Верни её любой ценой

Этери проснулась от того, что постель рядом была пуста. Она резко села, огляделась. Жени не было. Сердце пропустило удар. Она нащупала телефон на тумбочке. Ни одного сообщения. Она сидела на кровати, сжимая телефон, чувствуя, как паника поднимается внутри. Ушла. Передумала. Испугалась. Она знала, что так будет. Знала, что это ошибка. Знала... Телефон пиликнул. «Не переживай) Уехала рано, костюм забрать. Встретимся на шоу» Этери выдохнула. Прижала телефон к груди. Она чувствовала себя глупо. Испугалась, что та ушла. Что это была ошибка. Что Женя передумала. Она встала, прошла в ванную. В зеркале отражалась женщина, которая не спала всю ночь. Этери усмехнулась. Она не жалела. На шоу Женя примчалась за полчаса до своего выхода, запыхавшаяся, с огромным пакетом. Этери стояла за кулисами, разговаривала с Даниилом. — Прости, — сказала Женя, подбегая. — Там такая очередь была. — Ничего, — ответила Этери. — Костюм? — Да. Смотри. Она достала костюм — красно-чёрный, яркий, с глубоким вырезом на спине для их с Даней номера.  Этери смотрела на него, на Женю, а потом подошла ближе и прошептала на ухо. — Это слишком сексуально, особенно потому что ты будешь танцевать с ним. — Я буду думать о вчера, — сказала Женя. Этери хотела ответить, но в этот момент в коридоре появился Марк. Он шёл прямо к ним. — Жень, — сказал он, подходя. Женя обернулась. Её лицо изменилось. — Марк. — Можно поговорить? — Нам не о чем говорить. — Жень, пожалуйста. — Я уже все тебе вчера сказала. Она хотела уйти, но Марк шагнул к ней, встал на пути. — Почему ты не отвечала? Я звонил, писал. Ты просто написала «нам надо расстаться» и всё. Я имею право знать, из-за чего. — Марк, не надо. — Из-за чего, Жень? — он смотрел на неё в упор. — Кто это? Кто? — Не здесь. — А где? Ты мне должна объяснить. Женя смотрела на него. Потом перевела взгляд на Этери. Та стояла в стороне, не вмешивалась. Женя выдохнула. — Я полюбила другого, — сказала она. Марк замер. — Что? — Я полюбила другого человека. Давно. И не могу больше врать себе. И тебе. Прости. Она развернулась и ушла, оставив Марка в коридоре. Он смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Этери смотрела на него. В её глазах не было злости. Только спокойствие. — Не смотри на меня так, — сказал Марк. — Я не смотрю. — Вы... вы... — он не договорил, развернулся и ушёл. Номер Жени и Даниила был страстным, опасным, красивым. Они скользили по льду как одно целое, и весь зал смотрел только на них. Этери стояла за кулисами, смотрела на Женю. На её спину, на руки, на улыбку. Она была красивой. Своей. Наконец-то своей. Когда номер закончился, зал аплодировал стоя. Женя подъехала к бортику, тяжело дыша. Даниил обнял её, что-то сказал на ухо, она улыбнулась. Этери ждала. После выступления в микст-зоне было шумно. Фигуристы отвечали на вопросы журналистов, кто-то смеялся, кто-то серьёзно разбирал прокаты. Женя стояла рядом с Елизаветой Туктамышевой, отвечала на вопросы о своём номере. Рядом Макар Игнатов что-то рассказывал о своих прыжках. Марк стоял в нескольких метрах, давал интервью. Журналисты уже знали новость — они с Женей расстались. Кто-то из них решил спросить прямо. — Марк, правда, что вы расстались с Евгенией Медведевой? Марк медленно повернулся к Жене. На его лице была неприятная, насмешливая улыбка. — Да, — сказал он. — Мы расстались. Женя замерла. Вокруг зашептались. Журналисты переглянулись. — А в чём причина? — спросил кто-то. Марк усмехнулся. Не отводил взгляда от Жени. — Оказалось, что она намного ближе к своему тренеру, чем ко мне, — сказал он. — Если вы понимаете, в каком плане. Тишина стала оглушительной. Женя почувствовала, как кровь приливает к лицу. Журналисты защёлкали камерами, кто-то вытащил диктофоны. Туктамышева рядом с ней замерла, не зная, что сказать. Женя медленно повернулась к Марку. Её глаза горели. Она уже через секунду оказалась рядом с ним. — Какого хрена ты это говоришь? — спросила она, голос дрожал от ярости. — Правду говорю, — ответил Марк. — Тебе не нравится? — Ты ничего не знаешь. — Знаю. Знаю, что ты использовала меня. Знаю, что ты врала мне. Знаю, что когда ты была со мной, ты думала о ней. Они пробовали говорить тихо, но это не особо получалось. Журналисты были в шоке. — Евгения, прокомментируйте! — Женя, кого он имеет виду? Почему он сказал «ней»?  — У вас роман в вашим тренером Тутберидзе? Женя шагнула ещё ближе к Марку. — О, смотри, а им нравится! Рассказать? Или сами догадаются? — Заткнись, — сказала она. — Или что? Она схватила его за плечи, дёрнула. Марк усмехнулся, схватил её за руку, сжал так, что она поморщилась. — Пошли, — сказал он. — Отпусти! — Пошли, я сказал! Ты хотела обсудить! Или хочешь тут? Он потащил её за собой, не слушая криков. Журналисты двинулись за ними, но Марк рванул в боковой коридор, быстро, резко. Женя пыталась вырваться, но он держал крепко. Они свернули за угол, пробежали мимо пустых гримёрок. Марк толкнул одну из дверей — заперто. Рванул дальше. Вторая дверь поддалась. Он втолкнул Женю внутрь, захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал, как выстрел. Этери стояла у катка, разговаривала с Даниилом. Она чувствовала, что что-то не так. Женя пропала. — Где Женя? — спросила она. — К журналистам пошла, — ответил Даниил.  — Что-то её давно нет. Я пойду, посмотрю где она. — Я с тобой. Этери пошла в сторону микст-зоны. Даниил за ней. В коридоре было шумно. Кто-то из сотрудников пробежал мимо, кто-то кричал. Этери ускорила шаг. У самой микст-зоны никого не было, но за кулисами доносились разные звуки. Там был переполох. Журналисты толпились в конце коридора, кто-то снимал на телефон. Макар Игнатов стоял у двери,  пытаясь подобрать ключи, кто-то из охраны уже бежал с монтировкой. Туктамышева заметила Этери и побежала к ней. — Лиза, — сказала Этери, подходя. — Что происходит? — Этери Георгиевна, — Лиза пыталась быстро объяснить. — Там... Марк увёл Женю. Они закрылись в той комнате. — Что? Кто? Где? — Там. Лиза показала на дверь в конце коридора. Этери посмотрела туда. Из-за двери доносились глухие звуки, чьи-то голоса. Она не понимала, что происходит, не могла разобрать слов. А потом она услышала Женю. — Наглая сука, — донёсся голос Марка из-за двери. — Ты думаешь, я позволю тебе уйти просто так? — Отпусти, — голос Жени был глухим. — Не отпущу. Ты использовала меня. Играла со мной. А теперь хочешь, чтобы я просто исчез? — Марк, отпусти, больно! Этери рванула к двери. — Отойдите! — крикнула она. Журналисты расступились. Она достала связку ключей, руки дрожали. Она перебирала ключи, один за другим, проклиная себя за то, что не помнит, какой подходит. — Ну же, — прошептала она. Он сжал её руку сильнее. Женя попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но он перехватил и её. — Марк! Отпусти! Пожалуйста ! — крикнула она.  — Тебе больно? — усмехнулся Марк. — А мне? Ты думала, мне не больно? Когда ты смотрела на неё, когда ты думала о ней, когда... — Заткнись! — Женя дёрнулась, пытаясь вырваться. — Ты ничего не знаешь! — Знаю, что ты использовала меня. Знаю, что ты врала мне. Знаю, что... — Хватит! — Ты думаешь, она тебя любит? — прошипел он. — Ты для неё вещь. Игрушка. — Не смей! — Что? Правда глаза режет? Она тебя выбросит, как только надоешь. Как выбросила тогда. Как выбросила всех. — Заткнись! — крикнула Женя, пытаясь вырваться. Он схватил её за волосы, прижал голову к стене. — Смотри на меня, — сказал он. — Смотри, когда я говорю. Женя смотрела на него. В её глазах была ненависть, боль, что-то ещё. — Ты жалкий, — сказала она. — Ты думаешь, что можешь меня удержать? Что можешь заставить меня остаться? Ты никто. Ты был никем. Ты останешься никем. Марк замахнулся. Женя не закрыла глаза. Она уже была готова к удару. но вдруг… Этери нашла нужный ключ. Вставила в замок. Повернула. Дверь распахнулась. Внутри было темно. Марк стоял над Женей. Его рука была занесена для удара. Женя сидела на полу, прижавшись спиной к стене, её руки были в красных следах от его пальцев. Она не плакала, но глаза были полны слёз. Она смотрела на Марка снизу вверх, и в её взгляде была такая усталость, такое бессилие, что у Этери всё оборвалось внутри. Этери влетела внутрь. Она схватила Марка за плечо, рванула на себя. Откинула от Жени. — Ублюдок! Ты что себе позволяешь?! — крикнула она. — Не лезьте, — прошипел Марк. — Убирайся, — сказала Этери. — Пока я не вызвала полицию. Марк смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Женю. — Пришла твоя старая шлюха, радуйся, — сказал он. Женя молчит. Он развернулся и вышел. Журналисты расступились, давая ему дорогу. Камеры щёлкали, кто-то задал вопрос, но Марк не ответил. Этери подбежала к Жене, опустилась на колени, взяла её лицо в ладони. — Женя… Молчание — Смотри на меня.  Молчание — Ты как? — Нормально. — Он тебя тронул? Женя посмотрела на свои запястья, где алели следы от его пальцев. — Всё нормально. — Женя... — Я просто хочу домой, — прошептала Женя. — Пожалуйста. Домой. Этери. Этери обняла её, прижала к себе. Журналисты всё щёлкали, кто-то пытался протиснуться ближе. — Всем выйти! — крикнул Даниил, появившись в дверях. — Выйти сейчас же! Он начал выталкивать журналистов, закрывая их спиной от Жени. Туктамышева помогала, Макар Игнатов оттеснял самых настойчивых. Этери подняла Женю, обхватила за плечи, повела к выходу. — Идём, — сказала она. — Идём, я рядом. Они шли по коридору, и камеры всё ещё щёлкали, вспышки били в спину, кто-то кричал вопросы, но Этери не слышала. Она видела только Женю. Её руки, её запястья, её глаза, полные слёз, которые она так и не пролила.  В машине они молчали. Женя смотрела в окно, прижимая руки к груди. Этери вела, сжимая руль. Ночь была тёмной, фонари проплывали мимо, оставляя светлые полосы на мокром асфальте. — Ты как? — спросила Этери. — Нормально. — Врёшь. — Немного. Этери остановилась на светофоре. Женя почувствовала, как дрожат её руки на руле. Она повернулась. — Этери? Этери не ответила. Её лицо было напряжено, губы сжаты. А потом Женя увидела — по её щеке скатилась слеза. Потом ещё одна. Этери плакала молча, не издавая ни звука. — Этери, — Женя коснулась её руки. — Что случилось? — Я опять тебя подвела, — голос Этери дрогнул. — Из-за меня тебе опять плохо. Из-за меня ты пострадала. — Нет... — Если бы я не... если бы я не вернула тебя, если бы не влезла, если бы... — она замолчала, сжимая руль. — Ты была бы счастлива. С ним. Или с кем-то другим. Ты была бы свободна. А я... я сделала тебя своей. И теперь тебе больно. — Этери... — Я не умею иначе. Я не умею любить, чтобы не делать больно. Я не умею быть мягкой. Я не умею... Она не договорила. Женя взяла её лицо в ладони, повернула к себе. — Посмотри на меня, — сказала она. Этери смотрела на неё. Глаза красные, на щеках слёзы. Женя вытерла их большими пальцами. — Ты не виновата, — сказала она. — Ни в чём. Слышишь? — Женя... Они смотрели друг на друга. Слёзы текли по лицам, но они не вытирали их. — Я люблю тебя, — сказала Женя. — Я всегда любила. Только тебя. Он был моей ошибкой. Моей большой ошибкой. Но сейчас я тут. С тобой. И другого мне не надо. — Женя. — Этери взяла её руки в свои. — Я люблю тебя. Женя улыбнулась сквозь слёзы. Этери улыбнулась в ответ. Они сидели на светофоре, держась за руки, и им было всё равно, кто смотрит. Этери наклонилась, поцеловала её. Медленно, нежно, как будто впервые. Женя ответила. Её руки обвили шею Этери, прижали ближе. Сзади засигналили. Этери отстранилась, улыбнулась. — Поехали домой, — сказала она. — Поехали. Она взяла Женю за руку, повела машину. Они ехали домой. Вместе.