Падший

      Оказавшись перед дверями отеля, Вокс замялся. Нервы натянулись, как высоковольтные провода. Сколько чертей там внутри? Как его примут? Оставят в покое или накинутся, словно голодные папарацци, засыпая вопросами? Тело окатило холодом, по рукам пробежала мелкая дрожь. Вдох... выдох... Нужно просто войти. В конце концов, у него же больше нет страха публики, верно?       Когтистая рука легла на массивную ручку. Тяжелое движение — и проход открыт. Вокс замер, ожидая чего угодно, но... ничего не произошло. Никто не бросился к нему с криками. Каждый продолжал заниматься своим делом. Хаск, как оказалось, протирал стаканы за стойкой. Бармен — ожидаемо. На диване развалился Энджел Даст, главная звезда Валентино. Паук увлеченно тыкал в телефон, делая вид, что вошедший его совершенно не интересует. Аластора нигде не было. Вот ведь чертовщина. — Вы не знаете, где Аластор? — уверенный, поставленный голос Вокса разнёсся по полупустому залу.       Даст мгновенно вскинул голову, застыв в немом изумлении от увиденного образа. Хаск лишь окинул теледемона взглядом и криво ухмыльнулся. — В своей комнате, небось. По крайней мере, отель он не покидал. Ну... я не видел, — буркнул бармен.       Вокс медленно двинулся вперёд, с брезгливым интересом разглядывая интерьер. Вельветт бы точно стошнило от этого декора. И что только этот олень нашёл в такой дыре? — Ну и местечко... — пробормотал себе под нос Медиа-магнат, подходя к дивану.       Энджел к этому моменту окончательно вжался в угол, прикрываясь телефоном как щитом и стараясь не отсвечивать перед разъярённым Оверлордом. — Аластор живёт на самом верхнем этаже, в комнате 606. Больше ничего не знаю.       Паук выдал информацию на автомате, явно желая, чтобы этот визит закончился как можно скорее. Воксу большего и не требовалось. Он довольно — на сей раз без капли злорадства — улыбнулся и направился к лифту. Палец нервно вдавил кнопку с нужной цифрой. К его удивлению, техника в этом захолустье работала исправно: лифт не скрипел, не барахлил и поднял его наверх подозрительно быстро.       Двери разъехались, и Вокса тут же обдало прохладным, резким ветром. Он поёжился, на миг зажмурившись, а когда открыл глаза — понял, что оказался на крыше. Пустое, ничем не защищённое пространство, продуваемое всеми ветрами Ада. Вдалеке, у самого края, застыл тёмный силуэт. В воздух поднимались тонкие струйки сигаретного дыма.       Теледемону не нужно было подходить ближе, чтобы узнать его. Острые уши, неправдоподобно тонкая талия... Чёрт, да одного силуэта было достаточно, чтобы сердце Винсента пропустило удар. Он двинулся вперёд — тихо, но стремительно. Ветер внезапно усилился, затушив сигарету Аластора. Вокс услышал раздражённое фырканье и возню в карманах — падший безуспешно пытался вновь высечь искру, но стихия была против.       Медиа-демон внезапно и сам почувствовал желание закурить, просто чтобы унять дрожь в руках. Он подошёл почти вплотную — так, чтобы игнорировать его присутствие стало невозможно. Бордовые зрачки Аластора медленно скользнули в сторону гостя. Лицо Радио-демона оставалось непоколебимым, пока он продолжал бороться с зажигалкой.       Внезапно к его лицу потянулся тонкий палец, на кончике которого плясал ярко-голубой электрический разряд. В глазах Вокса читалось немое «можно?». Аластор на мгновение замер, а затем едва заметно кивнул, склоняя голову к лазурному пламени.       Сигарета вспыхнула мгновенно. Но огонь не был привычно-алым — он горел ультрамарином, переливаясь бирюзой и белоснежными искрами. Сделав последнюю затяжку, Аластор щелчком отправил окурок куда-то в бездну Пентаграмм-Сити и повернулся к Медиа-Магнату всем телом.       Его улыбка была тонкой, почти призрачной, но в ней читалась искренняя благодарность. У Вокса по лицу тут же разлился жар. Он даже не пытался скрыть густой бирюзовый румянец. Какой смысл притворяться, когда они здесь одни, а Аластор и так знает о его одержимости? — Ты краснеешь, дорогой.       Вокс сглотнул. Разумеется, этот чёртов олень не мог промолчать. — Я знаю. Ты... ты закончил? Я имею в виду... гулять-то пойдём?       Вся былая уверенность Оверлорда испарилась. Он мямлил, как влюблённый мальчишка, не в силах связать и пары слов. Чёткие предложения рассыпались в прах, а в голове, перекрывая все сигналы, сиял лишь один образ. Его Бог.       Олень хранил молчание. Его улыбка медленно растягивалась, становясь всё шире, и Воксу казалось, что ещё секунда — и этот божественный смех обрушится на него, доводя слуховые сенсоры до экстаза. Но Аластор молчал. Он просто смотрел на теледемона с той самой неимоверной нежностью, которая сквозила в каждом изгибе его лукавой ухмылки.       Внезапно он подался вперёд. Расстояние сократилось до ничтожного сантиметра. Вокс чувствовал, как его системы выходят на критический уровень перегрева. Его буквально трясло. Неужели это реальность? Неужели это совершенное существо стоит так близко, что можно сосчитать искры в его глазах? Экран готов был вспыхнуть ослепительным сиянием, но Винсент до боли в процессоре сдерживал яркость, боясь, что лишний свет спугнёт этот момент.       Аластор дрожал не меньше. Его дыхание стало судорожным, рваным, а лицо пылало густым винным румянцем. Он не верил самому себе. Не верил, что стал героем одной из тех сцен, за которыми сотни лет наблюдал сквозь ангельские облака. Его ладони — сначала одна, затем вторая — осторожно легли на края монитора, очерчивая границы чужого лица.       Он не хотел останавливаться. Повинуясь мягкому порыву, Аластор приник губами к раскалённому стеклу, и его глаза закрылись сами собой. Вокс подался навстречу, отвечая на этот жест всем своим существом.       Поцелуй был нежным, тягучим. На вкус Медиа-Магнат оказался чистой клубникой — не приторной, а деликатно присыпанной сахарной пудрой, которая ласково ощущалась на языке. Аластор же отдавал черникой: насыщенной, сладкой, с едва уловимыми терпкими нотками. Казалось, тронь его сильнее — и вместо алой крови брызнет густой тёмно-фиолетовый сок.       Они не хотели прерываться. Хотели застыть в этой вечности на двоих. Но воздух заканчивался, а время неумолимо требовало продолжения. Когда они наконец неловко отстранились друг от друга, оба тут же отвели взгляды. В этом дуэте повис немой вопрос: кто они теперь? Партнёры? Возлюбленные? Друзья с привилегиями? Или всё те же непримиримые враги?       Идиллия была странной, неловкой, но невероятно насыщенной. В воздухе, перемешиваясь с запахом озона и серы, всё ещё витал аромат черники и клубники, оставшийся на их губах. — Ты вкусный, — выпалил Вокс первое, что пришло в его перегретую голову.       В воздухе внезапно рассыпался смешок. Аластор прыснул в ладонь, пытаясь скрыть нахлынувшее веселье, но не выдержал и расхохотался. Его смех был невероятно бархатистым — истинная услада для сенсоров Вокса. В нём не было ни капли злорадства, надменности или привычного ехидства. Совсем наоборот: он звучал искренне и мягко.       Вокс расплылся в улыбке до самых ушей и зашёлся смехом вместе с ним. Они хохотали над этой нелепой фразой, не в силах остановиться, пока ноги сами не подкосились. Оба присели прямо на карниз крыши. Радио-демон всё ещё прижимал руку к губам, а Винсент, не таясь, вцепился в его плечо, смеясь во всё горло. — О-ох... Ну и глупость же ты сморозил, mon cher, — Аластор начал постепенно успокаиваться, хотя в его голосе всё ещё дрожали весёлые искорки. — Первое, что в голову пришло, клянусь! — Ха! Знаешь, ты тоже... недурён. Клубничный привкус — весьма любопытная деталь.       Вокс продолжал сиять, глядя на партнёра во все глаза. Его голова медленно, почти гипнотически, опустилась на колени Аластора. Олень не шелохнулся, принимая этот жест. Ви устроился поудобнее, уложив корпус своего монитора на его ногах так, чтобы снизу вверх смотреть на своё личное Божество. — Кто мы теперь друг другу? — в голосе Теледемона надежда боролась с отчаянием. Он до смерти боялся услышать, что всё это — лишь мимолётный эксперимент или дружеская выходка.       Но Аластор лишь ласково улыбнулся, наклоняясь к его лицу так близко, что их дыхание снова смешалось. — Партнёры. Если ты, конечно, этого хочешь. — Хочу, — не раздумывая, выдохнул Вокс.       На языке жглась фраза. Последняя, самая важная, которую он мечтал сорвать с губ, но та застряла в горле колючим комом. Трудно. Чертовски трудно быть честным. — Я... я люблю тебя. Очень.       Аластор отвел взгляд, его уши тут же поджались к голове. Вид у него был не печальный, скорее... встревоженный. Озабоченный чем-то глубоко внутри.       Падшему ангелу тоже было не по себе. Он не привык к таким словам. Простое «Я тебя тоже люблю, Вокс» костенело во рту, отказываясь превращаться в звук. С каких пор обычное предложение стало непосильной ношей? От его признания на душе стало не просто тепло — горячо, почти до ожога. Щёки пылали. Он отчаянно хотел вызвать у партнёра ту же реакцию, но слова предательски буксовали. — Je t'aime aussi, Вокс, — фраза вырвалась сама собой, на родном языке, который всегда был его щитом и убежищем. Хоть так. — Что ты сказал? — в голосе теледемона смешались искреннее удивление и жгучий интерес. — Догадайся, mon étoile bleue, — Аластор загадочно сощурился.       Вокс лишь довольно улыбнулся. На экране проступил мягкий лазурный свет — согревающий и спокойный. — Это какое-то прозвище, да? Тогда ты будешь... Hirsch.       Аластор не возмутился. Напротив, он лишь хмыкнул, принимая это немецкое прозвище коротким кивком. На крыше воцарилась уютная тишина. Олень лениво перебирал пальцами антенны Вокса, и тот был совершенно не против. Постепенно Теледемон начал вещать. Сначала он рассыпался в комплиментах о великолепии Аластора, потом неведомым образом переключился на повадки акул, а под конец и вовсе забрел в дебри астрологии.       Красноволосому, к собственному удивлению, эта бесконечная болтовня совсем не надоедала. Наоборот. В груди разливалась тихая, кристальная радость. Он слушал, как Вокс рассуждает обо всем и вся, и ловил себя на мысли, что готов слушать этот голос до конца своих дней.

Должно быть, это она и есть. Любовь.

***

— Аластор тут? — Чарли снова влетела в зал, бросая вопрос в пустоту в надежде на хоть какой-то внятный ответ. — Его всё ещё нет, принцесса. Слушай, Чарли, завязывай уже. Он не выходил из здания, значит, где-то бродит. Смысл так дёргаться? — Энджелу уже порядком осточертело, что Шарлотта последние полчаса носится по отелю как заведённая.       Сначала она просто хотела выведать его мнение о декоре для комнаты совместной терапии, но, не обнаружив оленя ни в 606-й, ни в комнате персонала, ни вообще где-либо, впала в настоящую панику. Изначальная цель вылетела у неё из головы — теперь ей просто нужно было найти этого демона, который своим исчезновением сводил её с ума. — Энджел, я знаю, что у вас с Аластором всё сложно, но неужели ты не понимаешь? Я переживаю за него так же, как за любого из вас! — В голосе Чарли задрожали нотки искреннего страха. — Я бы точно так же искала тебя, если бы ты пропал, не сказав ни слова. Он обещал предупреждать меня, если уходит, а Аластор очень трепетно относится к своим обещаниям!       Энджел, услышав это, невольно смягчился и прикрыл глаза, пряча мимолётную улыбку в экране телефона. Чёрт, а ведь приятно осознавать, что в этом гадюшнике есть кто-то, кто поднимет на уши весь Ад, если ты внезапно испаришься. — Проверь шестой этаж ещё раз. Или загляни на крышу. Мало ли, вдруг нашему «радио-дедушке» захотелось глотнуть свежего воздуха.       Чарли буквально просияла. Крыша! Она совсем забыла про неё. Туда редко кто заглядывал — карниз был предательски низким, и свалиться оттуда в объятия бездны было проще простого. Пускай она и настаивала на установке решёток, как-то до этого вечно не доходили руки. — Точно, крыша! Спасибо, Энджел! — крикнула она уже на бегу.       Паук лишь лениво кивнул, не отрываясь от устройства. Принцесса же, полная энтузиазма, ворвалась в лифт и принялась почти судорожно вколачивать палец в кнопку, словно это могло заставить кабину двигаться со скоростью света. Клавиша послушно отозвалась жёлтым светом.       Минуты ожидания тянулись странно: время для перевозбуждённой Чарли одновременно и замерло, и летело на всех парах. Она замерла у дверей махины, готовая в любой момент штурмовать последний рубеж.       Со временем энтузиазм угасает, и Шарлотта осознает: прошло уже десять минут, а лифт не сдвинулся ни на йоту. Их подъемник был высокотехнологичным и быстрым, так что даже пара минут ожидания казалась аномалией. Застрял? — пронеслось в голове. Не желая терять время на починку техники, Чарли бросается к лестнице. Сейчас демон-олень для неё — приоритет номер один.       Она взлетает по ступеням, почти не чувствуя усталости. Тело переполнено решимостью, а этажи пролетают мимо в каком-то безумном марафоне. Наконец, она добирается до двери седьмого этажа. На ручке болтается её записка — наивная просьба передумать тех, кто пришел сюда за «последним прыжком». В Аду, где грешники регенерируют, а Оверлорды и вовсе бессмертны, это выглядело глупо, но Чарли не могла иначе. Она верила, что доброе слово поможет хоть кому-то.       Дверь распахивается, и её тут же окатывает холодный воздух Пентаграммы. Принцесса вздрагивает, но упрямо шагает вперед. Вокруг — оглушающая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Сегодня в Аду необычно зябко.       Девушка озирается, надеясь увидеть знакомый силуэт. Но взору не предстает даже тень. Площадка пуста. Не теряя надежды, она обходит каждый угол, заглядывает за выступы, до последнего веря, что Аластор просто скрывается в тенях. Но реальность бьет наотмашь: здесь его нет.       В голове остается лишь одна идея — безумная и пропитанная отчаянием. Позвонить Воксу. В лучшем случае Аластор действительно с ним. В худшем — Ви поднимет на уши весь город, но отыщет этого «красного придурка».       Дрожащая рука нашаривает в кармане телефон. Экран слепит яркостью, в списке контактов мелькают лица: Семь Грехов, папа, мама, Вэгги... Добравшись до номера Вокса, она нервно смахивает влево. Экран окрашивается в янтарный, ладонь прижимает устройство к уху. Гудки кажутся бесконечными, каждая секунда ощущается как пытка. Внутри всё горит от тревоги.       Внезапно в трубке раздается бархатный голос Вокса. — Здравствуй, принцесса. Что-то нужно? — интонация Вокса сочилась насмешкой и пассивной агрессией. Но Шарлотта пропустила это мимо ушей. Сейчас было не до обид. — Привет, Вокс! Слушай, а Аластор не с тобой? Его нигде нет в отеле, а он обещал предупреждать, если уходит надолго... — В ответ из трубки донеслось раздражённое фырканье. — Да, он со мной. Мы застряли в лифте. В твоём, мать его, отеле! И здесь нет ни одной, сука, камеры, чтобы я мог просто выкачаться по сети и забрать Ала с собой.       Тон Ви мгновенно обрёл смысл. Чарли засыпала его извинениями, но Медиа-демон лишь рыкнул, чтобы она поторопилась, и бросил трубку. Принцесса пулей вылетела с крыши. Она не бежала — она буквально скользила по лестнице, охваченная невероятной спешкой. Ни одной запинки, ни одного падения — чистый адреналин.       Оказавшись в холле, Чарли замерла. Что делать дальше? Мысли путались. Вэгги? Она поможет успокоиться. Но кто починит эту махину? Вельветт! Она точно не оставит своего в беде. Руки снова вцепились в телефон. — Привет, Вел... — Что надо? — Тон Вельветт был резким, как удар хлыста. — Ты можешь прислать механиков? Лифт застрял... — Боже, что у вас там опять? — послышалось недовольное цоканье. — Сорян, что я такая злая, мои модели сегодня ведут себя как полные уебаны. — Вокс и Аластор застряли там вместе. И ничего, я понимаю, — выпалила Чарли на одном дыхании.       Тишина. Затем тяжелый вздох дизайнерши: — Как этот придурок умудряется... Ладно, жди, скоро будут. Позвони, как выберутся, красотка. Услышимся.       Гудки. Что ж, помощь уже в пути.

***

— Ну что? — томно протянул Аластор, вальяжно устроившись прямо на полу лифта.       Вокс сидел рядом, скрестив руки на груди. От него исходили почти физически ощутимые волны ярости, а воздух вокруг него едва ли не искрился от статики. — Чарли сказала, что разберётся. Сука, чёрт бы побрал их ёбанные лифты... — Олень уже почти привык к тому, что в моменты злости словарный запас Вокс на три четверти состоял из отборного мата.       Они провели в этой железной коробке больше получаса. И с каждой минутой терпение Медиа-Магната истончалось. — Mon étoile bleue, успокойся. Скоро выберемся, — Аластор, несмотря на внутреннее раздражение, попытался урезонить партнёра, который уже дважды порывался разнести кабину в щепки.       Чёрно-алая ладонь легла на плечо Вокса. Тот мгновенно обмяк, и всё напряжение будто испарилось под этим коротким прикосновением. — Прости, Ал. Я просто, блять, в бешенстве от этого объёбанного отеля... Кроме тебя, конечно. Ты-то тут ни при чём.       Аластор тихо хихикнул. Было забавно и даже мило наблюдать, как Вокс старательно выводит его из-под удара своего гнева, боясь задеть ненароком. — Ничего, мой дорогой. — Слушай, давай прикончим парочку грешников, когда выберемся? Мне жизненно необходимо выпустить пар. — Как скажешь, — легко согласился олень.       Раньше он бы препирался часами, просто из вредности. Но сейчас, когда Теледемон о чём-то просил, отказывать не хотелось. Даже если это была шутка. Между ними воцарилась уютная, густая тишина. Оставалось только ждать, когда их вызволят, и Вокс сможет вдоволь наораться на монтажников этого корыта.       Аластор придвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись. Бордовая голова с мягкими ушками опустилась на плечо возлюбленного. Медиа-демон вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, позволяя Радио-демону продолжить этот момент нежности. Когтистая рука собственническим жестом легла на тонкую талию Ала, притягивая его к себе.       Глаза обоих закрылись. Тишина и мерный гул застрявшего лифта погрузили их в сонное оцепенение, даря долгожданное спокойствие в тёплых объятиях небытия.