Лечебная лактация

Алиса приходила каждый день. Процедура повторялась — он массировал и сжимал грудь, тянул соски. Она лежала, глядя в потолок, считала плитки. На третий день она перестала считать. На пятый перестала чувствовать неловкость. На шестой день она заметила, что ждет процедуры. Утром, еще до выхода из дома, она чувствовала странное волнение — она ждала его прикосновений. Она выбрала кофточку, которая легко снималась, и специально не надела лифчик. — Добрый день, — Алиса зашла в кабинет и села напротив врача.  Его взгляд задержался на ее груди дольше, чем раньше. Алиса с радостью отметила, что он точно заметил отсутствие лифчика.  Она как всегда легла за ширмой, и когда он вошел, ей показалось, что его дыхание не такое ровное, как обычно. Он массировал грудь молча, Алиса не закрывала глаза — смотрела на его лицо, на то, как он сосредоточен. На секунду их взгляды встретились. Она не отвела глаза — он тоже.  — Вы привыкаете. — Да, — ответила Алиса, и в голосе совсем не было смущения.  — Это хорошо, — подытожил Александр Игоревич.  Он продолжил работать молча, но она заметила, как изменились движения его рук. Движения стали смелее, он все чаще стал сжимать грудь, сдавливать соски. Она видела, как его взгляд опускается ниже, к ее бедрам, к влажному пятну на простыне.  Со временем она научилась расслабляться. Научилась не стесняться сжимать бедра, когда его пальцы кружили вокруг сосков. Научилась дышать ровно, даже когда тело начинало дрожать от возбуждения. На седьмой день появилось молоко. Алиса лежала и наслаждалась тем, как его пальцы сжимают грудь. Она уже знала его любимый ритм — жадный, резкий, немного болезненный. Соски были твердыми, чувствительными, и каждый раз, когда его пальцы касались их, по телу проходила волна тепла. Потом он в очередной раз потянул сосок, и Алиса почувствовала, как внутри груди что-то раскрылось. Из соска выступила прозрачная капля. — Смотрите, — сглотнув, сказал Александр Игоревич.  Она приподняла голову. Капля дрожала на соске, тяжелела, потом медленно скатилась по груди, оставляя влажный след. Александр Игоревич провел пальцем по ее коже, собирая влагу. — Это молозиво, — сказал он. — Первое молоко. Означает, что организм отреагировал. Он поднес палец к губам, лизнул. Алиса смотрела, как его язык касается подушечки пальца в перчатке, как он закрывает глаза, пробуя ее молоко на вкус. Его лицо в этот момент было почти расслабленным — она не видела его таким раньше. Он облизал губы. Внутри Алисы что-то сжалось — от стыда, от возбуждения, от того, что он сделал это так обыденно.  — Сладко, — он почти промурлыкал. Он сцедил еще немного, собрал в стерильную баночку. Она смотрела на свои соски, с которых все еще капало молозиво, на его руки, которые теперь почти с нежностью бродили по груди.  — Когда появится молоко — будет больно? — спросила она. — Сначала будет больно, — он вытер ее грудь салфеткой. — Молочные протоки расширяются, это неприятно. Грудь станет больше. Но потом все, конечно, пройдет. Он встал, выбросил использованные салфетки в урну.  — Надо будет сцеживаться дома, — продолжил он. — Я дам вам молокоотсос. Инструкция не сложная, все интуитивно понятно — плотно приложить к соску и включить.  Она села, натянула кофточку. Грудь была чувствительной, соски горели. — А я смогу сама? — спросила она, глядя на него. Он посмотрел в ответ. Усмехнулся с присущей ему улыбкой. — Сможете, — сказал Александр Игоревич. — А если нет, то я помогу.