Закрой мою дверь

                                                часть 2       Очередной выходной Чонгук проводил в одиночестве, развалившись в кресле, пододвинутом к окну и перекатывал в руке рокс с виски. Закатные краски давно сменились бархатной чернотой неба и яркими росчерками рекламных огней.       В парке, который виден был из окна, по дымным от сумрака аллеям, подсвеченным цепочками гирлянд, гуляли парочки, держась за руки. Звуки через плотное стекло не долетали до слуха Чонгука, поэтому весь этот видеоряд похож был на немое кино.       С утра он сходил на пробежку, убрался в доме, съездил в магазин, затарившись кое-какими продуктами и напитками и пополнив арсенал средств для уборки.       Он намеренно не пользовался услугами клининга, не желая впускать в дом чужих людей, — с уборкой вполне справлялся сам, следуя убеждению: чтобы не делать генеральную уборку каждую неделю, надо просто не создавать бардак.       После уборки, он отправился в тренажёрный зал, который посещал трижды в неделю, чтобы сохранять форму, и провёл там три часа, выжимая из накачанного тела весь возможный максимум, что помогало выбросить из головы назойливые и малоприятные мысли, преследующие его в последнее время с отчаянным постоянством.       Вернувшись домой и приняв душ, он устроился в кресле и бездумно наблюдал за вечерней городской суетой.       На журнальном столике рядом пиликнул телефон. Чонгук перевёл взгляд на загоревшийся дисплей.       Смс с незнакомого номера не вдохновило его, и всё-же, подумав, он открыл сообщение.       Vi Привет. Не хочешь пообщаться?       Чонгук несколько минут ошарашенно пялился в дисплей, прежде чем что-либо решить. Как правило, с незнакомых номеров ему не писали, и он решительно не знал, стоит ли отвечать. Пока он размышлял, пальца автоматически набирали ответ.       JK Привет. Кто ты? И откуда у тебя мой номер? Чонгук подписался первыми буквами своего имени и фамилии на американский манер и отправил сообщение.       Vi Воу, не надо агрессии, я не делаю ничего плохого. Номер набрал совершенно случайный, просто очень хочется с кем-то поговорить.       JK А если бы ответила какая-нибудь аджума?       Vi Просто не написал бы ничего в ответ)) она ведь выдала бы свой возраст в первый же момент, не так ли?       Чонгук так и не понял, почему начал отвечать, просто настроение, наверное, располагало в этот момент к общению хоть с кем-то, а незнакомец вёл себя вполне адекватно.       Vi Просто такое, ни к чему не обязывающее общение здорово помогает пережить, или даже решить некоторые проблемы, не считаешь так?       JK Не знаю, не задумывался как-то…       Vi Это как с незнакомым попутчиком в поезде — поболтал, и стало легче.       JK Ну, если тебе тяжело, давай поболтаем.       Почему-то он не мог сходу заявить незнакомому человеку, что вообще избегает общения вне работы, и что личное одиночество, это его привычная форма жизни, а уж откровенничать с попутчиками ему и вовсе ни разу не приходило в голову.       Чонгук совершенно не заметил, как в переписке пролетело два с лишним часа. Обладатель незнакомого номера оказался приятным в общении, с хорошим чувством юмора и такта. Он не задавал неудобных вопросов, не афишировал своих проблем, — просто лёгкий разговор ни о чём и обо всём понемногу. Выяснилось, что им нравятся одни и те же фильмы, что обоим нравится отдых в горах, а так же оба любят море.       Когда речь зашла о музыке, оказалось что и тут их вкусы схожи, правда, услышав что собеседнику нравится ещё и джаз, Чонгук сообщил, что здесь он не силён, джаз он слышал только фоном по радио в машине и едва ли сможет поддержать беседу о подобном вкусовом предпочтении. В ответ ему посоветовали послушать некоторые произведения, на что Чон обещал прислушаться к совету.       Когда время уже подобралось к полуночи, собеседник спросил, может ли он написать Чонгуку как-нибудь ещё, и Чон ответил согласием.       После этого неожиданного общения, на душе стало как-то тише. Тяжёлые мысли покинули голову и Чонгук, впервые за последнее время окунулся в спокойный сон без сновидений.       В круговерти дней, заполненных работой, Чонгук успел позабыть о таинственном собеседнике по переписке, — тот больше не давал о себе знать.       А вот отец стал чаще названивать Чонгуку, предлагая встретиться, на что сын, отговариваясь большой загрузкой на работе, никак не соглашался.       О встрече в ресторане они ни разу не поговорили, но Чон Сувон проявлял какое-то нездоровое беспокойство и всё чаще спрашивал у Чонгука о самочувствии и настроении. Не понимая, чем вызвано подобное поведение родителя, Чонгук злился и каждый раз с раздражением заканчивал разговор. У него и без того хватало переживаний и отец, своей неуёмной тягой к общению, ничего, кроме головной боли не вызывал.       Чонгук постоянно думал о маме. Нет, не припылённые пеплом воспоминания прокатывал он перед внутренним взором, а ту смену выражений на её лице — от испуга и растерянности, до робкой счастливой улыбки и слёз, вскипевших в родных до боли глазах.       Всё это вызывало у него вопросы, ответов на которые не было. Почему, если она спокойно ушла из его жизни, сейчас его появление рядом вызвало такую бурю эмоций? Раскаялась? Испытывала стыд? Скучала ли она по нему все эти годы?       В памяти яркой петардой вспыхнули воспоминания, в голове прокручивалась кинолента прошлых событий, разрозненные кадры которых садняще обжигали изнутри.       Ему шесть. Мама ведёт его за руку по дорожке парка. В воздухе кружат нежные лепестки цветущей сакуры, розовой кружевной пеной ложась на мамины волосы, рассыпавшиеся по плечам и на чёрные вихры малыша Гуки.       Он дёргает маму за руку и останавливается, разглядывая её пристально.       — Ты такая красивая, — говорит он, прищурившись, — Хочу, чтобы ты была всегда…       Мама счастливо смеётся, подхватывая его на руки и говорит, целуя в пухлую щёку: — Конечно я буду всегда! Даже когда ты вырастешь большим и красивым парнем, я буду рядом. Всегда буду рядом.       По позвоночнику проносится холодный поток, под веками алыми всполохами расчеркивается картинка — перед торговым центром, мама стоит на крыльце и выглядывает кого-то из-под сложенной козырьком ладони, рядом красивый черноволосый мальчик в голубых джинсах и белой футболке, которого мама держит за плечо.       Чонгуку хочется побежать к маме, врезаться головой в мягкий живот, обнять руками, но что-то удерживает его на месте.       — Кто этот мальчик, пап?       — Это её новый сын, — спокойно отвечает отец.       — А как же я?       — А ты ей больше не нужен.       Голос отца, лишенный эмоций, грохочет в опустевшей вмиг черепной коробке, пытаясь уложить там этот факт и Чонгук не выдерживает, срывается с места и бежит прочь, к машине, из которой они с отцом только что вышли.       В остриях глаз вскипают слёзы. В этой ретроспективе нет места счастливому концу.                                                 ***       Мама Тэхёна умерла при родах, и Ким Донхён, оставшись с ребёнком на руках, несмотря на все уговоры родителей, жениться ещё раз категорически отказался.       Брак был договорной, родители не спрашивали Донхёна, хочет ли он этого, и выбора ему не оставили, просто поставив в известность, что в случае отказа, он лишается наследства и средств к существованию, и уходит из дома в чём стоит. К такому Донхён готов не был, он ещё учился, и выбросить псу под хвост годы обучения (а отец обозначил, что не оплатит последний год), он не имел права.       Остаться без образования, искать работу, начинать всё сначала, казалось ему неподъёмной задачей.       Условие он выполнил, но ещё раз попадать в эту ловушку не собирался. Отношения с родителями после навязанного ему брака испортились окончательно, и теперь Донхён хотел лишь покоя и свободы.       До того как родители заставили его жениться, Донхён встречался с девушкой, которую очень любил. Они строили планы, мечтали быть вместе до конца жизни, хотели большую семью. Но ничему этому сбыться было не суждено.       Через пару лет после своей свадьбы, он узнал, что его любимую тоже выдали замуж — такой же договорной брак. В богатых семьях это не редкость, а скорее даже правило, когда судьба детей решается без их участия.       Однажды, на каком-то официальном приеме, Донхён встретил свою бывшую возлюбленную с её мужем. Он к той поре уже похоронил жену, и знал, что Сора родила сына.       Счастливой она не выглядела, и Донхён понял что брак её тоже не удался. Сора была всё так же красива, но потухший взгляд её говорил о том, что радости в её жизни больше нет.       Любовь, так никуда и не девавшаяся, с новой силой вспыхнула в сердце мужчины, но что он мог поделать?       По её просиявшим на миг глазам, он увидел — она помнит, не забыла его. Он тогда долго ещё не мог успокоить бушующее сердце, и родителям, в очередной раз предложившим жениться снова, сказал своё категорическое «нет».       После его первого брака, они уже не могли никак повлиять на его решение и постепенно страсти утихли, наличие горячо любимого внука примирило их с отказом сына привести новую невестку.       После этой встречи, Сора перестала выходить в свет, полностью посвятив себя воспитанию сына, а муж и не возражал. Так прошло несколько лет.       Возможно, Донхён и Сора так бы больше и не встретились, если бы этому не поспособствовала судьба - любительница неожиданных решений.       Однажды, на выходе из супермаркета, у Соры порвался пакет, и она, беспомощно глядя на рассыпавшиеся продукты, стояла на ступеньках. В это время Донхён, совершенно случайно оказавшийся в том районе, и направлявшийся с парковки, чтобы купить воды, к первому попавшемуся магазину и увидел её, и кинулся на помощь, узнав в ту же минуту.       Забежав в магазин прихватить пару пустых пакетов, он вернулся, присел на корточки и принялся собирать рассыпавшиеся яблоки. Сора, ещё не поняв кто перед ней, негромко сыпала благодарностями, а когда он поднялся, собрав всё в пакеты, она, увидев его глаза, онемела от неожиданности.       Они тогда так и не смогли отвести друг от друга взгляда. Донхён предложил подвезти до дома, она согласилась.       По пути они остановились у кофейни, где не раз бывали прежде, когда ещё были вместе, и не смогли отказаться от соблазна зайти.       Они долго говорили, вспоминали те времена, когда ещё были счастливы вдвоём, рассказывали друг другу о том, как живут сейчас. Расставаться было трудно. Донхён видел — Сора всё ещё любит его, и всё то время, что они провели врозь, не уменьшило этой любви.       С тех пор они стали видеться. Нет, Сора не изменяла мужу. Они просто сидели в кофейне, или прогуливались по набережной или парку. Донхён не осмеливался даже взять её за руку, но так продолжаться не могло, их слишком тянуло друг к другу. И вот, в один из дней, Сора решила поговорить с мужем о том, что хочет развестись.       Сувон производил впечатление спокойного и уравновешенного человека, и Сора надеялась, что они расстанутся с миром.       Не учла она только одного — Сувон любил её. Он видел, что с её стороны никаких ответных чувств нет, да и откуда им взяться, — он прекрасно знал, когда женился, что сердце Соры занято, — но искренне надеялся залечить со временем её душевные раны.       К его сожалению, этого так и не произошло.       Разговор о разводе застал его врасплох. Скандалить он не стал, но заявил, что ему надо всё обдумать.       Он догадался, что просто так Сора не стала бы просить развод, — она, скорее всего встретилась каким-то образом со своим бывшим — Сувон заметил на той самой встрече её взгляд, направленный на Ким Донхёна. И Сувон решился на месть.       Нет, он не отказал в разводе, он согласился. Выдвинув лишь одно условие — сын остаётся с ним. При этом он заверил, что видеться с сыном Сора сможет так часто, как только захочет.       Зная как мальчик привязан к матери, и то, что Сора и сама любит сына без памяти, он задумал месть долгосрочную и с далеко идущими последствиями.       Сразу после развода, Сора уехала к Донхёну, договорившись с Сувоном, что вечером она приедет к сыну, рассказать ему сказку на ночь, чтобы ребёнок не почувствовал перемен, произошедших между родителями. Но Сувон тем же вечером увёз мальчика к своим родителям, да так и оставил его там на две недели, сказав Соре, что сын приболел, и за городом ему пока будет лучше.       Сходя с ума от беспокойства, женщина каждый день названивала уже бывшему мужу, просила дать ей возможность поехать к сыну, но Сувон говорил, что его родители из-за развода настроены к ней крайне враждебно, и точно устроят скандал на глазах ребёнка. И Сора сдалась.       Звонить и просить о встрече она так и не перестала, но Сувон каждый раз отговаривался тем, что мальчик тяжело переносит разлуку с мамой, и разрушать и без того хрупкую психику ребёнка — верх безответственности.       Казалось бы, в этом случае, как раз в интересах ребёнка было позволить ему увидеться с матерью, но бывший муж, из спокойного и рассудительного мужчины превратился вдруг в настоящего врага и для Соры, и для сына, и в конце концов заявил, то если она будет продолжать настаивать, он увезёт сына за границу, и она никогда больше не увидит его и ничего о нём не услышит.       Дома же он внушал ребёнку, что мама его бросила и видеться с ним не хочет, а бабушка с дедушкой ему в этом помогали, вливая в детскую душу яд предательства.       Сувон видел свою задачу в том, чтобы сын возненавидел мать и сам не захотел больше с ней встреч.       Лишь несколько раз ей удалось увидеть своего ребёнка издали, когда Сувон усаживал сына в машину, чтобы отвезти в школу. Но охрана не подпускала её и близко. Она звонила, плакала, умоляла дать ей увидеть сына, но Чон Сувон был непреклонен. Он заявлял что у мальчика развивается тяжёлый психоз, а после встречи с нею, он и вовсе может попасть на лечение, говорил что ребёнок сам не хочет её видеть и каждый раз впадает в истерику, если отец предлагает ему встречу с матерью.       Через два года Сора всё-таки смогла уговорить бывшего мужа позволить ей увидеться с сыном, мотивируя темя, что мальчик уже подрос, и сможет адекватно воспринять эту встречу. Они договорились встретиться в торгово-развлекательном центре, куда Сувон предложил Соре привести так же и пасынка — мол, пусть дети познакомятся.       Сора и сама хотела этого безмерно, она прикипела душой к ребёнку, оставшемуся без матери, который оказался таким славным мальчиком, что сердце её обливалось слезами из-за того, что ему ни разу не пришлось испытать любовь родной мамы. Помня о том, что её родной сын находился сейчас в почти таком же положении, она старалась всеми силами, восполняя этот пробел, и пасынок отвечал ей той же любовью, приняв безоговорочно с первой же минуты.       Но о своём малыше она не забывала ни на миг, плача по ночам в подушку от невозможности видеть как он растёт, от невозможности прикоснуться к родному человечку, заглянуть в его ясные глаза. Она очень боялась потерять надежду увидеться с ним хоть когда то.       В тот день, когда её подросший сынок, увидев её, вдруг побежал обратно к машине, Соре показалось что небо рухнуло ей на плечи.       — Похоже, он не хочет тебя видеть, — сказал ей тогда Сувон.       — Но почему?! Он же согласился приехать…       — Не знаю, Сора, у него непростой характер. Больше своего сына она не видела. Лёжа по ночам без сна, она вспоминала, сколько раз она приезжала к дому Сувона, мечтая увидеть сына хоть издали, но охрана неизменно прогоняла её, обещая вызвать полицию. То же самое было и в школе.       Тогда Сора обратилась в суд. Но у Сувона везде были связи. После короткого заседания суд отказал ей в свиданиях с ребёнком, мотивируя отказ нестабильным психическим состоянием мальчика, подкреплённым кучей справок.       Через некоторое время женщина узнала что Сувон увёз сына в Америку.                                                 

***

      Темнота клубится по углам, и в этой темноте, в голове Тэхёна яркими всполохами вспыхивают воспоминания.       Вот ему девять. Он сидит в саду, в беседке и рисует акварельными карандашами. Ему нравится смачивать рисунок мокрой кисточкой и наблюдать, как появляется объём и прозрачность, отец научил его этой премудрости.       Листья на деревьях сада под порывами ветра начинают шелестеть громче, и Тэхён думает, что скоро начнётся дождь, и надо бы идти в дом.       Услышав голоса, он поворачивается к дорожке, по которой идёт отец, рядом с ним незнакомая женщина.       Они останавливаются у входа в беседку и отец протягивает к нему руки.       — Тэхёни, иди познакомься, это Сора.       У женщины добрые глаза, она очень красивая, а ещё у неё почему-то дрожат губы.       Тэхён поднимается и вежливо кланяется женщине, а та делает к нему шаг и обнимает его, и в этом тёплом объятии он вдруг чувствует… любовь.       Мальчик сразу же и безоговорочно доверился этим объятиям, этому теплу нежных женских рук и робко обхватил её руками в ответ.       С появлением в доме Соры, в нём поселились уют и забота. Всё, чего Тэхёну так не хватало, она принесла в его жизнь.       Однажды Сора появилась на пороге его комнаты, где он читал. Глаза её светились каким-то глубоким светом, а на губах играла улыбка.       — Тэхёни, собирайся, мы едем в город.       — А зачем?       — Я познакомлю тебя с одним хорошим мальчиком.       — А кто он? — Тэхён и сам начал улыбаться, глядя на неё.       — Это мой сынок.       — Если он твой сын, то почему он не с тобой?       — Когда ты немного подрастёшь, я обязательно расскажу тебе всё, а сейчас собирайся, мы же не хотим опоздать?       Всю дорогу, пока отец вёз их до города, Сора весело щебетала, как птичка, и Тэхён не мог нарадоваться вместе с ней.       А потом, стоя на крыльце торгового центра, когда Сора взволнованно сжимала его плечо, он увидел, как подъехала машина, из которой вышли мужчина и мальчик, чуть помладше Тэхёна, почувствовал, как напряглась рука на его плече.       Мальчик двинулся к ним навстречу, и Тэхён с размаху упал в распахнутые окна его глаз, так похожих на глаза Соры.       Встретившись взглядом с Тэхёном, мальчишка вдруг остановился и спросил о чём-то мужчину. Тот ответил. И тогда мальчик резко развернулся и бросился назад, к машине, и в мгновение ока исчез в салоне. Но Тэхён успел разглядеть, как заблестели вдруг глаза мальчика, а лицо исказилось гримасой боли и… ненависти.       Лишь много позже Сора рассказала Тэхёну свою историю, которая так потрясла парня, что он несколько дней не мог успокоиться, а ночи превратились в бессонное ожидание утра.       Тэхён знал, что Чонгук с отцом уехали в Америку и Сора ничего о них не знала, но он видел, что она ничего не забыла и продолжает надеяться, что когда-нибудь её сын вернётся, и они обязательно встретятся.       Тэхён, выросший в атмосфере любви, не мог представить себе, что человек может быть так жесток. Он не понимал поступков отца Чонгука, ему было безмерно жаль и маму, и самого Чонгука, и ему очень хотелось хоть как-то помочь им, но он даже не знал где сейчас находится парень, вернулся ли он, или до сих пор живёт в Америке.       Позже, Ким Донхён, видя мучения жены, нанял частного детектива, который нашёл Чонов в Америке и Сора стала получать отчёты о том, как живёт и учится её сын, но по-прежнему не имела возможности с ним увидеться.       Иногда вместе с отчётами приходили фотографии, на которых подросший Чонгук, всегда выглядевший не по годам серьёзным и неулыбчивым, приоткрывал для мамы фрагменты своей жизни. Она знала, что он хорошо учится, занимается спортом, что он здоров, не знала только счастлив ли.       Последнее фото было датировано днём окончания университета. На нём серьёзный Чонгук, в мантии и шапочке с кисточкой, отстранённо смотрел в объектив, держа в руке диплом. На фоне остальных, счастливо улыбавшихся молодых людей, он выглядел случайно попавшим в кадр юношей, не имеющим никакого отношения к происходящему. Сердце матери сжималось от любви и тоски, а слёзы капали на фотографию, которую она осторожно вклеила в специальный альбом, в котором хранились все те немногочисленные свидетельства того, как подрастал её мальчик, подрастал без неё.       Внезапная встреча в ресторане перевернула в жизни Тэхёна всё. Когда Сору увезли в больницу прямо из ресторана, он полностью потерял все ориентиры. Видя вмиг постаревшее и осунувшееся лицо отца, он не знал что делать. Сходя с ума от беспокойство за здоровье мамы, он постоянно думал о Чонгуке, который снова сбежал. Он не мог не думать об этом парне, чьи глаза тогда, пятнадцать лет назад, отпечатались под веками Тэхёна, чьё лицо, с выражением боли и ненависти помнилось до сих пор.       Когда маму выписали из больницы и самое страшное осталось позади, Тэхён сказал ей: — Я обязательно разберусь, почему он опять сбежал. А ты не должна нервничать, мы во всём разберёмся. Я обещаю что найду его и поговорю с ним.       Мама смотрела на него с такой надеждой, что Тэхён дал себе слово обязательно выполнить это обещание.       С помощью знакомых, отец узнал чем занимается Чонгук, кем работает, выяснил где находится его офис, и Тэхён начал разрабатывать план.       Он много раз приезжал к офису, и, поставив машину в укромном месте, наблюдал за парнем. Однажды незаметно ехал за ним до самого дома, узнав таким образом, где тот живёт.       Но чем дольше он наблюдал за Чонгуком, тем чаще ловил себя на мысли, что совершенно не знает, как подойти и заговорить. Когда он представлял себе этот момент, сердце начинало заходиться отчаянным ритмом, в горле пересыхало и все заготовленные слова становились белым шумом.       Он вспоминал мамины рассказы о том, каким весёлым и славным малышом был Гук, и прежде часто пытался представить, каким он стал теперь. Но сегодня, этот замкнутый и холодный молодой человек никак не связывался с тем, что Тэхён узнал о нём за эти годы.       Единственное, что не вызывало сомнений, это то, что из хорошенького пухлощёкого ребёнка, которого Тэхен видел на фотографиях, вырос великолепный красавец, с непроницаемым взглядом больших чёрных глаз и стройным сильным телом.       Глядя как Чонгук спускается со ступеней центра, где находился его офис и направляется к машине на парковке, Тэхён ловил себя на мысли, что красивее парня он ещё не встречал.       Все эти пятнадцать лет Тэхён хранил взгляд того мальчишки, которого увидел с крыльца торгового центра, всё это время пытался понять, почему он тогда сбежал, и все эти годы чувствовал свою вину. И пусть вины его во всём произошедшем не было, ощущение, что он, Тэхён, занял чужое место, было всегда.       Ко всему этому теперь прибавилось еще и неодолимое влечение к Чонгуку.       У Тэхёна ни разу не было отношений. Лет в восемнадцать он задумался, почему все его приятели уже давно обзавелись подружками, многие успевали менять девчонок, как перчатки, а его не привлекла ни одна. Хотя вокруг него всегда вращался целый рой красавиц — Тэхён был реально очень красивым парнем, красивым какой-то нездешней, одухотворённой красотой. И он охотно общался с девушками, развлекал байками, интересными рассказами, иногда ходил с кем-то в кафе или в парк. Но дальше этого никогда не заходило, в сердце было пусто, и у него хватало ума не пускаться в эксперименты, понимая, что кому-то может быть больно.       Однажды на вечеринке, парень с другого потока, на танцполе облапил Тэхёна и горячо зашептал в ухо.       — Ким, ты такой, блядь, красивый, что мне хочется прям сожрать тебя! Пойдём на свидание, а? Я давно смотрю на тебя, ты мне так нравишься…       От парня пахло алкоголем и сигаретным дымом, а ещё каким-то тонким парфюмом. От всего этого коктейля запахов и горячего шепота, по спине Тэхёна лавиной пронеслись мурашки и он почувствовал вдруг, как в брюках становится тесно.       Перепугавшись собственной реакции, он вывернулся из горячих рук и, с нервным смехом пробормотав что-то о хорошей шутке, быстро свернул всё веселье и уехал домой, даже не предупредив Чимина, который вовсю отрывался на танцполе.       Долго ещё будоражили его воспоминания о неожиданном признании в симпатии от парня, пока в сознании не осела мысль, что, возможно, его привлекают представители своего же пола, поэтому до сих пор он был так равнодушен к девушкам. Но и парня, который бы зажёг его, он не встретил.       Зато теперь, глядя на Чонгука, Тэхён испытывал какое-то странное тянущее чувство под рёбрами. Ему хотелось подойти близко и втянуть запах волнистых волос, прикоснуться к коже, заглянуть поближе в эти глубокие антрацитовые колодцы.       До кучи прибавились сны, в которых Чонгук приходил к нему в спальню, садился на край кровати и тонко касался руки, или проводил по волосам, а затем наклонялся и… здесь Тэхён всегда просыпался с сильно бьющимся сердцем и каким-то томлением в груди. Во снах Чонгук всегда молчал, но в его присутствии не было злости и отторжения, а ласка и лёгкая печаль — была. А ещё были мокрые трусы, которые Тэхён стаскивал с себя, алея щеками и лез под холодный душ.

***

      Вечер обрушился на Сеул ливнем. Едва добежав до машины, Чонгук, успевший промокнуть до нитки, завел двигатель и на полную включил обогрев.       Прихватив кое-какие документы, он собирался поработать дома. Вспоминая, что есть в холодильнике, решил не заезжать в магазин, а в крайнем случае заказать доставку, вылезать из теплого салона снова под ливень совершенно не хотелось. Он даже от похода в тренажёрный зал отказался.             Выходя из машины в подземном паркинге, Чонгук чувствовал как чавкает вода в промокших насквозь туфлях, которые казались теперь безнадёжно испорченными. Крякнув от досады, подумал, что теперь придётся ехать покупать новые, а шоппинг он не любил — толпа всегда вызывала у него раздражение и тоску.       Поднявшись в квартиру, он первым делом заказал доставку и отправился в душ.                     Когда с ужином было покончено и Чонгук, разложив документы, приготовился работать, телефон звякнул сообщением.       Vi Привет, не отвлекаю?       Чонгук хотел было ответить что занят, но тут же стало интересно, почему загадочный собеседник с коротким ником Ви так долго не писал, — Чонгук решил что тот уже и позабыл о нём.       JK Привет, ты оказывается ещё помнишь обо мне. Я уж думал ты решил все свои проблемы и собеседник тебе больше не нужен       Vi Проблем только прибавилось, на переписку не было времени, но сейчас я почувствовал потребность в общении с тобой, в прошлый раз мы неплохо поговорили. Так как, можешь уделить мне время?       JK Вообще-то я собирался поработать, но это не срочно. Просто свободный вечер, который кроме работы нечем занять       Vi Извини за нескромный вопрос, но сколько тебе лет? В прошлый раз неловко было спрашивать, но судя по интересам, ты не старик))       JK Нее, до старости ещё далеко, мне 25       Vi Оу, так я для тебя хён)) мне 27       JK М-да… разница конечно ощутимая))       Vi Эй, ты что, хочешь сказать что я уже старик?       JK 😁 Да ладно, не переживай, у тебя ещё есть время))        Vi Тогда ещё один вопрос. Почему твой вечер нечем занять кроме работы? В твоем возрасте нужно ходить на свидания       JK Как в принципе и в твоем. Правда ты сидишь и переписываешься с незнакомым парнем. А что по этому поводу думает твоя девушка?       Vi У меня нет девушки, поэтому могу себе позволить)) А что твоя девушка?              JK Таким образом мы выяснили что ни у тебя ни у меня нет девушки. Кстати, а почему?       Vi Ты хочешь чтобы я ответил почему у тебя нет девушки? 🥺       JK Нее, это я знаю, а почему её нет у тебя?       Vi Не встретил достойную))       JK Ого, да ты скромняга       Vi Да, я такой))       Почему-то с этим Ви Чонгуку было очень легко. Куда-то отодвигались мрачные мысли, не хотелось думать о проблемах, а хотелось дурачиться и городить глупости. Работать расхотелось совершенно.       Чонгук отодвинул документы и устроился в кресле поудобнее.       Несколько часов пролетели незаметно. Не выпуская телефона из рук, Чонгук дошел до бара и плеснул себе виски в стакан.       Ви рассказывал смешные истории из своей студенческой жизни, делился впечатлениями от поездок в Европу, с юмором писал о походах с друзьями в горы. Чонгук с удовольствием читал всё это и с грустью думал о том, что у него ничего подобного в жизни не было.       Из студенческой жизни он помнил только учебу, в Европе никогда не бывал, из друзей — только Юнги. Но от всего, о чем писал Ви, на душе становилось светло. Он представлял себе и набережную в Париже, и романтичную тёплую Флоренцию, и веселые посиделки у костра, видел, словно и сам побывал там.       Когда они, наконец, попрощались — снова заполночь, — Чонгук даже загрустил, вечер пролетел как одно мгновение, оставив после себя лёгкий флёр, как послевкусие от хорошего вина.       Сначала Ви писал раза три в неделю, постепенно переходя на более плотный график.       Через три месяца переписка стала почти что ежедневной.       За все это время Чонгук так и не решился найти маму, хотя это не составило бы труда даже без участия отца. От некоторых знакомых он уже знал, что она замужем за известным архитектором, Ким Донхеном, и узнать адрес — дело пяти минут. Но он не мог решиться. Да и появление в его жизни Ви как-то сгладило всю остроту последних событий. Даже отец перестал бомбить Чонгука звонками и уговорами переехать. Конечно, он понимал, что когда-то им все равно придётся встретиться с мамой и поговорить, потому что вся эта история сильно тяготила своей недосказанностью, и обида и боль никуда не девались. Просто сейчас было немного легче, и Чонгуку пока не хотелось окунаться в эти тяжелые для сердца «разборки».       Иногда он вспоминал парня, маминого пасынка, но та встреча в ресторане неизбежно вызывала непонятное смятение. В такие моменты Чонгук не мог понять себя, вроде бы он продолжает его ненавидеть, как и все годы, но слова Юнги о том, что «ребёнок не виноват, решали взрослые», упали-таки в душу, и Чонгук испытывал некоторую двойственность по отношению к парню.       Или это его красота так заморочила голову? В общем, Чонгук никак не мог понять, как он должен относиться к человеку, который занял его место в жизни мамы.       Ким Донхен был хорошим отцом. Он не откупался от сына дорогими подарками, поездками и другими благами. Он проводил с ним все свободное время, с работы возвращался всегда вовремя, читал с сыном книги, гулял в парке, водил в кино. В отпуск возил сына на море, ходил с ним в горы, учил кататься на горных лыжах и сноуборде. Когда мальчик подрос и стало ясно, что он бредит музыкой, вместе с ним ходил в консерваторию, водил на концерты музыкантов, которые нравились сыну. Он был и отцом, и другом. Но мать он все же заменить не мог. Мальчику не хватало материнской любви и нежности, не хватало той ласки, которую могла дать только мама.       Конечно, бабушка тоже участвовала в воспитании ребёнка, но Донхен, помня о том, как с ним поступили родители, старался не «злоупотреблять» их любовью к внуку, опасаясь что они начнут прививать ему свои глубоко консервативные взгляды на жизнь. Родители жены, потеряв дочь, отказались от участия в жизни внука, считая его причиной её смерти. Дико? Однозначно. Но Донхен не винил их, так уж получилось.       Ким Донхён не был человеком совсем уж прогрессивных взглядов, скорее здравомыслящим, поэтому, когда однажды в разговоре сын признался, что, возможно, ему нравятся парни, мужчина не стал рвать на себе волосы и сгоряча отрекаться от «неправильного» сына. Подумав, он спросил: — И что, есть кто-то, кто нравится?       — Нет. Пока такого человека нет. Но и девушки меня никогда не привлекали.       — Может быть время ещё не пришло, а может быть ты просто не встретил ещё «своего» человека. В любом случае, сынок, сердцу невозможно приказать любить, или не любить, а какого пола будет тот, кто станет для тебя важным, не имеет значения, если он сумеет сделать тебя счастливым.       — Наше общество отвергает такие отношения…       — Верно. Но ведь прецеденты есть? Значит и такие отношение имеют право на существование.       Тэхён был благодарен отцу за то, как он отнёсся к столь щепетильной теме, впрочем, другого он и не ждал, тот всегда был очень внимателен к сыновним переживаниям и в любой ситуации в первую очередь старался понять своего ребёнка.       Телефон Чонгука Тэхёну дал отец. Как выяснилось, один из его знакомых обращался к Чону по поводу проблем в бизнесе, и остался очень доволен сотрудничеством. За стаканом виски он поделился этим с приятелем, коим оказался Ким Донхён, который и выпросил телефон столь умелого специалиста, придумав, что его друг ищет как раз такого умельца.       Некоторое время назад Тэхён рассказал, что хочет увидеться с Чонгуком, что он обещал маме помочь сблизиться с сыном, но пока не знает как это сделать. Телефон пришёлся как нельзя кстати. И вот теперь он затеял с Чонгуком переписку, рассчитывая чуть больше узнать о нём, но неожиданно увлёкся, и всё покатилось по совсем другому сценарию.       Чем больше он узнавал Чонгука, тем меньше понимал, как теперь выпутываться из создавшегося положения.       Получалось, он врал Чону, скрывая что прекрасно знает, с кем переписывается, и если тот узнает, кто скрывается под ником Ви, пощады Тэхёну не будет.       Но прекратить он уже не мог, настолько стал зависим и от этого общения по переписке, и от самого Чонгука, который каждый раз открывался ему с новой стороны.       А разговоры их становились всё более и более опасными. Вопросы, которые задавал Чон, могли в любой момент раскрыть личность оппонента, если тот ослабит бдительность. Да и умалчивать ответы становилось всё сложнее.       Тэхён прекрасно понимал, что когда-то Чонгук захочет увидеться, — всё подходило к этому.       Допустить этого сейчас он не мог. Тэхён не знал, как на самом деле относится Чонгук к нему, к тому парню, который пятнадцать лет жил рядом с его мамой. А если он узнает о том, что всё то время, пока они переписывались, Тэхён врал ему, стараясь сблизиться для того, чтобы подобраться поближе — и не важно из каких побуждений, — Чонгук не простит, никогда не простит.