Верни её любой ценой

Женя сидела на скамейке в раздевалке, сжимая в руках телефон. Этери ушла. Сказала: «Беги к Марку». И ушла. Даже не обернулась. Женя не побежала. Она сидела, чувствуя, как колотится сердце, как горят бёдра там, где её касалась Этери, как губы помнят её дыхание. Она ненавидела её. Ненавидела за то, что та сделала. За то, что вернула. За то, что сказала правду. За то, что заставила её чувствовать. Она открыла телефон. Нашла номер Орсера. Нажала вызов. Гудки. Один, два, три. — Answer, — прошептала она. — Answer, you bastard. (Ответь. Ответь, ты, ублюдок.) Четвёртый. Пятый. — Hello? — голос Орсера звучал сонно. (Алло?) — It's me, — сказала Женя. — Zhenya. (Это я. Женя.) — Zhenya? What time is it? (Женя? Который час?) — I don't care what time it is, — голос Жени дрожал от злости. — You're going to answer me. How much did she pay you? (Мне всё равно, который час. Вы мне ответите. Сколько она вам заплатила?) Орсер молчал. — How much, Brian? — повторила Женя. — I want to know my price. (Сколько, Брайан? Я хочу знать, сколько я стою.) — Zhenya, it's not about money, — сказал он. (Женя, дело не в деньгах.) — Then what is it about? She came to you, didn't she? Before you kicked me out. (Тогда в чём дело? Она приезжала к вам, да? Перед тем, как вы меня выгнали.) — Yes, — сказал Орсер. — She came to me. (Да. Она приезжала ко мне.) — When? (Когда?) — A week before... before I told you to leave. (За неделю до... до того, как я сказал тебе уехать.) — A week, — повторила Женя. — A whole week before. And you didn't say anything. (Неделю. Целую неделю. И вы ничего не сказали.) — I thought she came to talk about the World Championships. About the upcoming season. But she came with a folder. (Я думал, она приехала поговорить о чемпионате мира. О предстоящем сезоне. Но она приехала с папкой.) — What was in the folder? (Что было в папке?) — Contracts. Sponsors. Closed camps. Everything I could ask for. (Контракты. Спонсоры. Закрытые сборы. Всё, что я мог бы попросить.) — And what did she want in return? (И что она хотела взамен?) Орсер помолчал. — I thought she wanted me to keep my students away from her competitions. To stop competing against her. But she... — он замолчал. (Я думал, она хочет, чтобы я убрал своих учеников с её соревнований. Чтобы я перестал с ней конкурировать. Но она...) — What? (Что?) — She wanted you, Zhenya. That's all she wanted. You. (Она хотела тебя, Женя. Это всё, что она хотела. Тебя.) Женя сжала телефон. Пальцы побелели. — And you agreed. (И вы согласились.) — I couldn't refuse. The offer was... too good. But that's not why I did it. (Я не мог отказаться. Предложение было... слишком хорошим. Но не поэтому я это сделал.) — Why then? (А почему?) — You were not happy here, Zhenya. You were not happy at all. (Ты не была счастлива здесь, Женя. Совсем не была счастлива.) — And you know where I'm happy? (А вы знаете, где я счастлива?) — I've been coaching for many years, — сказал Орсер. — I've seen many skaters, many coaches. But what's between you and her... I've never seen anything like it. (Я тренирую много лет. Я видел много фигуристов, много тренеров. Но то, что между тобой и ей... я никогда не видел ничего подобного.) — You don't know anything. (Вы ничего не знаете.) — I see the fire, Zhenya. When you skate, when you look at her. There's something there that I can't give you. That no one can give you. (Я вижу огонь, Женя. Когда ты катаешься, когда смотришь на неё. Там есть то, что я не могу тебе дать. Что никто не может тебе дать.) Женя молчала. Орсер ждал. — You need to be with her, — сказал он. — You needed to go home. (Тебе нужно быть с ней. Тебе нужно было вернуться домой.) — I hate her, — прошептала Женя. (Я ненавижу её.) — I know. But you love her too. And she loves you. That's the truth. (Я знаю. Но ты и любишь её. И она любит тебя. Это правда.) Орсер замолчал. Женя молчала. Потом он сказал: — Go home, Zhenya. Go to her. (Иди домой, Женя. Иди к ней.) Он повесил трубку. Женя сидела, сжимая телефон. В голове крутилось: «Тебе нужно быть с ней. Иди домой. Иди к ней». — Нет, — сказала она в пустоту. — Я не пойду. Не сейчас. Она встала, натянула куртку, вышла на улицу. Такси остановилось у знакомого клуба. Женя вышла, зажмурилась от ярких огней. Музыка доносилась изнутри, и она пошла на звук, чувствуя, как тело требует движения, забытья, чего-то, что заглушит голос в голове. Внутри было шумно, тесно, жарко. Женя пробралась к бару, заказала коктейль. Выпила залпом. Потом ещё. Потом подумала: «К чёрту всё». И заказала что-то крепче. Она пила, чувствуя, как алкоголь разливается по телу, как мысли становятся мягче, как боль уходит на второй план. Потом она встала на барную стойку. Высоко, красиво, под светом софитов. Ей было всё равно, кто смотрит. Она танцевала, чувствуя ритм, чувствуя свободу. Руки вверх, бёдра в такт, глаза закрыты. Ей казалось, что она летит. Что она может всё. Что она никому ничего не должна. Кто-то крикнул, кто-то засвистел. Женя не слышала. Она была в своей стихии. Она спустилась, когда ноги начали подкашиваться. Телефон пиликнул. Марк. Несколько сообщений, которые она не читала. Она открыла диалог, набрала: «Нам надо расстаться». Отправила. Не стала ждать ответа. Убрала телефон. Она заказала ещё. Потом ещё. Голова кружилась, язык заплетался. Она знала, что не сможет доехать сама. Нашла в контактах Даниила. Нажала вызов. — Дань, — сказала она, когда он ответил. — Забери меня. Пожалуйста. — Жень? Ты где? Ты пьяна? — В клубе. Не помню, как называется. Забери, пожалуйста. Даниил Маркович, ну Даня... — Я не могу, — сказал Даниил. — Я за городом. Не доеду. — Дань... — Ладно, — вздохнул он. — Сейчас кого-нибудь позову. Сиди там, ладно? Не уходи. — Хорошо, — сказала Женя. Она сбросила вызов, поставила телефон на барную стойку. Выпила ещё немного. Потом решила, что хватит. Пора приходить в себя. Через тридцать минут Она вышла на танцпол. Музыка была другой, медленнее, но всё ещё громкой. Женя закрыла глаза, позволила телу двигаться. Она чувствовала, как алкоголь отступает, как мысли проясняются, как сердце бьётся ровнее. Она хотела отдаться танцу. Хотела забыть. Хотела почувствовать себя живой. Кто-то подошёл сзади. Женя не обернулась. Она чувствовала тепло, близость, ритм. Руки легли на её талию — сильные, уверенные, тёплые. Женя вздохнула, прижалась спиной к чужой груди. Ей казалось, что она знает эти руки. Но она не открывала глаза. Не хотела знать. Не хотела смотреть. Руки скользнули выше, по её бёдрам, по талии, по рёбрам. Женя наклонила голову, чувствуя дыхание на своей шее. Её волосы упали на плечи, и незнакомец заправил их, открывая шею. Губы коснулись кожи — горячие, влажные. Женя выдохнула, отдаваясь движению, отдаваясь этому телу, этим рукам, этому дыханию. Она чувствовала, как её ведут, как прижимают сильнее, как вплетают в танец. Ей казалось, что она плывёт. Что это какой-то странный, красивый сон. Человек за её спиной двигался уверенно, жадно. Рука скользнула по её животу, задержалась, прижала к себе. Женя чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с чужим, как дыхание сбивается, как тело подчиняется ритму. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Не хотела знать, кто это. Не хотела, чтобы реальность разрушила этот момент. Губы снова коснулись её шеи — медленно, чувственно. Женя выдохнула, запрокинула голову. Ей казалось, что она тонет. Что она хочет тонуть. Что она готова отдаться этому человеку, этим рукам, этому дыханию. Она чувствовала себя желанной. Нужной. Живой. Она медленно повернулась. Всё ещё не открывая глаз. Всё ещё не желая знать. Её руки скользнули по плечам незнакомца, по груди, по шее. Кожа была гладкой, знакомой. Женя замерла. Она открыла глаза. Перед ней стояла Этери. Чёрные джинсы, чёрный свитер, волосы распущены. Глаза — тёмные, голодные, насмешливые. Она смотрела на Женю, и в этом взгляде было всё — и ярость, и желание, и то, что Женя боялась назвать. — Ты? — прошептала Женя. — А ты кого ждала? Марка? Женя не ответила. Она смотрела на неё, чувствуя, как колотится сердце. Этери стояла так близко, что можно было дотронуться. Её руки всё ещё были на талии Жени, сжимали, не отпускали. — Даня сказал, что не может, — сказала Женя. — Я знаю. Я сказала, что поеду. — Зачем? — Чтобы забрать тебя. Чтобы ты не наделала глупостей. — Глупостей? — Женя усмехнулась. — Ты уже всё сделала. Ты вернула меня. Ты купила меня. Что ещё? — Заткнись, — сказала Этери. — Или что? Снова выгонишь? Снова сделаешь вид, что меня нет? Этери смотрела на неё. Женя смотрела в ответ. В её глазах была ненависть, боль, что-то ещё. Что-то, от чего у Этери перехватило дыхание. — Ты пьяна, — сказала Этери. — Да. И что? — Ничего. Женя схватила её за плечи, притянула к себе. Поцеловала. Жёстко, жадно, с ненавистью, с любовью, с тем, что копилось годами. Этери ответила. Её руки вцепились в куртку Жени, прижали к себе. Они целовались посреди танцпола, не видя никого вокруг. Этери толкнула её к стене, прижала бедром, впилась губами в её губы, в шею, в ключицы. — Ты моя, — прошептала она. — Твоя. — Ты всегда была моей. — Всегда. Этери взяла её за руку, повела к выходу. Женя шла, не чувствуя ног. Она знала, что это ошибка. Знала, что это больно. Знала, что это неправильно. Но она не хотела останавливаться. Не хотела думать. Она хотела только её. Машина Этери неслась по ночной Москве. Женя сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, как мысли становятся тяжелее. Этери вела молча, сжимая руль, не глядя на неё. — Ты трезвая? — спросила Этери, когда они остановились на светофоре. — Почти. — Почти не считается. — Я в порядке. — Ты в клубе танцевала на барной стойке. — Красиво? Этери повернулась к ней. В глазах — что-то тёмное, опасное. — Не смей больше так делать. — Или что? — Или я приеду и заберу тебя. Как сегодня. — А если я хочу, чтобы ты забирала? Этери не ответила. Светофор загорелся зелёным, машина рванула вперёд. Квартира Этери встретила её тишиной и полумраком. Женя скинула куртку, прошла в ванную. Закрыла дверь, прислонилась к стене. В голове крутилось: «Ты моя. Ты всегда была моей». Она включила воду. Холодную. Встала под душ, чувствуя, как ледяные струи бьют по телу, как отрезвление возвращается, как мысли становятся яснее. Она думала об Этери. О её руках на своей талии. О её губах на своей шее. О том, как она сказала: «Ты моя». Она закрыла глаза. Вспомнила, как Этери смотрела на неё в клубе. Как держала. Как целовала. Как не отпускала. — Я хочу её, — прошептала она в пустоту. Она выключила воду. Вытерлась, накинула футболку Этери — большую, мягкую, пахнущую ею. Посмотрела в зеркало. Мокрая, без трусов, в её футболке. Она улыбнулась. Выходя, специально не стала искать бельё. Этери сидела на кровати, смотрела в окно. Ночная Москва горела огнями, свет падал на её лицо. Женя остановилась в дверях, чувствуя, как колотится сердце. — Ты трезвая? — спросила Этери, не оборачиваясь. — Да. — Тогда иди спать. Диван в гостиной. — Не хочу на диван. — Женя... — Я хочу к тебе. Этери повернулась. Посмотрела на неё. На мокрые волосы, на футболку, которая была слишком большой, на босые ноги. В её глазах было что-то, что Женя не могла прочитать. — Ты пьяна была, — сказала Этери. — Это был порыв. Завтра ты проснёшься и... — И что? — И пожалеешь. — Не пожалею. — Ты не знаешь. — Знаю. Женя подошла. Медленно опустилась на колени Этери. Смотрела прямо в темные глаза . Футболка задралась, открывая бёдра. Этери заметила. Её взгляд скользнул ниже, задержался. — Ты без... — Без, — сказала Женя. — Я хочу, чтобы ты знала. Я здесь не случайно. Я хочу тебя. Не потому что пьяна. Не потому что это порыв. Потому что я всегда хотела. Она взяла руки Этери, положила себе на бёдра. — Ты права, — сказала Женя. — Я твоя одержимость. Ты сказала. И ты была права. Но и ты — моя. Ты всегда была моей. Я просто боялась себе признаться. Этери смотрела на неё. Её пальцы сжались на бёдрах Жени, скользнули выше, под футболку. — Ты уверена? — спросила Этери. — Никогда не была так уверена. Этери наклонилась. Поцеловала её. Медленно, глубоко, так, как будто ждала этого всю жизнь. Женя ответила. Её руки скользнули по спине Этери, прижали к себе. Этери запустила пальцы в её мокрые волосы, откинула голову назад, целуя шею, ключицы, плечи. — Я хочу тебя, — прошептала Женя. — Я всегда хотела. — Я знаю, — сказала Этери. — Я всегда знала. Она подняла Женю, уложила на кровать. Женя потянулась к ней, расстёгивая свитер, снимая футболку. Этери смотрела на неё, на её тело, на её бёдра, на то, что она была без трусов. — Ты специально? — спросила Этери. — Да, — выдохнула Женя. — Чтобы ты видела. Чтобы ты знала, что я твоя. Этери нависла над ней, поцеловала живот, бедро, спустилась ниже. Женя выгнулась, вцепилась в простыни. — Этери... — Тсс, — прошептала та. — Не говори ничего. Просто чувствуй. И Женя чувствовала. Её руки, её губы, её дыхание. Она чувствовала, как тает, как сгорает, как становится её. — Ты моя, — прошептала Этери. — Твоя. — Ты всегда была моей. — Всегда. Ночь была долгой. Они не спали до утра.