Падший

      Они замерли у порога. Сердце Аластора предательски ускорило ритм, а паника накрыла с головой, не оставляя места для холодного расчёта. Зачем она притащила его сюда? Неужели собралась вывалить принцессе всю правду о его ангельском прошлом? Но какой в этом смысл? Чарли лишь разочаруется в нём, а её разочарование — это финал, которого он не планировал.       Дверь распахнулась сама собой. Шарлотта буквально выпала из комнаты, обрушивая на них лавину гиперактивного восторга. Она порывисто обняла Вэгги, затем оленя, без умолку тараторя что-то про своего отца. Падший ангел не мог разобрать ни звука — слова сливались в сплошной счастливый гул. Мозг просто не успевал обрабатывать одну порцию новостей, как Чарли уже перескакивала на следующую, что-то спрашивая и тут же восторженно восклицая. К счастью, Вэгги решила обуздать этот цунами радости, мягко приземлив свою девушку за плечи. — Чарли, Чарли! Постой, тише. Я понимаю, что ты в восторге, но мы с Аластором не разобрали ни единого слова.       Шарлотта, кажется, осознала, что за две минуты выдала текста на добрых пять листов убористого почерка. Она перевела дух, отчаянно пытаясь удержать бушующее изумление внутри. Пара глубоких вдохов — и она снова взяла себя в руки. Удивительная девчонка. — Кхм... Простите... В общем, новости просто потрясающие! Мой папа приедет посмотреть на то, что я создаю! Ему наконец-то интересно взглянуть на мой проект! Разве это не круто?! Неужели нельзя было сказать это внятно с самого начала? — пронеслось в голове Аластора вместе с волной облегчения.       Несмотря на раздражение, вызванное этой словесной лавиной, Аластор не проронил ни слова, сохраняя на лице свою безупречную широкую улыбку. Лишь один его глаз едва заметно дёрнулся — внутри всё кипело от злости. Впрочем, сияющая Чарли ожидаемо не заметила этой детали, продолжая в деталях пересказывать свой разговор с Люцифером.       Самому Аластору на «короля» было плевать. Какой он, к чёрту, монарх? Одно сплошное посмешище. Ни истинной мощи, ни власти, ни даже капли достоинства. Весь Ад знал, что Морнингстар-старший годами прозябает в четырёх стенах, барахтаясь в собственной депрессии. Ал не то чтобы винил его за слабость, но именно Люцифер трусливо подписал разрешение на истребления. Неудивительно, что Лилит ушла. Стоило подумать о своём народе и посоветоваться с женой, прежде чем принимать такие решения, но «Утренняя звезда», видимо, об этом не догадалась. Или просто забыла о её существовании. Впрочем, какая разница?       Дослушав тираду принцессы до конца, Аластор элегантно скользнул к ней. Он положил руку ей на плечо и слегка выгнулся, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Это великолепно, Чарли! Жду не дождусь встречи с Его Величеством, — он метнул короткий взгляд на Вэгги. — Но наша дорогая Вэгги позвала меня сюда явно не только ради этой светской новости, верно, дорогуша?       Юноша обратился к бывшей экзорцистке, чьё лицо за секунду сменилось с нежного и довольного на презрительную маску. — Да-да... Послушай, детка, — Вэгги замялась, — я не хочу портить тебе настрой перед приездом отца, но нам с Аластором нужно кое-что тебе рассказать. Не знаю, как ты на это отреагируешь.       Шарлотта заметно поникла, её лицо омрачилось печалью. Она лишь молча кивнула, давая понять, что постарается понять их несмотря ни на что. Девушка распахнула дверь, впуская Вэгги и Радио-хоста в своё личное пространство.       Комната была типично девичьей: полосатые обои молочного и персикового оттенков, разделенные золотым выпуклым узором. Справа высилась огромная кровать под пудровой простынёй, утопающая в миллиардах подушек. При виде этого цвета Аластора передёрнуло — в его «прошлой» жизни было слишком много этого приторного оттенка. Рядом белели тумбочки, заваленные всякой всячиной, в углу стояло зеркало в полный рост с гримёрными лампами, а пол закрывал огромный пушистый ковёр. Слева красовался мраморный шифоньер с блестящими ручками. Обычная комната принцессы. Чего ещё он мог от неё ожидать?       Морнингстар опустилась на кровать — эта сцена почти зеркально повторяла вчерашний вечер. Из её бархатного голоса сочилось беспокойство, как бы отчаянно она ни старалась сохранить лицо. В воздухе отчетливо зазвучали нотки печали. Но в её взгляде всё еще читалось безграничное доверие. Было ясно: эта девушка искренне попытается понять их, даже если они признаются в самом жутком злодеянии. — Итак... О чём вы двое хотели мне рассказать?       Комната на миг погрузилась в вакуум. В воздухе повисло тяжелое, почти осязаемое напряжение. Никто не горел желанием вскрывать старые шрамы. Аластор — тем более. Его притащили сюда силой; он меньше всего на свете хотел посвящать принцессу в детали своей прошлой, глубоко ненавистной жизни.       Вэгги, заметив, что олень не намерен открывать рот, взяла инициативу на себя. Она глубоко вздохнула, словно ступая на эшафот, и заговорила: — В общем... Я — ангел. И Аластор — тоже. В смысле... мы оба падшие. Я была экзорцисткой, а он — купидоном. Я не хотела вываливать это вот так, но понимаю: скрывать подобное нельзя. Аластор здесь не просто для массовки. Я считаю, ты должна знать об этом мерзавце всё. Он помогает отелю, ты доверяешь ему важные вещи, а значит — доверие должно быть взаимным.       Аластор внутренне сжался. Его когти до боли впились в ткань брюк, алые уши плотно прижались к голове, выдавая его непривычную, почти жалкую беспомощность. Брови нахмурились, а фирменная ослепительная улыбка истончилась до едва заметной нити, которая держалась на одном честном слове.       Чарли застыла, уставившись на них с немым шоком. Её глаза были широко распахнуты, а взгляд лихорадочно метался от Вэгги к Аластору и обратно, пытаясь осознать масштаб услышанного. — Э-это... Я... — Чарли запнулась, осознав, что просто мямлит. Она зажмурилась, отчаянно пытаясь собрать мысли в кучу.

Вокс бы определённо оценил такую сдержанность... Стоп, что?!

      Аластор сам опешил от собственной мысли. Он находился в эпицентре стресса, и хотя привычка отвлекаться никуда не делась, он не понимал, почему в голове всплыл именно этот грёбаный ящик с картинками. Пульс ускорился, но уже не от страха перед принцессой. На душе внезапно потеплело от мысли о том, что Вокс мог бы сидеть здесь, рядом, и успокаивать его. Щёки налились винным румянцем. Аластор инстинктивно отвернулся, пряча лицо. — Кхм. Я понимаю и тебя, Вэгги, и тебя, Аластор, — Олень обернулся, готовясь выслушать вердикт. — Тебе, наверное, было очень трудно признаться, Вэгги. Я бы на твоём месте поступила так же. Это не страшно. Главное, что сейчас ты больше не экзорцистка, а моя любимая девушка.       Блондинка ласково улыбнулась. Вэгги выглядела так, будто вот-вот расплачется от облегчения. Но Аластора это не трогало. Ему нужно было знать, что Шарлотта скажет о нём. — А ты, Аластор... ты здесь совсем недавно. Ты — сплошная загадка и вообще ничего не рассказываешь, так что я всё понимаю и... не сильно удивлена.       Красношёрстные уши мгновенно встрепенулись. Демон блаженно прикрыл глаза, и его улыбка снова растянулась на всё лицо. Он радушно посмотрел на Чарли, и в этом взгляде было нечто почти эротично-довольное. — Очень рад, что ты понимаешь нас, доро... — А у вас есть крылышки?! — Шарлотта мгновенно растеряла всю серьёзность, вернувшись в своё гиперактивное состояние. Это раздражало, но потешало. — Есть, — хором ответили двое.       Морнингстар принялась умолять дать ей потрогать их. Вэгги сдалась первой. Аластор держался до последнего, но в итоге не вытерпел, раскрывая почерневшие от падения крылья. На перьях вместо малиновых глаз теперь красовались пламенные, а на самых кончиках проступал вишнёвый оттенок. Аластор мгновенно нахмурился. Да это, должно быть, шутка?!       Радио-хост готов был проклясть этот грёбаный розовый цвет. Он преследовал его повсюду, напоминая, что от натуры купидона никуда не деться. Чарли же, не замечая его ярости, продолжала «лапать» перья. Хорошо хоть, не лезла к самому основанию — там он бы точно не сдержался. Чёрт знает, кто это придумал, но именно основание было до безумия чувствительным.       Руки блондинки бегали по графитным перьям: она гладила, пощипывала (спросив разрешения) и дразняще трепала их. Прошло десять минут, и Аластору это окончательно осточертело. У принцессы либо напрочь отсутствовали нормы приличия, либо она просто забылась, тиская его крылья, как домашнего питомца. — Чарли, дорогая, боюсь, твоё время вышло, — проговорил Аластор, бесцеремонно заправляя крылья обратно.       Только сейчас он поймал себя на мысли, что его сюртук остался цел и невредим, хотя крылья только что были снаружи. Странные законы Ада. Впрочем, пора бы уже привыкнуть к этой чертовщине. Шарлотта разочарованно простонала, но всё же отпустила перья. Впрочем, её желания Аластора уже не волновали — принцесса и так позволила себе слишком много вольностей.       Попрощавшись, троица наконец разделилась. Олень и Вэгги вышли в коридор, оставив Чарли наедине с её восторгом. Бывшая экзорцистка прислонилась к двери и облегчённо выдохнула, прикрыв глаза. — Фух... Прошло гораздо лучше, чем я ожидала. Ала...       Но когда она повернулась, чтобы обратиться к демону, того уже и след простыл. Коридор был пуст, лишь в воздухе едва слышно вибрировал затихающий статический шум.

***

      Аластор сидел в своей комнате, и его голова буквально разрывалась. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Почему мысли о Воксе штурмуют его разум именно сейчас, когда его положение в отеле висит на волоске? Почему этот напыщенный синеголовый демон с экраном вместо лица вообще занимает в его мыслях больше места, чем решение принцессы?

Разве он волнует его хоть на йоту? И... почему сердце бьётся так, будто хочет проломить грудную клетку?!

      Олень вцепился руками в волосы, отчаянно ища в этой боли хоть какую-то опору. Резкие уколы отрезвляли, но этого было мало, чтобы унять жар, который заливал тело. Сердце колотилось как сумасшедшее, а щёки постепенно наливались густым винным румянцем. Уши во второй раз за день позорно прижались к голове.       Хотелось кричать на самого себя, на небо и на всё это проклятое мироздание. Почему эти чувства такие пугающе сложные? В итоге Аластор просто рухнул лицом в подушку, вцепившись в неё, как в последнее работающее радио на земле. Он вжимался в наволочку, пытаясь охладить лицо, но подушка под его кожей раскалялась быстрее, чем догорает спичка. — Что это-о...? — выдохнул он в мягкую ткань.       Голос прозвучал сдавленно, почти жалобно. Он ненавидел эту беспомощность. Аластор привык видеть мир в чёрно-белых тонах, где всё подчинено логике и силе. Другие грешники влюблялись, страдали и кричали об этом на каждом углу — всё было просто и понятно. А здесь? Что делать, когда твоя собственная природа купидона издевательски восстаёт против тебя, подкидывая образ заклятого врага в самый неподходящий момент?

***

      Вокс нервно елозил в офисном кресле, катаясь из стороны в сторону, словно запертый в клетке зверь. В голове, точно битый пиксель, застряла одна и та же мысль: увидеть Аластора.       Взять его за руку — уверенно, а может, и не очень. Коснуться этих рубиновых локонов, что сияли в памяти, как самый хрупкий и драгоценный камень. Добраться до нервных ушек, которые вздрагивали от каждого шороха, и мягко, почти невесомо провести по ним ладонью. Приручить этого оленя. Прижать к себе.       Винсент не понимал, почему эта одержимость не выгорает. Прошло столько времени — достаточно, чтобы разлюбить, забыть, стереть из памяти! Но нет, обсессия лишь прогрессировала со скоростью света. Вокс вцепился руками в голову, закрывая ладонями область глаз, и из его уст вырвался слабый, едва слышный стон отчаяния.       Это желание медленно сводило его с ума. Мысли преследовали его, как опытные сталкеры, которые всегда рядом, даже если ты их не видишь. Теледемон буквально сгорал от вожделения, пронизывающего его до самых микросхем.       В голове вспыхивали яркие кадры:       Аластор с закрытыми глазами, застывший в блаженстве, подобно какому-то древнему Богу.       Пряди его волос, едва колышущиеся от ветра.       Тот самый момент панической атаки, когда напуганный олень внимал каждому его слову.       Их первая стычка, когда Радио-хост прошептал ему свой грязный секрет, изогнувшись в спине так близко, что это ощущалось как проклятие.       Тысячи мимолетных видений из тех времен, когда падший был в его плену, обнажал спину и недовольно косился на своего мучителя... Весь этот коктейль из тепла, счастья и бешеного пульса крутился на бесконечном репите.       Вокс хотел увидеть Аластора. Невероятно. Сильно. Хотел больше, чем успеха VoxTek, больше, чем власти, больше всего на этом чёрном свете.

...Я уверен, ты найдёшь способ со мной связаться в случае чего, поэтому распрощаюсь на этой ноте...

      Как с ним связаться?! Вокс был на все 99,9% уверен, что этот антиквариат в жизни не притронется к смартфону. Почтового голубя ему отправить? Медиа-демон не держал ручку в руках лет пятьдесят — его почерк сейчас наверняка напоминал кардиограмму покойника. Тогда как? Голова загудела, частоты внутри черепной коробки начали пульсировать, выбивая искры из глаз. — Как, чёрт возьми, с тобой связаться-то?!

— Прошу прощения?

      Вокс подскочил в кресле. Этот голос... Этот до боли знакомый, пропитанный статикой голос, который он прокручивал в голове миллион раз. Как? Каким образом он его слышит прямо сейчас?! Такого бага в системе раньше не случалось! — Ал?

— Собственной персоной, мой дорогой друг. Сидел себе спокойно, пока не услышал твой вопль. Значит, ты всё-таки нашёл способ со мной связаться. Ну и как ты до этого додумался?

— Это вышло случайно, клянусь! Я просто сидел в башне, ломал голову, как с тобой поговорить, и... оно само как-то вышло.

— Полагаю, я изучу данный феномен позже...

      В эфире повисла тишина. Вокс понятия не имел, как предложить встречу, а Аластор выжидал, ядовито ухмыляясь. Красноволосый буквально упивался этой неловкой паузой — он почти физически ощущал, как Ви краснеет, отводит взгляд и лихорадочно перебирает варианты. Это приносило почти экстаз. — В общем... может, увидимся сегодня? Или когда тебе там удобно?

— Конечно. Куда приглашаешь?

      Вокс молниеносно нырнул в сеть, просматривая места для свиданий. Всё не то! Старые джаз-бары? Слишком избито. Аластор решит, что его хотят споить или чего похуже. Нужно что-то более... романтичное? Стоп. Романтичное?! Для свидания?! Ви чуть не закоротило от собственной мысли. — Может... просто погуляем по Аду?

— Признавайся, ты просто знаешь, как я обожаю прогулки, или это была удачная догадка?

— Ну... Честно говоря...

— Всё ясно. Зайдёшь за мной к четырём?

— Конечно! Куда именно?

— К Отелю Хазбин.

      Вокс поперхнулся несуществующим кофе, едва успев прикрыть рот ладонью. К Отелю Хазбин?! К этому притону лицемерия, где впаривают сказки про «искупление»? К тому самому зданию, где обитает наивная принцесса, так феерично опозорившаяся на его телеканале? Медиа-магнат не мог поверить, что его личное Божество прозябает в столь сомнительном месте. Отель явно был недостоин своего постояльца. — Хорошо, — выдавил из себя Вокс, из последних сил скрывая бурю негодования.       В ответ он услышал довольное «угу» — звук был настолько близким и бархатным, что сердце Винсента пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он лихорадочно взглянул на часы. 14:03. Целых два часа до встречи!       Но паника уже взяла своё. Теледемон рванул к гардеробу, вываливая на пол всё содержимое — от строгой классики до безумного эксклюзива. Нужно было найти что-то... особенное. То, что заставит этого аловласого эстета затаить дыхание.       Чёрно-белый смокинг? Нет, слишком официально, будто он собрался под венец прямо посреди Пентаграммы. Оверсайз-футболка и широкие джинсы? Слишком дёшево — Аластор решит, что Воксу на него плевать. Что же выбрать...

***

      Спустя полчаса мучительных раздумий Вокс наконец-то выудил из недр гардероба нечто достойное. Викторианско-готический костюм — элегантный, эффектный и чертовски пафосный. То, что нужно, чтобы выбить почву из-под ног этого анахроничного оленя!       Образ сложился монументальный:       Бордовая рубашка: объёмные рукава-фонарики и каскадные манжеты с многослойными воланами, которые изящно стекают по рукам.       Детали: классический воротник, дополненный рюшевым чокером на шее.       Жилет: чёрный, приталенный, двубортный. Два ряда металлических пуговиц стягивают фигуру не хуже корсета, подчеркивая талию и делая силуэт опасно острым.       Низ: графитные брюки, чуть расклешенные к низу, идеально ложатся на поясницу.       Аксессуары: перчатки чернильных оттенков, плотно облегающие когтистые пальцы.       Да, возможно, он слегка переборщил, но зато послевкусие от прогулки останется надолго. Аластор просто обязан его запомнить! А может... может, он даже похвалит его? От мысли о возможной лести Вокс блаженно зажмурился и расплылся в глупой улыбке, став похожим на пса, который вот-вот получит долгожданную косточку.       Впрочем, самолюбование прервал голос разума. Медиа-демону было плевать, как он выглядит в своих глазах — ему требовался вердикт эксперта. Нужно срочно найти Вельветт. Он вообще похож на икону стиля или на разодетое пугало, которое нужно немедленно переодеть?       Теледемон бережно повесил костюм на плечики и спрятал в кофр. Вел приучила его к этому через крики и скандалы — она приходила в неописуемую ярость, когда видела, как Винсент таскает эксклюзивные шмотки через весь этаж, сминая их в гармошку или, упаси Сатана, пачкая. С тех пор медиа-магнат усвоил урок: к одежде нужно относиться как к святыне, особенно если несёшь её на суд главной законодательнице моды в Аду.       Одним щелчком пальцев Вокс материализовался у дверей Вельветт. Из-за преграды доносился шум усердной работы, но ни привычного ворчания, ни яростных криков слышно не было. Он замер, гадая: то ли она в редком благодушии, то ли затишье перед бурей после очередной истерики. Скрестив пальцы на удачу, он громко постучал. — Эй, Вел?       Дверь нехотя приоткрылась. На пороге стояла кукольная королева соцсетей. На лице — ни злости, ни радости, лишь ленивое любопытство. — Что надо, Ви? — Слушай, я тут собрался на одну... дружескую прогулку, — он замялся, протягивая кофр. — Оцени костюм.       Вельветт мазнула взглядом по чехлу, а затем в её глазах вспыхнул опасный огонек. Она мгновенно считала и фальшь в словах про «дружбу», и нервную дрожь в его голосе. На губах заиграла ехидная ухмылка, и она бесцеремонно затащила телеголового внутрь. Повсюду высились горы тканей, застыли безмолвные манекены и валялись катушки ниток — творческий хаос в чистом виде. — Ну, показывай, что ты там накреативил. И давай сразу: с кем свиданка? — Модница видела его насквозь, как рентген. Она ловко подцепила кофр на крючок и жестом подозвала Вокса ближе. Тот, заливаясь неоновым румянцем, неловко засеменил к ней. — Я... Это просто встреча! Никакое не свидание! — буркнул Ви, но Вел лишь хмыкнула, мол, «рассказывай сказки кому-нибудь другому».       Молния на кофре с резким звуком поползла вниз. Взору предстало ало-черное викторианское чудо. Вельветт замерла, её рот непроизвольно приоткрылся от изумления. — Ну как? — с надеждой выдохнул Вокс.       Она молчала несколько секунд, переводя взгляд с вычурных воланов на приталенный жилет. — Это... как ты вообще умудрился собрать это сам? — Вел прищурилась, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — А теперь выкладывай, ради какого «старика» ты так вырядился? Иначе я вытяну это из тебя пытками!       Вокс тяжело вздохнул. Ну, по крайней мере, это можно считать высшим признанием её дизайнерского гения. Пусть и в такой агрессивной манере. — Я иду на встречу с Аластором. Не знаю, можно ли это назвать свиданием, но я, блять, чертовски старался! — Вокс выпалил это на одном дыхании.       Девушка замерла, и на её лице отразилось полное непонимание. Точно... Он ведь не обмолвился ей ни словом. Ни про их тайные встречи, ни про плен, ни про то, что его личный Ад превратился в личный Рай. Нужно будет вывалить на неё этот ворох сплетен позже. — А, точно, ты же не в курсе... Это тот самый красноволосый олень, которым я вам все уши прожужжал! — Как ты его откопал?! И какой он вообще в жизни? — Улыбка Вельветт мгновенно стала хищной, а в глазах зажегся режим «сплетница 80-го уровня». — Я многое не договаривал, Вел. Мы виделись всё это время... Короче, подробности потом! Мне нужно забрать его из этого помойного отеля и пойти гулять. Просто скажи: ему зайдёт? — Костюм — охуенный. Поверь, старик оценит. Он тебе за такие старания теперь по жизни должен. Как минимум — влюбиться по уши! — Девушка игриво подмигнула и легонько подтолкнула его к выходу. — А теперь проваливай, у меня работа не ждёт!       Ви благодарно расплылся в улыбке, схватил кофр и буквально вылетел из кабинета. Он был на седьмом небе. Он впечатлит Аластора! Своего Бога, свою жизнь, своё «всё». Эта мысль грела изнутри сильнее, чем пожар в Пентаграмме. Щёки вспыхнули ярко-бирюзовым неоном, но Вокс, не обращая на это внимания, молнией метнулся в свои покои.       Уже в комнате он начал вдохновленно переодеваться, используя провода как дополнительные руки для пущей скорости. Спустя пять минут всё было готово. Бордовый цвет сидел на нём на удивление эффектно. Вокс понимал — всё дело в безумном контрасте: синий и красный, лед и пламя. Вместе они смотрелись чертовски стильно. То, как он выглядит сейчас, казалось ему самым важным делом во всей Вселенной.       Напоследок, поправляя воротник перед зеркалом, он начал тихо напевать под нос знакомый электро-свинговый мотив:

— Welcome home... I'm gonna make you wish that you'd stayed gone...

      Где же он слышал эту мелодию? Кажется, она преследовала его всю жизнь.