Часть 5
14 июня 2026 г., 11:49
часть 5
Открыв дверь, Чимин тихо разделся и прошёл в гостиную. В квартире было темно и тихо. Он зажёг свет, прошелся по комнатам — никого. На тумбочке в спальне обнаружилась записка.
«Чими, я уехал домой. Ты прав, надо начинать жить. Завтра позвоню, спасибо за всё.»
Время было ещё не позднее, и он набрал номер друга. Тот ответил сразу.
— Ты чего меня не дождался? Дома как-то пусто без тебя.
Техён грустно рассмеялся.
— Привыкай. Не век же мне у тебя жить. Я поел, и тебе там ещё осталось, если что.
— Это хорошо, что поел. Как ты вообще?
— Да нормально. Завтра маме позвоню, насчёт дня рождения поговорим. Не хочу шумную компанию, сам знаешь, она опять наприглашает гостей, а мне что-то не очень хочется…
— Тэхён, кого там она пригласит? Соседи ваши сами приходят — ведь не выгонишь! Особенно соседки, — Чимин рассмеялся.
По соседству с Кимами жили несколько семей, среди них были ровесники Тэхёна, с которыми он с детства водил дружбу. Бывшие мальчики и девочки уже выросли, выучились и жили, в основном в городе, но на выходные и на праздники почти всегда приезжали к родителям.
Прежде Тэхён всегда приглашал соседских детей на свой день рождения, традиция закрепилась и перешла в юношество.
Конечно, парни, уехавшие учиться и обзаведшиеся друзьями в городе, без приглашения не приезжали, а вот девушки, те с удовольствием по-соседски приходили к Кимам поздравить именинника. Одна из них, Наён, влюблённая в Тэхёна с детства, и вовсе ни одного дня рождения не пропускала.
— Ну, тоже верно. Просто настроение такое, знаешь… не хочется насильно улыбаться и строить из себя счастливого.
— А ты и не строй из себя, просто постарайся расслабиться и повеселиться. Слушай, Тэ, а Юнги пригласишь? Вы же вроде с ним сдружились.
— Чимин! Мне подозрителен твой интерес.
— Да что подозрительного? Ты же был от него в восторге, вроде.
— Да я и сейчас не разочарован. Просто, после всех этих событий, я даже не знаю как с ним общаться.
— Тэ, ну причём здесь он? Если так получилось, что он оказался другом Чонгука, ты что, перестанешь с ним общаться?
— Да нет конечно, но, сложно всё как-то.
— А мне кажется, это ты усложняешь.
— А если он притащит с собой Чонгука?
— В смысле — притащит? Чонгук и так теперь может приехать в любой день, у них же с мамой всё наладилось.
— Чёрт! Он же может приехать. Мама точно позовёт его…
— Ладно, вы оба воспитанные люди, надеюсь не станете трепать матери нервы. Потерпишь вечерок, а может и помиритесь.
— Нет, Чимин, не помиримся. Но вечерок потерплю. И насчёт Юнги я подумаю.
Поболтав ещё минут десять, оба отправились спать. Чимин был доволен что настроение друга поменялось, что он вышел, наконец, из своего оцепенения и немного оттаял.
Чонгук долго откладывал разговор с отцом. Сразу после встречи с мамой, у него возникло горячее желание поехать к отцу и буквально растоптать его. Думая о том, с каким грузом на сердце он прожил эти годы, другого стремления не возникало. Но, немного успокоившись, он решил разговор отложить, подойти к нему с холодной головой.
Навредить ему больше, чем он это уже сделал, отец не мог, наследства от него Чонгук не хотел, ни от него, ни от его родителей, с которыми, он почти и не общался. Те приезжали к ним в Америку два раза за все годы, да изредка звонили по телефону. Чонгук по ним не скучал, да и не были они близки. И теперь, вспоминая о том, как они помогали отцу настраивать внука против матери, Чонгук испытывал только отвращение.
Мама тоже отговаривала его решать сгоряча. — Мы ведь теперь вместе, не держи на сердце зла. Твой отец несчастный человек, его можно только пожалеть.
Но жалеть Чонгук не хотел. Не хотел и не мог. Он прекрасно знал своего родителя, готового на всё, ради достижения своих целей. Поэтому не звонил. Ждал, когда буря в душе утихнет, и он сможет спокойно высказать ему всё, что накипело и уйти, навсегда позабыв о том, что у него был отец.
Юнги позвонил, когда Чонгук уже сворачивал все свои рабочие дела и собирался домой. День был тяжёлый и загруженный, не успев даже пообедать, Чонгук мечтал только о порции горячей еды с уличных лотков и чашке кофе.
— Ты освободился, Гуки? — голос друга, наполненный оптимизмом, больно отбивался внутри черепной коробки.
— Да, почти. Что-то ты больно радостный.
— Я уже подъехал к твоему офису, быстро собирайся и выходи. Поедем покупать подарок твоему Тэхёну.
— Так ты тоже приглашён? — улыбнулся Чонгук, быстро убирая бумаги в сейф и выключая компьютер.
— Конечно. Я ведь его друг как-никак.
— Я умираю от голода, в таком состоянии я бесполезен, — простонал Чон, хотя, после упоминания имени Тэхёна, уже почувствовал прилив сил.
— Перехватим что -нибудь по дороге, выходи.
Выпив по стаканчику кофе и съев по горячему хоттоку в ближайшей кафешке, парни направились к торговому центру.
— Что собираешься ему подарить? — спросил Юнги, блестя глазами. — Кстати, тебя-то пригласили?
— Конечно. Мама сказала что я обязательно должен приехать, она не теряет надежды нас помирить. А что это ты такой воодушевлённый? Не оттого ли что там будет Чимин?
— Ну вот и отлично, — ответил Мин, игнорируя вопросы. Чонгук хмыкнул, поняв, что ответа не получит.
Его сердце гулко билось, когда он думал о том, что уже завтра увидит Тэхёна.
— Я не знаю, захочет ли он принять от меня хоть какой то подарок, — Чонгук с грустью смотрел на пролетающий за окнами машины город.
— Ему придётся. Едва ли он будет готов устраивать скандал в присутствие родителей, да и человек он воспитанный и мягкий.
— Да уж. В отличие от меня… — Чонгук продолжал отрешенно разглядывать улицу.
Проходив два часа по бутикам и маленьким магазинчикам, Чонгук глубоко вздохнул. Ему ничего не понравилось. Завернув в неприметную лавку с аксессуарами, он огляделся. К ним подошла девушка-продавец.
— Могу я чем-то помочь? Что вы ищете?
— Подарок э-э… другу.
— А что любит ваш друг?
Чонгук беспомощно пожал плечами. Он почти ничего не знал о Тэхёне. Видел на его руках множество тонких браслетов и цепочки на шее, — чем, кстати, и воспользовался Юнги, зайдя в первый попавшийся ювелирный салон и купив для Тэхёна изящный браслет из белого золота, выполненный в технике какого-то сложного, но необыкновенно красивого плетения. Но покупать Тэхёну ювелирку, на его взгляд, было как-то… пошловато. От Юнги это выглядело уместно, а вот от Чонгука не очень.
— Ну, тогда расскажите, какой он, ваш друг. Чем он занимается?
— Он артистичный, очень красивый. Занимается музыкой…
— Тогда, может быть, вот это? — девушка отошла, покопалась в ворохе упаковок и достала плоскую коробку с прозрачной крышкой. Откинув крышку, она извлекла шарф.
Он переливался всеми оттенками фиолетового, пронизанный тончайшей серебристой нитью, почти незаметной, но удивительно оттеняющей всю палитру цветов — от нежно-сиреневого, до густо-фиолетового, как грозовое небо.
Чонгук никогда не видел более нежной вещицы, он сразу же представил этот шарф на шее Тэхёна, и понял — ничего лучше он не найдёт.
Упаковав шарф в коробку и перевязав тонкой лентой, девушка поклонилась, протягивая покупку.
Выйдя на парковку, Чонгук всё ещё улыбался, думая о том, что подарок должен непременно понравиться Тэхёну.
Юнги не сводил с него глаз, усмехаясь.
— А поехали ко мне? Закажем доставку, выпьем немного, а завтра от меня поедем к Кимам. — Чону хотелось посидеть с Юнги дома, это успокоило бы его.
— Всё в этом плане хорошо, кроме того, что я пообещал завтра захватить Чимина, — Юнги потупил взгляд, — так что твою машину придётся забирать от офиса.
— Ох, Юни, ну почему я всё узнаю последним? — Чонгук рассмеялся.
— Да нечего узнавать! Просто пообещал подвезти. У него же нет машины, ты сам слышал.
— О, точно! А главное, все таксисты на завтра взяли выходной, в связи с днём рождения Тэхёна!
— Не язви, тебе не идёт, — уши Юнги над воротником куртки налились алым.
***
С самого утра в доме Кимов пахло вкусной едой и сладкой выпечкой. Две соседки — подруги Соры колдовали вместе с ней на кухне, две девушки, их дочери, во главе с Наён накрывали на стол. Тэхён, из окна своей комнаты, выходящего на задний двор, смотрел как отец, вместе со своим двоюродным братом и его сыновьями-погодками, Минхо и Мингю, разводили угли в мангале. Эта суета в доме немного раздражала Тэхёна, но он уговаривал себя быть сегодня терпеливым и приветливым, поэтому, спустившись вниз и нацепив куртку и шапку, направился у мужчинам. Минхо и Мингю было по семнадцать и восемнадцать лет. Десятилетняя разница в возрасте не способствовала близкому общению между ними и Тэхёном, но весёлая энергия, бьющая ключом из этих двоих, примиряла его с действительностью и вызывала улыбку. Парни непрерывно хохотали над своими же шутками и Тэхён невольно смеялся вместе с ними. Глядя на них, он с грустью думал о том, что сожалеет, что у него нет брата, и мысли тут же свернули к Чонгуку. Тэхён нахмурился. Мама сказала ему, что позвала Чонгука, и Тэхён понимал её, но видеться с ним не хотел. Он не представлял, как будет смотреть ему в глаза, в голове всё ещё звучали те отвратительные слова, которые Чонгук с ненавистью бросал Тэхёну в лицо, и по спине парня пробегала дрожь каждый раз, когда он вспоминал это. Разочарование в глазах Чонгука вызывало у него почти физическую боль. Вышедшая на крыльцо заднего двора Сора что-то кричала Тэхёну и махала рукой, подзывая, но он, ушедший глубоко в свои мысли не услышал её. — Что? — переспросил он, и направился к крыльцу. — Иди встречай гостей, говорю, — повторила женщина и улыбнулась Тэхёну. Сердце его стукнулось о рёбра и замерло. Посреди холла топтались трое парней. Чимин отряхивал снег с ботинок — он уже успел залезть в сугроб, Юнги помогал ему снимать пальто. Чонгук, уже успевший снять верхнюю одежду стоял в стороне от суетящихся парней, держал в руках коробку с подарком и молча смотрел на Тэхёна. Сора, подойдя к имениннику и взяв его под локоть, подтолкнула вперёд, сказав — Ну же, Тэхёни, поздоровайся. Тот поклонился и подошёл ближе. Освободившийся от пальто Чимин подскочил к нему и повис на шее. — Тэ, с днём рождения! — гаркнул он в ухо другу и Тэхён поморщился. Чимин резво повернулся к Юнги. — Эй, а где мой подарок? Ты же его тащил… Юнги стукнул себя ладонью по лбу и выскочил за дверь, через минуту втаскивая большую коробку. — Что это? — Тэхён вытаращил глаза. Такого объёмного подарка он не ожидал — Микшерный пульт. Ты же давно хотел! Мы с Юнги выбирали вместе. Мы отнесём к тебе в комнату, потом разберётесь, как с ним работать. «И когда только успели?» — ошеломлённо подумал Чонгук. — Это тоже тебе, — сказал Мин, протягивая коробочку с подарком. Тэхён открыл, увидел изящный браслет и обнял Юнги. — Спасибо, он очень красивый, — улыбнулся Тэхён, надевая браслет. Чонгук шагнул вперёд, неловко протягивая свой подарок. — Поздравляю. Надеюсь, тебе понравится… Тэхён взял коробку, скользнул по ней взглядом и положил на тумбу. — Спасибо, — бесцветно сказал он, и, повернувшись, направился в гостиную, на ходу бросив — проходите, не стойте на пороге. Чонгук замер. Он, конечно, не ждал объятий, но и на такое равнодушие тоже не рассчитывал. Огорчённо сглотнув, он пошёл в туалет, якобы помыть руки. На самом же деле, ему хотелось хоть на минуту остаться одному, чтобы стереть с лица разочарование и выдохнуть. Когда он вернулся в гостиную, коробки с подарком уже не было. В течение всего дня Чонгук предпринимал попытки поговорить с Тэхёном, но тот каждый раз мастерски ускользал, улыбнувшись равнодушно. Чону оставалось только бессильно наблюдать как Тэхён радушно улыбался гостям, как весело смялся с девушками и добродушно подтрунивал над Чимином, который, подвыпив, вовлекал всех в какие-то сомнительные весёлые игры. К середине праздника Чонгук заметил что одна из девушек, Наён, постоянно крутилась возле Тэхёна. За столом она уселась рядом с ним и постоянно шептала что-то ему на ухо. Тот сдержанно улыбался и тихо отвечал. Это неимоверно злило Чонгука. Когда убрали со стола и стали накрывать к чаю, Гук, улучив момент, подошёл к маме, намереваясь забрать у неё чашки, чтобы отнести на стол и тихо спросил — Мам, а кто эта девушка рядом с Тэхёном? — Наён? Наша соседка. Она с детства в него влюблена. Я ему постоянно говорю, чтобы пригляделся, она славная девочка, будет хорошей женой — работящая, весёлая, никогда не откажет в помощи. — И что Тэхён? Она ему нравится? — Ох, он считает её подругой детства, и говорит что на друзьях не женятся, — засмеялась Сора. Чонгук облегчённо выдохнул и понёс чашки в столовую. Ни Тэхёна, ни Наён он в комнате не увидел. Ревность трепыхнулась в груди и Чонгук поразился тому, насколько острым было это чувство. Прежде он никого не ревновал так. То, что он ревновал маму к Тэхёну, ощущалось совершенно по-другому, а тут, ощущение, что забрали что-то, что должно принадлежать только ему, остро полоснуло сердце. В детской ревности к маме не было сексуальной составляющей, сейчас же, осознание того, что к Тэхёну кто-то прикасается так, как мог бы прикасаться Чонгук, болезненно ворочалось под рёбрами. Отправившись на поиски, Чонгук вышел из гостиной. Обойдя первый этаж, он увидел в конце коридора Чимина и Юнги, стоящих у окна и оживлённа о чём-то говорящих. Чонгука они не заметили. Повернув назад, он завернул на лестницу, ведущую на второй этаж. Он прекрасно помнил расположение комнаты Тэхёна и решил сразу направиться туда. Притормозив у двери, он на минуту задержал дыхание, собираясь с мыслями. Что он скажет, если Тэхён здесь один? А если с Наён? Так ничего и не придумав, с мыслью «Была-не была», Чонгук толкнул дверь. Тэхён сидел у стола, Наён стояла рядом, наклонившись и положив руку на плечо парня. Оба рассматривали что-то лежавшее на столе. Услышав звук открывающейся двери, повернулись. На лице Наён цвела улыбка, Тэхён, до этого так же улыбавшийся, увидев Чонгука, вмиг нахмурился. — Что-то хотел? — бесцветно спросил он. Чонгук растерялся и ляпнул первое, что пришло в голову. — Я… это… искал Юнги. — Как видишь, его здесь нет. Что-то ещё? Сердце Чона гудело колоколом. Близость Наён к Тэхёну и её рука на плече парня, вызывали тахикардию. А сухость в голосе и отстранённость самого Тэхёна, болью отозвалась в голове. Тихо прикрыв дверь, он пошёл к лестнице, опустив голову и сжимая кулаки. В столовой уже накрыли к чаю, и Сора собирала всех за стол. — Ну где там Тэхён? Сейчас будет торт! — говорила она, обращаясь в первую очередь к Чимину, который всегда точно знал, где находится его друг. — Он наверх поднимался, пойду позову, — сорвался тот с места, быстро взлетая по лестнице. Мрачное выражение лица Чонгука не ускользнуло от внимания Соры, и она подошла к нему и погладила по плечу. — Почему ты грустишь, сынок? А Чонгук не знал что ей ответить. Выражение его лица совершенно не соответствовало моменту, но объяснить маме в чём причина, он не мог. Разве что сказать, что он никак не может поговорить с Тэхёном, и это угнетает его? — Мне кажется, Тэхён очень сильно обижен на меня. Я понимаю, день рождения не тот повод, когда стоит выяснять отношения, но другого, возможно, у меня не будет. — Гуки, я обещаю тебе, сегодня вы обязательно поговорите, — сказала мама и погладила его по щеке. — Он мальчик добрый и разумный, и поймёт, что худой мир лучше доброй ссоры. Но Чонгуку не нужен был «худой» мир, ему нужен был мир окончательный, счастливый и чтоб, примерно, на целую вечность! Поэтому он ждал. Ждал терпеливо, пряча глаза, когда Тэхён, Наён и Чимин спускались со второго этажа, ждал, когда внесли торт, с зажжёнными свечками в виде цифр. Торт был красивый, какой-то замысловатый и по ощущениям, очень вкусный. Украшенный воздушным кремом и свежими ягодами и фруктами, он вызывал повышенное слюноотделение у сладкоежки Чонгука. Глянув на торт, Тэхён задумчиво посмотрел на маму, мазнул взглядом по Чонгуку и, улыбнувшись, задул свечки. Чимин захлопал в ладоши, остальные подхватили. Наён прижалась к плечу Тэхёна и засмеялась. Ким Донхён, подойдя к сыну, коротко обнял его и сказал: — Наш мальчик вырос такой большой, как быстро пролетело время! Главное, будь счастливым, родной. Ну что ж, давайте пробовать это произведение искусства, мама сегодня постаралась на славу. Когда гости разошлись, Сора позвала Тэхёна в кухню и долго ему что-то говорила. Чонгук, Чимин и Юнги, оставшиеся последними, сидели в гостиной на диване. Чимин рассказывал о каком-то конкурсе танца, в котором участвовал, Юнги внимательно слушал, а Чонгук напряженно смотрел на дверь. Когда вошёл Тэхён и остановился перед ним, Чон замер, подняв на парня потемневший взгляд. — Ты хотел поговорить, — сухо сказал Тэхён. — Можно наедине? — спросил Чонгук и поднялся с дивана. Тэхён мотнул подбородком в сторону лестницы и молча ушёл вперёд. Чонгук направился следом, чувствуя как дрожат ноги и сбивается дыхание. Сотни раз он повторял слова, которые скажет Тэхёну, и вот сейчас, когда момент настал, все подготовленные слова выветрились из головы, оставив полнейшую пустоту и шум крови в висках. Зайдя в свою комнату, Тэхён сел на край кровати и вопросительно посмотрел на Чонгука. — Я присяду? — охрипшим голосом спросил тот, и когда Тэхён равнодушно кивнул, неуверенно опустился на кровать, в метре от парня. Тэхён молча ждал, Чонгук собирал остатки мыслей и обрывки слов. Наконец, решившись, он повернулся к Тэхёну и заговорил. — Я хотел попросить прощения. Пожалуйста, попробуй простить… Я сгоряча вылил на тебя кучу дерьма, не разобравшись, решил что моя обида важнее всех объяснений. Мне следовало тебя выслушать, но я слишком долго жил с ощущением предательства. — За что конкретно ты просишь прощения? Ты не хотел знать правду, не хотел встречаться с мамой, хотя давно мог это сделать и без моей помощи. — Когда я понял, что Ви это ты, я почувствовал себя преданным снова. Я ведь доверился тебе… а когда увидел тебя… я вообразил бог знает что. Так сильно разозлился, что понёс всякий бред, обидел тебя. Мне казалось, ты хотел сделать мне ещё больнее… особенно когда ты пропал, прекратил писать. Я ведь решил, что нашёл близкого мне человека. Который, в конце концов, бросил меня, как и… — За это я должен просить у тебя прощения, Чонгук. Я хотел лишь узнать тебя получше, понимая, что если просто подойду к тебе, ты не станешь со мной разговаривать. Но потом… — Тэхён вдруг замолчал, испуганно глянув на Чонгука. — Что потом? — Чонгук затаил дыхание, ожидая продолжения, но его не последовало. — Не важно, забудь. Я не хотел ничего плохого, не хотел ранить тебя. Хотел лишь помочь вам встретиться, и всё, — тихо добавил он, отвернувшись. — И всё? — Чонгук разочарованно прикрыл глаза. — Мама тогда лежала в больнице, она очень переживала из-за того, что ты опять сбежал, едва увидев её. Я не знал как к тебе подступиться, и очень боялся за маму. По переписке ты показался мне совсем не таким, как показывал себя. Ты оказался мягким и добрым, и я совсем запутался, потому что теперь надо было как-то раскрыться перед тобой. Поэтому я приехал к тебе, решившись. Но ты не захотел слушать. — Прости, Тэхён, пожалуйста, прости… — Я прощаю тебе твои злые слова, Чонгук, но на этом — всё. — Тэхён! Но разве мы не можем попробовать хотя бы быть друзьями? — с отчаянием спросил Чонгук. — Друзьями? — Тэхён странно посмотрел на него. — Нет, Чонгук, друзьями мы не будем. — Но почему? Если ты простил меня, забудь всё то, что я наговорил, давай начнём сначала, с сегодняшнего дня! — Нет. Эти пятнадцать лет всегда будут стоять между нами. Это сейчас ты думаешь, что что-то может получиться, пока ты в эйфории от того, что твоя мама, наконец-то рядом, но потом всё изменится. Так что нам лучше видеться как можно реже. — Ты действительно собрался уехать? — Да, Чонгук, я уеду, — твёрдо сказал Тэхён и встал. Когда парни спустились в гостиную, Сора поднялась им навстречу. — Ну что, мальчики, поговорили? — она с надеждой всматривалась в их лица, пытаясь увидеть правду. Но правда ускользала. — Да, всё хорошо, — ответил Тэхён, пряча глаза. Чонгук кивнул, подтверждая его слова. — Ну что ж, тогда мы наверное, откланяемся? — проговорил Юнги, — Чимин, ты с нами? — Нет, я сегодня останусь у Тэхёна, — ответил тот, извиняясь глазами. — Ну, тогда, спасибо за вечер! — Юнги повернулся к Соре и взял её за руки, — Всё было прекрасно, и очень вкусно! Спасибо вам. — Женщина заулыбалась, обнимая парней по очереди и говоря: — Что, вот так и уедете? Думали легко отделаться? Донхён! — крикнула она, обернувшись к двери, неси пакеты. В дверях показался нагруженный пакетами Ким старший. — Это вам с собой. Вот здесь мясо, закуски, а в этих — торт. — Сора вручила им по два объёмных пакета. — Ждём в гости в любое время, — сказала она, — А ты, сынок, звони почаще. Тэхён всё это время стоял молча, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив на груди руки. Чонгуку очень хотелось подойти сейчас и обнять Тэхёна, почувствовать его тепло, вдохнуть его запах, — ведь при маме он вряд ли стал бы отталкивать его, но руки оттягивали пакеты, а Юнги уже подталкивал его плечом к выходу. Если бы знал Чонгук, как Тэхёну хотелось того же!***
В полумраке комнаты, Тэхён, облачённый в пижаму с мишками, лежал, закинув руки за голову и смотрел в потолок. Возле рабочего стола горел неяркий светильник, создавая атмосферу таинственности и покоя. Пристроившийся рядом Чимин, повернувшись набок и подперев щёку ладонью, внимательно разглядывал друга. — Ну, и почему ты отказал ему? — Мини, хотя он и попросил прощения, он не простил меня до конца, я чувствую это. Если с мамой всё разрешилось, то мой обман ему не отпустить так просто. — А зачем человеку рот? Тэхён с недоумением посмотрел на друга, пытаясь осмыслить вопрос. — Есть? Целоваться? — Точно. А ещё делать минет! — Чимин с возмущением смотрел на Тэхёна, не понимая, придуривается тот, или и вправду не понял. — Основная функция рта, в нашем контексте — говорить. Всё можно решить словами, — фыркнул друг. Видя как покраснели щёки Тэхёна, Чимин рассмеялся и толкнул его в бок, — В общем-то ты мыслишь правильно, но несвоевременно. Кстати, а что он тебе подарил? Тэхён улыбнулся, припомнив, как обернувшись воровато и не увидев Чонгука, быстро схватил подарок и устремился вслед за парнями, потащившими в его комнату коробку с микшером. Сунув руку под подушку, он извлёк шарф и протянул Чимину. — Ого, держишь ближе к сердечку? — тот быстро схватил вещицу и, повернувшись к стоящей на прикроватной тумбе лампе, зажёг свет. Шарф переливался обилием фиолетовых оттенков и блеском серебристых нитей. — Вау! Твой любимый цвет! Красиво как… Тэхён, приподнявшись на подушках, отобрал шарф и обернул вокруг шеи. — Мне идёт? — спросил он, поворачиваясь к Чимину. — А то! Как он угадал с цветом? А вообще, с чего ты решил что он не простил тебя? Мне кажется, ты ему нравишься, даже очень. — А я думаю, он просто хочет успокоить маму, поэтому предложил дружбу. Ну как, как я буду с ним дружить? — Нежно. С постепенным переходом к интиму. — Дурак ты, Чимин! — Тэхён шлёпнул друга ладонью по плечу, снова покраснев. — Ну какой интим?! — Бурный и страстный. И вообще, сам дурак. Парни захохотали. Тэхён поднялся с кровати, погасил свет над рабочим столом и улёгся. Наступила тишина.***
Чонгук был невероятно зол. Закончив рабочий день, он закрыл кабинет и вышел из офиса. Выйдя на парковку, он сел в машину, положил рядом телефон и достал сигареты. После всей этой истории с Тэхёном, он вдруг начал курить. Ему показалось, что сигареты хоть как-то помогают снять нервозность. Юнги, куривший ещё с университета, этому совсем не удивился, заметил только — Ты стал реже ходить в тренажёрку, да ещё и закурил. Я тебя понимаю, но если ты перестанешь заниматься спортом и будешь постоянно курить, здоровье твоё пошатнётся. — Да чёрт с ним, со здоровьем! Нервы совсем расшатались, даже тренажёрка уже не помогает, — ответил тогда Чонгук. Вот и сейчас, сидя в машине, он открыл окно и закурил. Он собирался позвонить отцу. Ему хотелось увидеться с ним немедленно и высказать, наконец, всё что он, Чонгук, о нём думал. Катализатором послужил разговор с Тэхёном. Дело в том, что на следующий после дня рождения Тэхёна вечер, он, неимоверно желая хотя бы услышать голос парня, позвонил ему. Он не долго искал причину, просто хотел поболтать ни о чём, — вдруг Тэхён не откажет ему в этом. Сняв трубку, Тэхён вроде бы даже не удивился и ровно поздоровался с Чоном, а тот, желая опередить отказ разговаривать, начал с места в карьер: — Тэхён, извини, если отвлекаю. Ничего такого, просто хотел немного поболтать. Нам же придётся общаться хоть изредка, подумал — мы же можем вести себя как добрые знакомые, верно? — Можем, конечно, — неуверенно ответил Тэхён. — Ну вот, я и подумал, дай позвоню, просто спрошу — как ты, после дня рождения успел отдохнуть? — не давая вставить и слова тарахтел Чонгук. — Слушай, мне торт так понравился! Мама всегда такие вкусняшки печёт по праздникам? — Знаешь, — помолчав заговорил Тэхён, — я всегда любил торты из рассыпчатого, песочного теста, с нежным кремом и ягодами. Она на мой день рождения пекла именно такой. А на твой пекла такой, какой любил ты — бисквитный с фруктами. Но в этот раз она превзошла себя саму, каким-то образом совместила оба рецепта, видимо, чтобы угодить нам обоим. Чонгук застыл. Проглотив разбухший в горле ком, он сдавленно спросил: — Она пекла на мой день рождения торт? — Каждый год. Все эти годы первого сентября мы отмечали твой день рождения. Правда, я не очень любил этот день, потому что твоя мама всегда плакала. Чонгук представил, как мама, каждый год, глотая слёзы, пекла его любимое лакомство, и как они потом сидели за столом, вспоминая его. Говоря о нём… От этого всего поступок отца казался ещё омерзительнее, и Чонгуку захотелось немедленно увидеться с ним, и причинить ему такую же боль, какую испытывали все годы сам Гуки и его мать. Откладывать разговор не имело смысла. Он не мог больше говорить, поэтому, скомкано попрощавшись с Тэхёном, Чонгук сбросил вызов. К сожалению, отец был в отъезде — так сказала его секретарша, и увидеться с ним он не мог. Но, может оно было и к лучшему, он, в таком состоянии мог наделать глупостей. И вот сейчас, сидя в машине, он курил и думал, подъехать ли к отцу домой, или встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Всё разрешилось само собой, отец позвонил первым. — Здравствуй, сынок. Мне сказали, ты звонил? — Да. — Голос Чонгука не предвещал ничего хорошего. Но Чон Сувон как будто не заметил этого. — Соскучился? А я вот очень скучал по тебе, — отец растекался сладкой патокой. — Я к тебе с новостями. Хочу тебя кое с кем познакомить. — Если ты опять о женитьбе, то уволь. — Да нет, точнее да, о женитьбе, но о своей. Я, наконец, решил последовать твоему совету. Хочу познакомить тебя со своей невестой. Господи, может ли всё быть ещё хуже? — Ты же мой единственный близкий человек, — журчал отец, — как же мне не познакомить с тобой свою избранницу? — Почему единственный? Твои родители вроде бы ещё живы. — Живы, конечно, что им сделается. Но ты — мой сын, ты для меня ближе. Чонгук не понимал, как родных людей можно ставить на разные ступени. Кто может быть ближе родителей и детей? Любимый человек? Но это совершенно разные вещи, разная любовь. До встречи с Тэхёном, он всегда считал, что любовь к родителям, — главная любовь в жизни любого человека, и если бы отец не поступил так, как он поступил, наверное Чонгук любил бы его так же, как любил маму. Но любовь к Тэхёну, она другого порядка. И если бы надо было пожертвовать своей жизнью, он это сделал бы без раздумий — и ради любимого, и ради родителей. Какой-то легкомысленный цинизм отца вводил его в ступор. — И когда свадьба? — Через неделю. — Ну так на свадьбе и познакомимся. — Чонгук, я хотел познакомить вас заранее. И тут Чонгука посетила «блестящая» мысль. Ладно, потерпит он знакомство, и на свадьбу пойдёт, а там уж… — Хорошо, отец, как скажешь. Договорившись о встрече, Чонгук почти успокоился. Но теперь ему нужно было поговорить с Юнги. Он должен был всё обсудить с другом, чтобы не завалить свою задумку. Размышляя о своей жизни, Чонгук задавался вопросом: должна ли быть любовь всепрощающей? Строго говоря, он ничего не знал о любви, лишённый её базовых настроек, не видевший примеров в детстве, он не знал что она такое. Помнил лишь свою привязанность к матери, но слишком долгое время его любовь к ней была приправлена ненавистью. Наверное отец любил его, по своему, как умел. Но в этой его любви не было нежности, настоящей поддержки, не было участия в жизни сына. Он не водил его в кино, не ходил с ним в парки. Когда они только переехали за границу, отец отвёл его в школу, сказав что там есть секции по интересам, и Чонгук сам должен выбрать себе то, что придётся по душе. И мальчик выбирал. Он был довольно замкнут и необщителен, но понимал, что надо найти себе какие-то занятия, потому что отец пропадал на работе, а пацану необходимо было чем-то занять свободное время. Так он и рос, маленький самостоятельный человечек, без поддержки родителей, без друзей. Откуда ему было научиться любви? Теперь, когда это чувство задело и его жизнь, он задавался вопросом — если отец любил маму, почему он так с ней поступил, с ними обоими? Мать пятнадцать лет плакала по сыну, пока ребёнок, выросший закрытым и озлобленным, взращивал в себе ненависть. Разве не мог этот мужчина, знавший заранее, что женщина, доставшаяся ему в жёны не любит его, разве не мог он просто отпустить, желая ей счастья? Вместо этого он выбрал месть — самую жестокую, какую только можно придумать для матери. Так способен ли его отец испытывать такое сильное чувство как любовь? Сейчас им руководила всё та же ненависть, только теперь направленная против отца. В ресторане, куда пригласил Чонгука отец, было немноголюдно. Пафосное и дорого оформленное помещение вызывало какую-то… тоску, что ли. Слишком яркое освещение, аляповатые цветы на стенах, дорогая и, по виду, неудобная мебель. От обилия хрусталя и металла рябило в глазах и сосало под ложечкой, но не от голода, а от неуместности его, Чонгука, присутствия здесь. Едва он вошёл в зал в сопровождении хостес, отец встал и помахал рукой, хотя Гук и без того уже увидел его, сидящего со своей спутницей в центре зала. Подойдя к столику, Чонгук сдержанно поклонился и сел напротив отца. Тот радостно улыбался улыбкой, больше похожей на хищный оскал. «Осталось только щёлкнуть отбелёнными зубами» — подумал Гук. Чон Сувон в свои пятьдесят шесть тщательно следил за собой и выглядел несколько моложе. Он посещал спортзал, делал массажи и не гнушался некоторых косметических приёмов для продления молодости. Но всё-таки, небольшие мешки под глазами и мелкие морщины выдавали возраст. Спутница его была явно моложе лет на двадцать. Модная стрижка на выбеленных волосах, неброский макияж, дорогое платье — всё это очень шло ей, вот только улыбка, которой она одарила Чонгука, была неискренней и выдавала полностью её отношение к этой встрече. Чонгук решил, что дамочка, по-видимому, совершенно не хотела делить богатства будущего мужа с наследником, а иначе, с чего бы ей так напрягаться при виде него? — Познакомься, сын, это Суа, твоя будущая мачеха! — отец произнёс это с таким триумфом, словно Чонгук мечтал о подобном всю свою жизнь. Едва не скривившись от подобного тона, парень слегка наклонил голову, и промолчал. Явного обоюдного неприятия между невестой и сыном, Чон Сувон как будто и не заметил. Он продолжал распинаться о добродетели своей избранницы. С приходом официанта, атмосфера несколько разрядилась, но Чонгук по-прежнему испытывал явный дискомфорт. — Что будешь пить? — спросил отец, поднимая глаза от карты вин. — Спасибо, но я воздержусь от алкоголя. Во-первых, я за рулём, а во-вторых, у меня на сегодня ещё запланированы кое-какие дела. — Сегодня же пятница, неужели ты так погружен в свою работу, что не можешь даже выпить в конце недели? — Чон старший поднял брови, глядя на сына. — Ты и сам знаешь, что у бизнеса нет выходных, — бледно улыбнулся Чонгук. Он едва сдерживался оттого, как беззастенчиво Суа шептала что-то на ухо отцу, а тот глупо хихикал, словно подросток, услышавший двусмысленную шутку. К концу ужина Чонгук узнал, что платье заказано в самом модном и дорогом ателье, что свадьбу решили праздновать в особняке, что гостей будет много, какие украшения подарил отец невесте, и что повара выписали аж из франции. Ему невыразимо хотелось уйти, но он продолжал терпеть весь этот словесный понос и только крепче стискивал зубы. — Вы уже познакомились с родителями будущего мужа? — спросил Чонгук, глядя на женщину. Та слегка скривилась, но тут же одёрнула себя, искоса глянув на своего жениха. — Да, конечно, Сувон нас представил. — Та явно не хотела говорить на эту тему, и Чонгук хмыкнул. Похоже, не всё было гладко между отцовой избранницей и будущими свекрами. Впрочем, до этого ему не было никакого дела. Когда ужин подошёл к концу, Чонгук быстро встал, и, попрощавшись без особой сердечности, с облегчением покинул зал. — Не опаздывай на свадьбу, Чонгук! — услышал .он голос отца в спину. Не оборачиваясь, он вскинул руку и пошевелил пальцами в воздухе, выдавая этот жест за согласие. Чонгук тосковал, очень сильно тосковал по Тэхёну. Он перечитывал их переписку, с комом в горле вновь и вновь вчитываясь в заученные наизусть фразы. Чувство стыда и вины за сказанные жестокие слова, лежало на сердце тяжёлым камнем, и он не знал, решительно не знал как всё исправить. Ему хотелось вернуться в то время, когда он с волнением ждал этих сообщений от Ви, вернуть то, возникшее между ними чувство доверия и невысказанной, но присутствующей в каждой фразе симпатии. Он понимал, что всё это произошло с подачи отца, но и его собственная вина была безмерна. Ведь это именно он не захотел выслушать Тэхёна, не поспешил увидеться с матерью, когда уже знал как её найти. Это он несдержанно оскорбил Тэхёна, ни в чём неповинного парня, пострадавшего в этой жизни не меньше его самого, парня, которыё ему так нравился… Чонгук пытался придумать способы увидеться с ним, но тот больше не приезжал к родителям, а в последний раз, когда Чонгук навещал маму, та сказала, что Тэхён уехал за границу. Эта новость подкосила его и обесцветила его жизнь, забрав все краски. Телефон Тэхёна не отвечал, и Чонгук перестал звонить, поняв что тот внёс его номер в чёрный список.
