было, мягко говоря, неудобно.

***

      Утро в отеле Хазбин выдалось таким же тусклым и пустым, как и предыдущее. Вэгги весь день мелькала туда-сюда, поглощённая бесконечными делами, а Чарли самоотверженно пыталась разговорить Энджела. Паук то и дело перекидывал стрелки внимания на Хаска, но принцесса, будто нацепив розовые очки, упорно этого не замечала.       Из горла Аластора вырвался тихий, сдавленный смешок. Какая дивная солянка! Бармен-пропойца, порнозвезда, которой компания Шарлотты сдалась как собаке пятая нога, сама Морнингстар, штурмующая глухую стену его безразличия, и он сам — молчаливый зритель этого театра абсурда. Воистину, забавное местечко. Любопытно, какой бы вой поднялся в Раю, узнай они, что в самом сердце Ада открылся приют для искупления, который пока не делает ровным счётом ничего?       Погрузившись в свои мысли, Аластор не сразу заметил, как прямо перед ним выросла серокожая фигура. Вэгги. Неужели ей мало вчерашнего? Нет уж, лимит откровений исчерпан. С неё хватит и той крупицы информации о его ангельском прошлом, которую он соизволил ей скормить. — Аластор.       Голос прозвучал сухо и властно. Она стояла вплотную к оленеподобному демону, скрестив руки на груди. Её взгляд не был просто контактом — она словно буравила его насквозь, пытаясь заглянуть в самую душу. Почти омерзительно. — Что-то не так, дорогуша? — Радио-ведущий вальяжно облокотился предплечьями на свой микрофон, склоняясь к девушке. — Идём со мной. Сейчас же.       Аластор выпрямился, не отрываясь от трости, а его лицо на мгновение исказилось от смеси брезгливости и изумления. Он уже открыл рот, чтобы осадить наглую девчонку за её невежество, но та просто вцепилась ему в рукав и с поразительной силой потащила за собой. Микрофон едва не выскользнул из рук, но верные тени подхватили его раньше, чем он коснулся пола. В такие минуты Аластор был искренне благодарен своей магии за капельку самостоятельности.       Вэгги упрямо тащила его на четвёртый этаж. Выбор направлений здесь был невелик: либо апартаменты Люцифера, либо комната Чарли. Было предельно ясно, куда именно они направляются. Но вот вопрос — зачем?       Они замерли прямо перед дверью Шарлотты.