Закрой мою дверь

                                          часть 4       Выехав из дома, Чонгук заехал в цветочный магазин, чтобы забрать заранее заказанный букет белых эустом. Он помнил что мама раньше любила эти цветы и выращивала их в саду. Сейчас, зимой, сады стояли покрытые снегом, но цветочные лавки невесть откуда привозили всё, что душе угодно.       И вот сейчас, подходя к крыльцу, Чонгук нёс перед собой этот белый, благоухающий букет, и чувствовал как подгибаются ноги.       Мама стояла на крыльце, прижав к груди сплетённые пальцы, в наспех накинутой тёплой шали и пушистых тапочках, и неотрывно смотрела на приближающегося сына. Чёрные глаза её лихорадочно шарили по его лицу, губы чуть слышно шептали его имя.       Подойдя к ней, Чонгук протянул букет и попытался улыбнуться, или хоть что-то сказать, но мама обхватила его и прижалась к его груди так крепко, что он чуть не задохнулся.       Она была на голову ниже его и казалась тоненькой и хрупкой, как подросток. Подняв залитое слезами лицо, она протянула руки и стала гладить его щёки, всё повторяя — Сынок мой, сыночек…       И Чонгук не выдержал. Сейчас он всей кожей, всем своим существом почувствовал мамину любовь, и обхватив руками дрожащие плечи, уткнулся лицом в волнистые волосы и всё-таки заплакал. «Как же так получилось? Почему?..» — билось у него в голове, а он всё вдыхал и вдыхал запах маминых волос.       Забрав, наконец, из его рук немного помявшийся букет, мама подняла на него мокрые сияющие глаза и тихо произнесла:       — Ты помнишь… ты не забыл…       — Помню, — подтвердил Чонгук.       На крыльцо вышел мужчина и негромко окликнул.       — Сора, ты замёрзнешь, идите в дом. — И только после этого посмотрел на парня и произнёс — Здравствуй Чонгук.       Чонгук поклонился и зашёл в дом вслед за мужчиной. Следом шла мама, держа руку на спине сына и мягко поглаживая его, словно боялась снова выпустить его из виду, словно он мог исчезнуть.       Войдя в большой светлый холл, мужчина повернулся, поправил на плечах жены шаль, приобнял на мгновение и протянул руку Чонгуку.       — Я Ким Донхён, муж этой прекрасной женщины. И я очень рад, что ты, наконец, появился в нашем доме и в нашей жизни. Надеюсь, теперь сердце твоей мамы перестанет болеть.       Чонгук почувствовал как у него от стыда начали пылать уши. Ким Донхён ни в чём не упрекнул его, но Чонгуку казалось, что во взгляде его мелькнул укор. Да, он мог и должен был встретиться с мамой раньше, но как разобраться во всей той мешанине причин и следствий, что забивала его голову?       В большой столовой уже был накрыт стол. Чонгук оглянулся по сторонам, ожидая увидеть кого-нибудь из прислуги, но никого не было кроме них троих.       По-видимому, поняв его правильно, Ким Донхён усмехнулся. — Мы не любим в доме посторонних. Для серьёзной уборки вызываем клининг, а так справляемся сами. Пока с нами жил Тэхён, приходили его друзья. Тогда было шумно и готовить приходилось на всю ораву, да и уборки было больше. Но мы справлялись, всегда всё делали вместе. Но Тэхён давно живёт отдельно, приезжает изредка, так что в доме только мы вдвоём.       — Ну что же мы стоим? Давайте сядем за стол, — мама всё не сводила счастливых глаз с Чонгука. Она отодвинула для него стул и сама села рядом. Чонгук оглядел стол и с удивлением обнаружил на нём блюда, которые любил в детстве. Он повернулся и посмотрел на маму, она засмеялась.       — Я надеюсь что ты по-прежнему любишь всё то, что я сегодня приготовила.       У Чонгука защемило сердце и зачесалось в носу. «Только бы не расплакаться опять!» — подумал он, и неожиданно по-детски шмыгнул носом. Мама погладила его ладонь и пододвинула ему тарелку, на которую уже успела наложить всего самого вкусного.       После обеда Ким Донхён стал убирать со стола. Чонгук подхватился, вспомнив что прислуги в доме нет, собираясь помочь, но мужчина остановил его.       — Не волнуйся, я справлюсь. А вам надо поговорить. Чонгук вдруг припомнил, что отец никогда не помогал маме убирать со стола и почувствовал досаду.       Мама взяла его за руку и повела за собой. В гостиной горел камин. Через панорамные окна в комнату вливался мягкий свет декабрьского дня, было тепло и уютно.       Мама села в кресло у камина и показала рукой на второе, стоящее рядом. Чонгук устроился в нём и уставился на огонь. Он чувствовал себя… странно. Вроде бы всё было хорошо, он, наконец, увидел маму, понял что она любит его, но чувство тревоги не отпускало.       — Ты, наверное, хочешь узнать, что произошло на самом деле? — тихо спросила мама. Чонгук, не в силах произнести что-либо, только кивнул.       — Тогда я начну издалека. Ты уже взрослый, сможешь понять.       Мы с Донхёном были вместе со школы. Вместе поступили в университет, строили большие планы. Мы очень любили друг друга, думали, когда закончим учёбу, поженимся. Но на последнем курсе родители нашли ему невесту. Договорной брак, выгодный для бизнеса его отца. Если бы мы могли такое предвидеть, Донхён начал бы подрабатывать, чтобы скопить себе на обучение — его отец сказал что не станет оплачивать последний год учебы, если тот не женится на выбранной им девушке. Но мы не предполагали подобного. А остаться без образования, без крыши над головой и без денег…       В общем, мы расстались. Через некоторое время выдали замуж и меня. За твоего отца. Так же, не спрашивая, хочу ли я этого. Но мне было всё равно. Родился ты.       От бывших одногруппников я слышала что Донхён потерял жену, она умерла при родах. Тэхёни потерял маму в первый же час после рождения. Больше Донхён не женился.       Мы с ним увиделись на одном из приёмов. Поняли, что любовь никуда не девалась, но это уже не имело значения, я-то была замужем.       Чонгук слушал маму затаив дыхание и не отрывал взгляда от её лица.       — Жить с нелюбимым человеком очень тяжело, но я терпела. Работать твой отец мне запретил, сказав что моя профессия — заниматься ребёнком, а денег у нас вполне достаточно. На приёмы я больше не ходила, а Сувон и не возражал. Всё время я посвятила тебе, и меня это вполне устраивало.       Твой отец всегда был спокойным человеком, не давил, не унижал. Думаю, он любил меня. Но для счастливого брака этого мало. Я с грустью думала, что ты вырастешь в семье, где нет любви между родителями, и старалась заполнить твою жизнь своей любовью. Думаю, у меня получалось.       С Донхёном мы вновь встретились через несколько лет, случайно, на пороге супермаркета. Стали видеться. Я никогда не изменяла твоему отцу. — Мама посмотрела в глаза Чонгуку, — мы с Донхёном просто разговаривали, гуляли в парке, сидели в кофейне. Вспоминали прошлое.       Твой отец стал часто задерживаться на работе, уезжать в командировки. Когда был дома — мы почти не разговаривали. Я подумала, что у него появилась другая женщина, подумала спокойно — ведь чувств у меня к нему не было. И я попросила развод. Он согласился, некоторое время подумав. Условие было только одно — ты остаешься с ним. При этом он заверил меня, что я смогу с тобой видеться хоть каждый день, чтобы ты не чувствовал никаких перемен, и я согласилась. Я решила, что со временем смогу уговорить твоего отца отдать мне тебя, а пока мы сможем быть вместе почти постоянно. Но уже в день развода, когда мы с ним договорились что я приеду вечером уложить тебя спать, он отвёз тебя к своим родителям. Больше я тебя не видела.       У Чонгука пересохло в горле. Он помнил тот день, когда впервые остался без мамы. Его отвезли к бабушке с дедушкой, где он весь вечер прорыдал, пока не уснул обессилев. Тогда ему сказали, что мама скоро приедет, и он ждал, всё время выглядывая в окно, но через неделю, на вопрос мальчика - Где мама?, отец ответил - Она больше не будет с нами жить.       — Почему ты не обратилась в суд? — тихо спросил Чонгук.       — Обратилась. Чуть позже. До этого всё пыталась достучаться до твоего отца, договориться. Он мне тогда пригрозил, что увезёт тебя за границу, и я никогда больше тебя не увижу, и ничего о тебе не узнаю.       Мама встала и прошла к комоду в углу гостиной. Достала из ящика какие-то бумаги и принесла Чонгуку.       — Результат судебного заседания, — сказала она, протянув ему документы.       Чонгук перебирал справки, медицинские заключения и волосы вставали дыбом.       — У меня никогда не было никаких психических отклонений, и у врачей я не был. Отец однажды водил меня у психологу, но это было всего один раз. Я никогда не лечился в клинике и ни разу не наблюдался у психиатра.       Они молча смотрели друг на друга, и Чонгук чувствовал как рушится его картина мира. К стыду перед Тэхёном добавился стыд перед мамой. Прав был Юнги, Чонгук никогда не хотел знать правду. Он безоговорочно верил отцу, который, всего лишь… мстил маме!       Чонгук оперся локтями о колени и спрятал лицо в ладонях.       Сора тихо встала и принесла ещё что-то, протянув Чонгуку. Альбом. Совсем тонкий.       — Позже, когда отец увёз тебя за границу, Донхён нанял частного детектива, который вас разыскал. Он узнавал что-то из твоей жизни и пересылал мне. Иногда это были снимки. — Вновь заговорила мама, усевшись в кресло.       Чонгук раскрыл альбом. Со страниц на него смотрело его детство, потом юность. Снимков было мало. Под каждым стояла подпись — дата и событие. Некоторые подписи были немного размыты, словно на них капали чем-то.       Посмотрев на последний снимок, Чонгук сполз на пол и обнял мамины колени, опустив на них голову.       — Мама… мамочка… прости меня, прости пожалуйста. Я же верил ему, верил. Я думал, ты вправду бросила меня. Я даже Тэхёна возненавидел…       — За что? Чонгуки…       — Я думал, ты выбрала его… отец сказал, что он занял моё место… я все эти годы так и думал…       — Сынок, если бы не Тэхён, я не знаю, пережила бы я всё это, или нет. Только он и держал меня. Я не могла сделать несчастным ещё одного ребёнка, который остался без мамы с момента рождения и доверился мне! Он давал мне надежду, что когда-нибудь я обязательно увижу тебя. В тот день, когда мы должны были встретиться, помнишь? Когда ты убежал…       Ещё бы он не помнил! Его постоянный кошмар, который всегда с ним.       — Помню, — прошептал Чонгук, — отец тогда сказал что это твой новый сын, что ты променяла меня на него.       Глаза мамы вновь наполнились слезами, она прикрыла рот ладошкой и всхлипнула, поняв наконец, почему убежал тогда её маленький сын. Собравшись с силами, заговорила вновь.       — Тэхён очень переживал тогда. У него большое и доброе сердце, он утешал меня, говорил что когда-нибудь мы обязательно встретимся, и ты не убежишь…       — Я не убегу, мам, я больше никогда не убегу. — И Чонгук затих на маминых коленях.       В гостиную вошёл Донхён, подбросил дрова в камин и встал за креслом жены, положив руки ей на плечи.       — Пойдём, попьём чаю, — тихо сказал он, и помог жене встать из кресла.       Три исходящие паром чашки стояли на столе в светлой просторной кухне. Чонгук сел на предложенный Донхёном стул и потёр красные от слёз глаза. В другое время ему, наверное, было бы неловко за свой внешний вид, но сейчас было настолько наплевать, что он даже не подумал прятать заплаканные глаза.       Мужчина ласково потрепал его по волосам и сел напротив.       — Тогда, в ресторане, когда мы ждали скорую, твой отец сказал…       — Скорую? — перебил Чонгук, — кому-то стало плохо?       — Твою маму тогда забрали в больницу. — Чонгуку показалось что в голове его взорвалась петарда, — пока он жалел себя, сбегая из ресторана, злился на весь белый свет, его мама лежала на каталке в машине скорой помощи. Из-за него…       — Всё обошлось, — продолжил Донхён, глядя в остановившиеся Чонгуковы глаза, — так вот, твой отец сказал тогда что у тебя скверный характер, и ты не стабилен психически. Это так?       — Я теперь уже сомневаюсь, сказал ли мой отец хоть слово правды когда-нибудь в своей жизни, — выходя из ступора ответил Чонгук.       У него разболелась голова. Слишком много информации он сегодня получил, слишком много потрясений пережил. Ему захотелось домой, но совершенно не хотелось уходить от мамы.       Заметив его состояние, Сора подошла к нему и положила ладонь ему на лоб.       — Сынок, тебе надо бы полежать. Пойдём, приляжешь в комнате Тэхёна. Я понимаю, как тяжело тебе сейчас, отдохни немного.       — Это неудобно, наверное… — пролепетал Чонгук, чувствуя что действительно не справляется с эмоциями       — Пойдём, пойдём, удобно, — мама крепко взяла его за руку и повела к лестнице на второй этаж.       Комната Тэхёна, светлая и просторная — как и всё в этом доме, показалась Чонгуку похожей на самого Тэхёна — стильная, уютная. Множество цветов в горшках, книги на стеллаже, интересные скульптуры на полке над рабочим столом. Светлое покрывало на широкой кровати и множество разноцветных подушек. Ступая по мягкому ковру, Чонгук почувствовал вернувшийся с новой силой невыносимый стыд перед Тэхёном.       Мама подтолкнула его к кровати, достала тёплый плед из встроенного шкафа и укрыла им сына.       — Посидишь со мной? — спросил Чонгук, закрывая глаза.       — Конечно посижу, сынок, — ответила она и взяла его за руку, поглаживая пальцем тыльную сторону ладони.       Проснулся Чонгук неожиданно, как от толчка. Не сразу сообразив где находится, он огляделся. И вспомнил. Пошарив в кармане, достал телефон. Часы показывали пять вечера, за окном почти стемнело. В комнате горела небольшая лампа-бра возле рабочего стола, видимо оставленная мамой. Чонгук улыбнулся — в детстве она всегда оставляла свет в его комнате, чтобы он не испугался, проснувшись ночью.       Он ощущал себя так, словно проспал не три часа, а целую ночь. Голова не болела, тело чувствовалось отдохнувшим.       Он откинул плед и встал с кровати. Осмотрелся. У стены — синтезатор, которого он не заметил вчера, и парочка гитар. На рабочем столе стопка нотных тетрадей. «…Парень настолько талантлив, что и сам не осознаёт. Песни такие пишет, обалдеть! А голос у него…» — прозвучало в голове. Да, у Юнги всегда был нюх на талантливых и хороших людей. Только вот с лучшим другом ему не повезло, — подумал Чонгук, — потому что его друг конченный долбоёб. Дав себе характеристику, Чон поморщился.       Телефон неожиданно завибрировал. Чонгук глянул на дисплей — Юнги. Черт, он же обещал позвонить другу, а сам разоспался, как дома!       — Куда ты пропал? — голос Мина был встревоженным. — Ты уже вернулся?       — Нет, я ещё здесь, у Кимов. Скоро поеду. Позвоню тебе из дома, хорошо?       — Ладно. Только скажи, всё хорошо?       — Да, всё хорошо. Расскажу когда увидимся.       Спускаясь по лестнице, Чонгук слышал легкую музыку и голоса — мамы и Донхёна, из кухни доносился запах ягодного чая, который они пили перед тем как Чонгука срубило сном, и сладкий запах выпечки.       Услышав его шаги на лестнице, мама выглянула из кухни и счастливо рассмеялась.       — Гуки! Всё никак не могу поверить, что вижу тебя не во сне.       Вокруг её глаз собрались лучики-морщинки. — А я вот тут булочек напекла, с кремом. Помнишь, ты любил такие в детстве.       — Я помню их вкус, но с тех пор ни разу не пробовал. Такие пекла только ты.       Грусть отразилась на мамином лице, но она тут же заулыбалась снова.       — Тогда садись скорее, пробуй, пока горячие! Тэхён тоже их любит, — добавила она.       При упоминании Тэхена под ребрами снова сдавило. Чонгук боялся даже вспоминать весь тот бред, который он нёс. Мысли о том, что Тэхен и вправду больше никогда не появится в его жизни, жгли и беспокоили, но Чонгук здраво рассудил, что к родителям ведь тот будет приезжать, и он, Чонгук теперь будет здесь частым гостем. Вот тут то они и увидятся, и Тэхену придется выслушать Чонгуковы извинения. А уж он то постарается вымолить прощение!       Мама отпустила его только через час, наложив ему с собой целый пакет булочек и ещё каких-то вкусняшек, и взяв с него обещание звонить и приехать ещё, как можно скорее.       Крепко обняв на прощание маму и пожав руку Донхену, Чонгук вышел во двор, оглянувшись, будто запоминая всё, что здесь увидел, и направился к машине.       Подъезжая к дому, он позвонил Мину, сообщая что почти приехал, на что друг сказал что уже ждёт его в машине, во дворе. И Чонгук подумал о том, что давно надо было сообщить другу код от двери — почему это не пришло ему в голову раньше? Виделись они, правда, редко — не считая последних дней, когда Юнги жертвовал ради Чона и рабочим и личным временем, зато тому не пришлось бы сейчас сидеть в машине у подъезда. Чонгук съехал к тротуару, остановился и отправил другу смс с кодом, написав, чтобы тот поднимался в квартиру.       Выгрузив на кухонный стол мамины «гостинцы», которые Юнги тут же начал разбирать, поглядывая на Чонгука и громко комментируя каждое приготовленное мамой блюдо, Чон уселся на высокий стул у барной стойки и притянул к себе чашку сваренного Мином кофе.       — Как ты чувствуешь себя? , — спросил Юнги, садясь напротив.       — Отлично. Мы поговорили, узнал много нового…       — О своём папаше?       — В первую очередь. Ты ведь уже знал?       — Знал. Я же говорил тебе. Но это твоя жизнь, и твоя семья. Тебе самому следовало все услышать из первоисточника.       — Да, ты прав. Только что теперь делать? Я так виноват перед Тэхеном…       Юнги остро глянул на Чонгука, — Да, проебался ты знатно.       — У тебя есть его новый номер? — Чонгук с надеждой посмотрел на Мина.       Юнги в непонимании уставился на друга.       — А со старым что?       — Похоже, он сменил его, номер больше не обслуживается. Юнги присвистнул.       — Я об этом не знал.       — Юнги, он ведь придёт к тебе, у вас же там какой-то совместный проект?       — Не проект, просто записывали его песни для радио. Но сейчас ему, похоже, не до музыки.       Чонгук виновато опустил голову. Сейчас он ненавидел себя. Гораздо сильнее, чем несколько дней назад ненавидел Тэхёна.                               

***

      — У Тэхёна через неделю день рождения, а он даже не звонит! — говорила в трубку Сора, пытаясь скрыть волнение.       — А домой к нему вы ездили? — Чонгук испытывал такие угрызения совести, что буквально корчился от слов мамы.       — Конечно ездили, но его там нет. Это впервые, когда мы с отцом не знаем, где он и что с ним. Он, конечно, мальчик взрослый, и у него своя жизнь, но он всегда был очень ответственным! Не могу представить, что могло произойти.       Зато Чонгук, похоже, прекрасно представлял себе, что именно произошло. Значит, обида Тэхёна настолько велика, что даже родители отошли на второй план.       — Может друзья знают что-нибудь? — спросил он с надеждой, — надо кому-нибудь позвонить и узнать.       — У него только один самый близкий друг, Пак Чимин, который наверняка знает обо всём, но и он не отвечает.       Чонгук, уставший себя проклинать, решил рассказать маме если не всю правду, то хотя бы часть её. Конечно, о том, что он влюбился в Тэхёна он говорить не собирался, но о том, как сильно он его обидел, мама имела право знать. К тому же, он очень хотел заручиться её поддержкой, на случай, если Тэхён всё же появится в доме родителей, и хотя бы с её помощью получить возможность поговорить с ним.       — Мам, можно я приеду сегодня? Мне нужно с тобой поговорить.       — Сынок, ты же знаешь, я счастлива видеть тебя в любое время! Конечно приезжай.       Забив на дела, Чонгук отменил все встречи на сегодня и поехал а Кимам.       Особняк встретил Чона тишиной. Донхён был на работе, и мама справлялась со своей тревогой в одиночестве.       Она заварила чай и усадила Чонгука в кухне, усевшись напротив. Лицо её было бледным и осунувшимся.       — Мам, не переживай так, я думаю, с ним всё в порядке, просто, наверное сейчас у него непростой период…       — Да что ж такого непростого случилось у него, что он даже не захотел позвонить родителям? Он ведь всегда рассказывал обо всём.       — Думаю, это по моей вине…       — Что? Что между вами произошло? — Сора нервно поправила кудрявую прядь, заложив её за ухо и внимательно посмотрела на сына.       Начинать было тяжело. Но необходимо. Собравшись, Чонгук храбро посмотрел в мамины глаза, и, откашлявшись, сказал:       — Я очень сильно обидел его. Я был не в себе, накричал, оскорбил Тэхёна и выгнал из своего дома.       — Почему, сынок? — мама охнула, и прикрыла рот ладошкой.       — Я тогда ещё ничего не знал, и считал его виноватым во всём. Знаю, знаю, — он совершенно ни в чём не виноват, — Чонгук предупредил мамины слова, готовые сорваться с её губ, — Я был идиотом, в тот момент злился на весь мир, и на него в том числе. Он пришёл поговорить, а я, как последний дол… как последняя сволочь, закрыл перед ним дверь. Знаю что мне нет прощения, но я очень хочу, чтобы Тэхён хотя бы попытался меня простить!       Сора молча смотрела на сына, глаза её наполнились печалью, сожалением и чем-то ещё, похожим на понимание.       — Я запретил ему писать и звонить мне, — продолжил Чонгук, пряча глаза. — Но он всё же написал. В последний раз. Оставил твой адрес и телефон. И ещё написал, что все эти годы занимал моё место, и теперь возвращает мне его.       От стыда и ненависти к себе у Чонгука заболело в груди, он не мог больше смотреть маме в глаза. В горле появился ком и очень хотелось заплакать.       Мама поднялась с места, подошла и прижала голову Чонгука к груди.       — Ох, дети, дети, что же вы так всё усложняете? Я мечтала, чтобы вы подружились…       — Это всё моя вина, мам, и мне тоже очень надо увидеть Тэхёна. Я хочу всё исправить!       — Когда мы разговаривали в последний раз, он сказал что отменил все занятия с учениками и хочет уехать на время в Европу, только не сказал — когда и куда.       Чонгук похолодел. Сердце сделало немыслимый кульбит и замерло.       — Ты думаешь… он уже уехал?       — Я не знаю, сынок. Тэхён… он ведь отходчивый, не в его характере долго злиться. Не понимаю, почему он не поговорил со мной, или с отцом. Значит, его обида гораздо сильнее, чем просто обычная ссора. Почему?       Чонгук молчал. Ему казалось что пол уходит из-под ног. Представить что Тэхён уехал за границу, и они больше могут не увидеться, он не мог.       — Мам, дай мне адрес его друга, этого Чимина. Я попробую увидеться с ним и хоть что-то узнать.       Сора продиктовала адрес и телефон.       — А как он выглядит? Я ведь его ни разу не видел.       Она открыла галерею на телефоне.       — Это они с Тэхёном летом, когда приезжали на выходные.       С фотографии на Чонгука смотрели счастливые улыбающиеся лица Тэхёна и невысокого стройного парня, чья заразительная белозубая улыбка буквально освещала всё вокруг. Они стояли обнявшись, на фоне пышных розовых кустов. Руки Тэхёна в садовых перчатках, прижимали к боку испачканного землёй парня, который держал перед собой яркую лейку.       Лицо Чимина было запоминающимся, но тем не менее, Чонгук попросил сбросить ему эту фотографию, желая иметь у себя хоть что-то от Тэхёна.       Вернувшись домой, он позвонил Юнги и на всякий случай спросил, не появлялся ли Ким у него. Рассказал о разговоре с мамой и о планах дождаться друга Тэхёна возле его дома.       — Я поеду с тобой, — безапелляционно заявил Юнги, — а то опять дров наломаешь!       Ближе к вечеру, они сидели в машине у подъезда Чимина, поставив её за невысокими кустами. Чонгук показал Юнги фотографию Тэхёна и его друга, и реакция Юнги удивила. Он так долго разглядывал фото, что Чон заподозрил что тот заснул.       — Что ты там увидел? — спросил он с любопытством.       — Красивый… — Юнги не торопился отводить взгляд от снимка.       — Ну да, ты же сам говорил, что Тэхён очень впечатлил тебя.       — Чимин красивый, — сказал Юнги и, наконец, закрыл галерею.       — Юнгиии…       — Тш, тихо, вон он идёт. Чёрт, в жизни он ещё красивее…       Чонгук повернул голову и увидел парня, подходящего к подъезду. Голубые джинсы, дутая куртка, кое-как намотанный шарф, через плечо спортивная сумка.       — И без шапки, идиот… — прошипел Юнги, а Чонгук немо воззрился на друга.       — Ну, пошли, чего расселся? Он сейчас зайдёт в подъезд!       Они выскочили из машины и чуть ли не бегом направились к парню.       Чимин уже готовился набрать код, когда его окликнули. К нему торопливо подошли двое, вглядевшись в одного из них, Чимин поднял брови и брезгливо скривил рот.       — Ох ты ж, Чон Чонгук, собственной персоной!       Усталое лицо его превратилось в жёсткую маску, глаза презрительно сощурились.       — Подожди, не решай сгоряча, — Юнги примирительно улыбнулся и выставил вперёд ладони в успокаивающем жесте.       — А ты адвокат, что ли? — Чимин перевёл взгляд на Юнги.       — Нет, я не адвокат, я просто друг Чонгука. И друг Тэхёна, — добавил он, глядя парню в глаза, — Мин Юнги, продюсер, если что. — Он доброжелательно улыбнулся, упрямо не желая поддерживать боевое настроение Чимина, который, услышав его имя, немного смутился и сбавил обороты.       — И чего же вы хотите? — более сдержанно спросил он.       — Мы хотели узнать, где Тэхён. Родители волнуются… — Чонгук смотрел на рассерженного парня неуверенно и как-то просительно.       — А ты? Ты-то сам как, волнуешься? — Чимин саркастично усмехнулся.       — Да, — Чонгук опустил глаза на свои кроссовки. — Я тоже волнуюсь. Я очень перед ним виноват.       — Ничем не могу помочь. — Чимин протянул руку к кодовой панели.       — Подожди, скажи хотя бы, с ним всё в порядке? — Чонгук не знал как, какими словами можно задержать враждебно настроенного парня, которого он очень хорошо понимал. Ведь если бы что-то подобное случилось с Юнги, то не факт, что он на месте Чимина не затеял бы драку.       — В порядке. В относительном, - сквозь зубы проговорил тот.       — Чимин, может быть мы всё же поговорим? — сделал попытку Юнги, беззастенчиво разглядывая парня, — хотелось бы как-то решить эту ситуацию. Понимаю, тебе обидно за друга, но любую проблему можно решить.       Чимин задумчиво посмотрел на Юнги. — Послушайте, я сегодня очень устал. Если хотите, давайте встретимся завтра.       — Хорошо, — быстро согласился Юнги, — созвонимся.       — Нет, ты всё-таки адвокат! — беззлобно хохотнул Чимин и отвернулся, собираясь открыть, наконец, дверь.       — Скажи, он хотя бы в городе? — измученно спросил Чонгук.       — Да. — Не поворачиваясь ответил парень и скрылся за дверью.                               

***

      Тэхён третий день маялся в квартире Чимина. Он лежал на диване, подсунув под голову подушку и смотрел в потолок. Вид у парня был болезненный и какой-то блёклый.       Услышав щелчок открываемой двери, он слегка повернул голову и безучастно взглянул на вошедшего. Друг, разматывая на ходу шарф, подошёл к дивану и, присев рядом, потрогал лоб Тэхёна.       — Как ты? — спросил он, сочувственно глядя на бледное и осунувшееся лицо парня. Тот молча пожал плечами.       — Ты ел что-нибудь?       — Не хочу. — Ответил Тэхён и отвернулся.       Разговаривать ему явно не хотелось. Ничего не хотелось.       — Так не пойдёт. Вставай давай, пошли поедим, я голодный. И прекращай страдать, мир не перевернулся. Пойдём, расскажу тебе, кого я встретил у подъезда.       Тэхён поднялся и нехотя поплёлся вслед за Чимином. Уселся за стол и уставился на сложенные перед собой руки.       — К нам сегодня пожаловали… та-дам… Чон Чонгук и Мин… Юнги, кажется?       Тэхён вздрогнул и поднял голову. Чимин, доставая из холодильника продукты, невозмутимо и деловито передвигался по кухне, будто вовсе и не ждал реакции друга на своё сообщение.       — Куда… пожаловали? — спросил Тэхён, едва разлепив лубы.       — Говорю же, к подъезду.       — И ты сказал что я здесь?!       — Нее, не сказал. Хотя твой Чонгук очень интересовался.       — Он не мой, — буркнул Тэхён, отводя глаза.       — Ну, это пока. — Чимин зажевал улыбку, откусив кусок яблока.       Поставив разогреваться рис, выложил из контейнера мясо.       — А этот Мин ничего такой, симпатичный…       — С каких пор тебе стали нравиться парни?       — О, видишь, ты немножко ожил! Я, между прочим, не сказал что он мне понравился. Сказал только что он симпатичный. Кстати, может ты всё-таки позвонишь родителям? Мама волнуется, Тэхён, не заставляй её нервничать.       — Да ладно, она сына обрела, думаю, ей сейчас не до меня.       — Ты дебил?! Решил с Чонгуком местами поменяться, или он тебя заразил своим идиотизмом?       Тэхён вздохнул. — Ладно, ты прав. Позвоню.       — Так бери телефон и звони! Ей и так досталось, ты хоть не добавляй.       Пока разогревался ужин, Тэхён отправился к комнату, звонить матери, а Чимин, накрывая на стол, соображал, как вывести друга из того состояния, в котором он пребывал уже три дня, и возвращаться к жизни никак не собирался. Чимину не хотелось, чтобы Тэхён уезжал в Европу, как пообещал, но тот, похоже, затеял эту поездку всерьёз.       — Ну что? — спросил он у вернувшегося в кухню друга.       — Я действительно дебил. Мама плакала…       — Ну конечно. А ты думал, она будет радоваться? — Чего они хотели? — спросил Тэхён, вяло ковыряясь палочками в тарелке с рисом.       — Тебя найти, конечно. Кстати, Чонгук выглядит не лучше тебя.       — Ничего, переживёт.       — Что мама сказала?       — Попросила на день рождения домой приехать.       — Правильно! Ты же всегда этот день дома встречал, нефиг ломать традицию.       — Но после я всё равно уеду.       — Тэхён, не много ли чести для Чона, если ты начнёшь от него по всему миру бегать?       — Я тут подумал, может я просто отдохну где-нибудь, где тепло и море. Приду в себя немного.       — О, вот это правильно! Отдохнёшь, развеешься, найдёшь себе мужика, потрахаешься — глядишь, и отпустит.       Тэхён с укором посмотрел в смеющиеся глаза Чимина.       — Ну какого мужика, Мини? Ты спятил?       — Не, ну а чо? Клин клином вышибают. Встретишь там свою судьбу…       — Встретил уж. Хватит. — Тэхён отодвинул тарелку и поднялся.       — Ладно, извини. Слушай, у меня завтра занятия допоздна, поужинаешь без меня? Я вернусь, проверю!       — Поем. Ты прав, надо прекращать страдать.       На встречу с Чимином Юнги собирался с воодушевлением молодого исполнителя перед первым концертом.       — Я чего-то не знаю о тебе, Юни? — спрашивал мрачный Чонгук, глядя на то, как друг роется в его гардеробе, выбирая одежду для Чонгука, так как тот оставался безучастным в вопросе что надеть.       — В смысле? Что ты имеешь в виду? — друг вопросительно изгибал брови и смотрел сурово.       — Ну, ты так собираешься, как будто на смотрины собираешься.       — Надо произвести хорошее впечатление на лучшего друга твоего Тэхёна, чтобы сердце его размягчилось, и он выдал нам побольше информации.       — Поэтому ты выглядишь как счастливый жених, а меня собираешься вырядить как дружку на свадьбу? Приоделся вон…       — Ну чего сразу — приоделся? Я всегда хорошо одет, и сегодня не исключение.       — Верно. Поэтому новые брюки, и даже туфли, блядь, новые. Трусы хоть не покупал специально к этому случаю?       — Тьфу, ну вот что ты за человек? Нет. Трусы старые, с растянутой резинкой и протёртым очком.       — Ну и ресторан ты выбрал, конечно, случайно.       — Чонгук, мы все солидные люди. Я конечно, не видел раньше Чимина, но Тэхён как-то упоминал, что у его лучшего друга своя студия танцев. Значит, человек он не бедный, и водить его по забегаловкам как-то несолидно. Одевайся давай, а то опоздаем, неудобно.       Чон скептически хмыкнул и принялся натягивать брюки.       Чимин вошёл в зал в сопровождении хостес и направился к столику, за которым его ждали. Мин встал, подталкивая Чонгука, который, помедлив, нехотя поднялся.       Не то чтобы Чимин Чонгуку не понравился, но после приёма, который тот ему оказал, как-то не хотелось рассыпаться в любезностях. Хотя, на какой приём можно было рассчитывать после Чонгуковой эскапады?       Оглядев поднявшихся ему навстречу парней, Чимин едва заметно улыбнулся, тут же нацепив на себя маску равнодушия и, поклонившись, уселся на отодвинутый Мином стул. От его внимания не ускользнуло то, что они по-видимому, на встречу собирались довольно тщательно.       — Тэхён не знает, что я отправился на встречу с вами, так что давайте договариваться на берегу, — начал Пак. — Ничего передавать я ему не буду, никаких переговоров я вести тоже не буду…       — Переговоры вести будет сам Чонгук, здесь посредники не нужны, — сказал Юнги. — Мы просто хотели узнать кое-что.       Чимин с усмешкой посмотрел на Чона. — На что ты надеешься?       — На то, что он когда-нибудь сможет простить меня. А пока мне нужно каким-то образом с ним встретиться. Номер телефона он сменил, дома его нету, — во всяком случае, так сказала мама, и где его найти, знаешь только ты.       — А с чего ты взял, что я это знаю?       — Ты его лучший друг.       — А ты всё рассказываешь своему лучшему другу?       — Да. — Чонгук твёрдо посмотрел в глаза Чимину.       — Ладно. Спрашивай.       — Это правда, что Тэхён собирается уезжать в Европу?       — Он так сказал. — Чимин посмотрел на подошедшего официанта и перевёл взгляд на Юнги. Тот улыбнулся и предложил:       — Давайте сделаем заказ, поговорить ещё успеем. Что ты будешь пить, Чимин?       — На твоё усмотрение. Машины у меня нет, так что домой поеду на такси.       — Ну тогда Чонгук сегодня побудет трезвым водителем, да Чон? — Юнги с улыбкой посмотрел на друга.       — Как скажешь, — ответил тот и заглянул в меню.       — А почему ты не обзавёлся машиной? Мало зарабатываешь? — спросил Чон, когда официант, приняв заказ, отошёл, и прикусил язык, почувствовав как Юнги толкнул его ногой под столом.       — Да нет, денег хватает. Я не большой любитель водить, хотя права у меня есть. Предпочитаю такси.       — Извини, — буркнул Чонгук, а Юнги испепеляюще посмотрел на него и вздохнул.       — Чимин, не обращай внимания и не обижайся, у него теперь комплекс вины, и он плохо соображает в последние дни. Так что, Тэхён действительно собирается уезжать? Надолго?       — Возможно навсегда, — мстительно сказал Чимин и скосил глаза на Чона. — Он умный и талантливый парень, такой нигде не пропадёт.       В глазах у Чонгука потемнело, по позвоночнику пробежал холодок. Он поднял на Чимина почерневший взгляд и стремительно вскочил из-за стола. — Сейчас вернусь, — отрывисто бросил он и быстро вышел из зала.       — Это правда? — помолчав, спросил Юнги.       — На самом деле, он ещё не решил, — ответил Чимин и отвёл глаза, почувствовав себя немного виноватым за эту реакцию Чонгука.       — Чимин, Чонгук действительно сильно переживает. Он влюблён в Тэхёна. Я надеюсь, ты умеешь хранить секреты? Я не должен был тебе об этом говорить, но… Чонгук очень закрытый снаружи человек, но невероятно добрый и мягкий внутри. Тэхён первый после меня, кому он смог доверять, но, не зная всей истории, и, конечно, не зная кто такой Ви — ты же в курсе их переписки?       — Да. Глупейшая история.       — Так вот, когда он случайно узнал, что Ви — это Тэхён, Чонгук снова почувствовал себя преданным. Он вообразил невесть что, и вылил всё это на бедного парня. А когда подостыл, понял что натворил. И теперь мучается. Им обязательно надо поговорить. Даже если его чувства не будут взаимны, он должен знать, что Тэхён простил его.       — Чимин хмыкнул. — А почему ты думаешь, что чувства не взаимны?       — Ты имеешь в виду… Но тут Чимин увидел возвращающегося в зал Чонгука и быстро шикнул. — Потом поговорим. Я ничего не скажу Тэхёну, не переживай.       — Чонгук, Тэхён ещё не решил, на сколько он уедет, и куда. Я не хотел тебя шокировать. И обижать не собирался. Я совсем тебя не знаю, пойми.       — Чонгук с подозрением посмотрел на Юнги. Тот поднял брови и пожал плечами.       — Тридцатого у него день рождения, он поедет к родителям. Тэхён всегда отмечал этот день с ними, и этот раз не будет исключением. Думаю, ты тоже сможешь приехать, и, если он захочет, вы поговорите. Больше я ничем помочь не могу.       Атмосфера за ужином изменилась к более благоприятной и парни, узнав друг о друге чуть больше, наконец перестали чувствовать напряжённость. Проведя за разговорами пару часов, они покинули ресторан, вполне довольные друг другом.       Чонгук любезно предложил довезти Чимина до дома, тот согласился. Распрощавшись у подъезда, подождав, когда за Чимином закроется дверь, они уехали домой, полные надежд.