Ну приехали

Сознание возвращалось ко мне медленно, тягуче. Ощущение полной дереализации, смешанное с чувством непреодолимой тревоги о том, что я нахожусь явно не в том месте, где мне следовало бы быть. Мозг начинает работать, но контроль над телом мне не доступен. Первым ко мне возвращается нюх, а вместе с ним воспоминания о прошлом. Это место полностью пропахло травами, прямо как в палатке, где мы жили вместе с бабушкой. Немного терпкий, даже горький запах лекарственных трав полностью проникает мне в нос, но теперь вместо чувства опасности приходит расслабление. Моё тело всё ещё не принадлежит мне, но по крайней мере уже не так тревожно. Разум снова ведёт, и я проваливаюсь в бессознательное состояние, а может быть, это просто глубокий сон, приносящий умиротворение.

***

Следующая попытка выйти из этого беззащитного состояния имела более успешное завершение. В этот раз я уже четко понимала, что со мной произошло что-то, вследствие чего я оказалась здесь. Слух вернулся ко мне, и теперь я могла различать все звуки вокруг меня. Где-то совсем вдали я слышала голоса, много разных: и взрослые, и детские. Они были совсем слабыми, и я не могла четко определить, насколько опасны они для меня. В месте же, где я пребывала в отключке, было практически тихо. В попытках открыть глаза или хотя бы пошевелить руками по ощущениям я провела порядка часа. Всё это состояние казалось мне таким беспомощным, что на глазах навернулись слезы. Из-за этой тяжелой борьбы с собой я покрылась испариной и не сразу заметила, как в этом месте стало невыносимо душно. Совладав со своим разумом, наконец мне удалось открыть глаза. Ослепленная лучами, ещё не до конца пришедшая в себя, начинаю медленно моргать. Перед глазами плавают точки, словно мухи, что так назойливо лезут в глаза. Пытаюсь сморгнуть это неприятное состояние, но избавиться от него не так просто, поэтому из груди вырывается глубокий вздох. Но главное, что я уже смогла разлепить глаза, сейчас ещё чуточку полежу и точно встану. Поднимаю руку, она тяжелая, будто камень, протягиваю её ко лбу и стираю появившийся пот. Обеими руками накрываю веки и надавливаю пальцами на глазные яблоки, что сразу вызывает неприятное ощущение. Легкими круговыми движениями массирую глаза, чтобы хоть как-то избавиться от помутнения. В комнате по-прежнему ужасно душно, дышать становится тяжелее, а к горлу подкатывает ком тошноты. Да уж, абсолютно неприятное чувство. Упираюсь руками по бокам от тела и предпринимаю попытки встать, но и здесь мой организм решил меня подвести, мало ему того, что я валяюсь здесь, непонятно где и почему. Руки трясутся, и я снова и снова падаю обратно, в конечном итоге решаю перевернуться на бок и уже из этого положения наконец подняться. Перекатываюсь с трудом, взгляд сразу же цепляется за стены, увешанные разными травами и лекарскими принадлежностями, которые я видела в последний раз лишь у себя в клане. Значит, чуйка не ошиблась, я действительно находилась в доме какого-то лекаря, и я надеюсь, что меня, ради Великой Эйвы, здесь не добьют. Подтягиваю ноги к себе и, наконец, найдя удобный угол, поднимаюсь в сидячее положение. Голова сразу закружилась, ой, что-то мне кажется, я сейчас полечу обратно. Вместе с тяжестью в голове я резко начинаю ощущать ещё и боль в затылке. На свой страх и риск переношу вес своего тела на левую руку, а вторую поднимаю к голове и ощупываю её заднюю часть. Обнаруживаю перевязанную вокруг головы ткань, что-то наподобие своеобразного бинта. При малейшем прикосновении к затылку по всему телу проходит искра боли, которая выбивает из меня последний воздух. На глазах, в который раз, выступают слезы, и в попытке сдержаться я больно прикусываю губу. Просто прекрасный день! Интересно, каких ещё сюрпризов мне ожидать? Может, я сейчас встану и окажется, что у меня вообще пальцев на ноге нет, а хвост просто отгрызли? В своих размышлениях и жалких попытках прийти в себя я не сразу замечаю, что уже не одна. В проеме, который видимо является выходом на улицу, появляется девушка невысокого роста. Она держит в руках корзину и стоит прямо напротив солнца, из-за лучей которого её лица совсем не видно. Но она тут же подходит ко мне, входя в зону моей видимости. Теперь-то я могу её рассмотреть, уже прояснившимся взглядом. Это молодая нави, возможно даже подросток, выглядит очень необычно. Возможно, так сразу и не скажешь, но её нос немного уже моего, а овал лица чуть более скругленный, но самое интересное — это наличие бровей, никогда до этого не встречала ничего подобного. Её косая чёлка то и дело падает на глаза, но она не стремится её поправлять. Вообще её прическу можно назвать хаотичным нечто: несколько тонких косичек обрамляют лицо, а сверху и по бокам волосы лежат и топорщатся в разные стороны, возможно, они растрепались из-за ветра. Предположу, что она явно торопилась сюда, об этом говорит её быстро вздымающаяся грудь и частые вздохи в попытке успокоить дыхание. Она внимательно осматривает меня, но лишь на расстоянии, не позволяя себе приблизиться вплотную, и я рассматриваю её в ответ. Наконец она всё же подходит ближе и кладёт мне руку на лоб, явно желая узнать моё состояние. Она аккуратно приподнимает края повязки и осматривает место происшествия у меня на голове, и её нахмурившиеся брови явно говорят не о самом лучшем результате осмотра. Ох, надеюсь, не окажется, что у меня там полголовы нет, не хотелось бы становиться калекой в таком юном возрасте, мне же ещё очень хочется пожить в удовольствие. Молчание густым облаком висит в комнате, но никто из нас не спешит его прерывать. Она всё ещё увлечена осмотром, а я и не знаю, что говорить, вопросов так много, но задать их язык не поворачивается. Может, организм ещё полностью не пришёл в норму, или я просто разучилась вести диалог с кем-то, неживые не считаются. Наконец после пары минут тишины она всё же решает прервать это неловкое молчание: — Нам следует прямо сейчас заняться перевязкой, хоть рана и не открытая, лучше будет регулярно менять бинты хотя бы первые три дня. — Она останавливается так, будто явно хочет сказать ещё что-то. Она резко хватает мою руку и начинает мягко поглаживать меня по ладоням и внутренней части предплечья. — Как ты себя чувствуешь? Приложилась ты, конечно, сильно. Болит где-нибудь ещё? — Она снова подняла взгляд и выжидающе смотрела на меня своими большими глазами. Но у меня будто пропала вся возможность говорить, и я лишь покачала головой в отрицательном жесте. — Слава богу, ты не представляешь, как мы за тебя переживали. Ты пролежала без сознания целых два дня. — Уточнить, кто эти «мы», я не успела, так как незнакомка продолжила: — Но что самое удивительное — ты даже не шевелилась во сне, казалось, будто жизнь совсем тебя покинула. Единственное, что заставляло нас усомниться в этом, — это твоё слабое дыхание. Слава Великой Матери, что сейчас всё позади. — Она снова поменяла позу, и её волосы плавно перекатились на другую сторону. — Я Кири, а как тебя зовут? — спросила она и потянулась к лежащей рядом с ней корзинке. Больше продолжать отмалчиваться я не могла и, прочистив горло, произнесла: — Я Ри’тейя. — ответила я и сама удивилась хриплости своего голоса. Моя новая знакомая тем временем принялась развязывать повязку на моей голове и наносить прохладную мазь мне на затылок. Резкая пульсация пробила тело, и я начала судорожно глотать воздух. — Я надеюсь, там что-то осталось от моей головы, потому что болит так, будто мне просто выгрызли ползатылка. — Из-за моих слов Кири немного усмехнулась и принялась завязывать новый бинт. — Не переживай, синяк, конечно, огромный будет, но ничего жизненно важного не было задето. Может быть, пару дней будет кружиться голова или координация будет страдать, но всё обязательно пройдёт. Да уж, мой братец постарался, конечно. — Я недоумевающе подняла на неё глаза. А вот с этого места поподробнее. — А что вообще произошло? И где я? — Девушка решила проигнорировать мой первый вопрос и поспешила ответить: — Ты в клане Оматикайя, мои братья притащили тебя сюда после произошедшего, а я и тсахик занимались твоим лечением. Можешь не переживать, ты здесь желанный гость. После того как отец узнал, что произошло, он сказал, что ты вправе оставаться у нас столько, сколько пожелаешь, по крайней мере пока тебе не станет лучше. — После её слов я начала яростно воспроизводить в памяти события того дня. Какие братья? Как они меня нашли? И почему я вообще вырубилась? Слишком много вопросов, но так мало ответов. Вновь собравшись с силами, я выдавливаю из себя: — А всё-таки, что произошло? — Но ответить она мне не успевает, нашу скромную идиллию прерывает вошедшая нави. Она была уже взрослой, и сразу было понятно, что она является почитаемым членом клана. Но, внимательнее рассмотрев её одеяние и ритуальные украшения на шее, я, сложив два плюс два, сделала вывод, что она и есть именно та тсахик, которая занималась моим лечением. Я не успеваю более тщательно её рассмотреть, она подходит ближе к нам и занимает место Кири, сидевшей до этого передо мной. Теперь уже она занимается моим осмотром. Её внимательный взгляд цепляется то за мои руки, то за ноги, а потом она вообще кладёт руки мне на живот, заставляя лечь обратно, подложив под меня ткань, заменяющую подушку. Эх, а ведь мне стоило таких больших усилий, чтобы усесться. Но осмотр на этом не заканчивается: она проходит по моему животу, поднимаясь руками до ребер, затем по очереди поднимает руки и прокручивает их в локтях, потом она переходит на моё лицо, пальцами раскрывает глаза, рассматривая мой зрачок. После лёгким похлопыванием по щеке заставляет открыть рот и высунуть язык. Я очень удивлена таким рьяным настроем провести мне обследование. Видимо, до конца удовлетворившись своим делом, она помогает мне вновь подняться и принять сидячее положение. Затем резко встаёт и идёт к некому подобию стола, откуда берёт чашку и вновь заставляет меня открыть рот. На этот раз на язык мне попадает смесь чего-то кислого, определённо чувствую ациллу, но из-за её ярко кислого вкуса не понимаю остальной состав смеси. Корчась от неприятного вкуса, растираю лекарство по нёбу. Тсахик внимательно следит за каждым моим движением, а после тянет руку к моему лицу, берёт за подбородок и заставляет смотреть прямо ей в глаза. Ох, крайне пугающе. До этого в своей жизни мне приходилось иметь дело с моей бабушкой, которая и так знала меня вдоль и поперёк. Теперь же незнакомый человек, да ещё и тсахик, пытается рассмотреть, что я из себя представляю. Не сложно догадаться, что она уже сделала выводы, и надеюсь, в мою пользу, а то знаете, не очень приятно вдруг узнать, что моя чаша наполнена вдруг не гармонией с природой и состраданием, а просто речной водой с илом, даже если настоящее значение фразы не подразумевает заполнение твоей чаши чем-то материальным. Наконец она произносит: — Как твоё имя, дитя? — Мне ничего не осталось, кроме как ответить ей, так как под её проницательным взглядом молчать было просто невозможно. — Ри’тейя, меня зовут Ри’тейя. — зачем-то повторяю я второй раз. — Я вижу тебя, Ри’тейя. — произносит она и берёт меня за руку. — Я вижу твою цель, дитя, но как же ты оказалась здесь? — Вы и не представляете, как этот вопрос волнует и меня, но почему-то никто так и не хочет дать мне ответ. — Но что же действительно заставило тебя поступить так? Я хочу услышать эту историю лично от тебя. Я буду ждать тебя сегодня после общего ужина здесь, а сейчас тебе нужно поесть. Для быстрого восстановления тебе нужно хорошо питаться, да и твоя худоба явно не делает тебя здоровее. — Она вновь положила руки на мой живот и прошлась пальцами по ребрам. Я опустила взгляд на своё тело, туда, где секунду назад были её пальцы. Да вроде и не такая худая же? Но надолго задуматься я не успела. Ко мне плавной походкой подлетела Кири и, взявшись за мой локоть, помогла мне встать. — Пойдём, тебе нужно поесть. Да и все очень ждали твоего пробуждения. Я очень хочу познакомить тебя со своей семьёй. — Она улыбалась мне, и я тоже не смогла сдержать улыбки. Её миловидное лицо отражало только радость, и мне тоже передалось её настроение. Неужели она так рада моему присутствию? Мы по очереди выходим из палатки, свет ярко бьет мне в глаза, поэтому приходится зажмуриться. Привыкнув к свету, теперь я могу рассмотреть всё то, что слышала сквозь свой глубокий сон. Вокруг себя я вижу множество разных палаток. В отличие от клана Типани, где все жили на низменности, клан Оматикайя был расположен в огромном дереве, что делало расположение домов очень интересным. Из-за разной высоты расположения палаток дерево изнутри выглядело как большой улей. Стоял самый разгар дня, и, видимо, все решили посидеть здесь в тени большой кроны, чтобы отдохнуть от дел и просто провести время друг с другом. Сердце начинает неконтролируемо быстро биться, и как бы я ни старалась, даже глубокие вдохи не могут успокоить его. Когда долгое время живёшь одна, очень быстро привыкаешь к одиночеству, где всегда предоставлена сама себе, но здесь так много шума и очень много людей. Слишком много. Мы идём, петляя по неизвестным мне маршрутам. Моя голова немного кружится — то ли от переизбытка эмоций, то ли из-за моей травмы, происхождение которой я не знаю до сих пор, но остановиться я не могу. Кири всё ещё держит меня за руку и не оборачивается, и слава Великой Матери, потому что если бы она сейчас повернулась, то точно бы испугалась не меньше меня. Уверена, выглядела я просто ужасно. Глаза слишком выпучены и часто моргают, губы скоро превратятся в кровавое месиво — так сильно я их прикусывала. Надеюсь, что хоть волосы дыбом не встали, но уверена, что мои обычно заплетённые две косички и так сильно растрепались. Возможно, даже в обычном состоянии я выгляжу не лучше грязного лемура. Взгляды кучи незнакомых нави то и дело цепляются за наши две фигуры. Но я вообще не могу определить, как они на меня смотрят — враждебно или более изучающе. Мне хватает смелости только опустить глаза и быть ведомой своей новой знакомой. Погрузившись в свои мысли, замечаю, что мы достигли пункта назначения, только когда прямо передо мной возникает палатка, которая явно немного больше всех остальных. Она находится на возвышенности и имеет своеобразные ступени, по которым мне нужно было подняться. Стоп. Знакомство с семьёй? Это значит, что через несколько секунд мне придётся разговаривать ещё как минимум с парой нави. В мои планы это явно не входит. И дело не в том, что я боюсь или совсем не знаю, как они отреагируют на меня, и даже не из-за того, что я совсем безоружна и даже мой привычный нож сейчас не висит на поясе (к этому вопросу я ещё вернусь потом, не хватало мне еще потерять одну из немногих вещей моего отца). Я просто не хочу знакомиться с кем-то новым. Мне прекрасно жилось одной, и я пока не планировала менять свой привычный уклад. Я резко торможу. Из-за наших крепко сцепленных рук Кири тоже приходится остановиться. Она с непониманием поворачивается ко мне, и я не решаюсь сделать ничего умнее, кроме как сказать: — Знаешь, наверно, это будет немного неприлично — вот так забегать без предупреждения. Ну знаешь, может, твоя семья занята или что-то типа такого. Тем более я совсем незнакомый человек. Давай я постою здесь, а ты пока сходишь их предупредить? — Звучало больше как вопрос, но я пыталась вложить всю уверенность и произнести это как утверждение, не требующее возражений. Кири немного подумав, снова улыбнулась мне краешками губ и сказала: — Если тебе будет так удобнее, то конечно. Постой здесь, я сейчас быстренько позову их. Мама точно дома и младшая сестра тоже, а вот папа и братья всё равно скорее всего ещё не вернулись. Так что я быстро. — сказала она и стала подниматься вверх по ступеням. Вот он, прекрасный момент спасения моей жизни. Мысли роятся, как пчёлы. Ни секунды промедления: если я хочу уйти отсюда целой, то надо действовать прямо сейчас. Мне надо лишь вернуться в лес, а после я уже сориентируюсь, куда мне бежать. Главное — теперь уйти как можно дальше и быстрее. Оборачиваюсь назад — слишком много людей, а значит, точно заметят мой уход, а после передадут и другим. Значит, обратно точно нельзя. Остаётся лишь идти в бок. Может, залезу на ветку, а после спущусь по ней вниз, если не разобьюсь. Но думать над эффективностью плана времени нет. Сзади слышатся шаги, несколько нави идут прямо сюда, а это значит, что меня точно заметят, если не буду действовать прямо сейчас. Резко разворачиваюсь и срываюсь на бег, но, видимо, всё решило идти против меня сегодня. Ноги просто заплетаются, и я кубарем лечу вниз, приземляясь носом в землю. Официально заявляю: это лучший день в моей жизни. Расшибленный затылок, оставленный где-то нож, а теперь ещё и изодранные ноги с рассечённым лбом и носом в придачу. Я невероятный везунчик. А главное, что последние два я заработала только из-за своей глупости и неумелости — обидно невероятно. Сил подняться теперь уже точно нет. Хочется просто лежать лицом в земле, авось не заметят, а потом, как станет лучше, потихоньку проползу по земле и воплощу задуманное, я ведь уже заслужила спасение? Не успеваю помечтать о таком прекрасном исходе событий, как меня вновь хватают и поднимают за локти. Перед глазами всё кружится, и сфокусироваться практически невозможно — причиной всему мои полёты. Вдруг чувствую что-то тёплое, что течёт по губам. Ещё и нос разбила — невероятно. Сосредоточившись, мне удаётся разглядеть перед собой мужчину. Он явно крупнее меня где-то на полторы головы точно. Видя моё состояние нестояния, он хватает меня под живот и, как игрушку, тащит по направлению к палатке, уже так ненавистной мной. По дороге замечаю двух парней, и они мне кажутся подозрительно знакомыми. Воспоминания накрывают меня волной. Точно, это же их я встретила в лесу, когда убегала от танатора, и даже предупредила их об опасности. Но что же произошло дальше для меня — до сих пор загадка. И вот сейчас я вижу их прямо перед собой. Ну значит, мы все выжили — уже хоть какие-то плюсы. Мы смотрим друг на друга пару секунд. На их лицах застывает удивление, а младший даже открывает рот в немом вопросе. Что ж, ребята, я умею удивлять, даже саму себя. Тем временем в проёме появляется Кири. Осмотрев всех нас и остановив свой взгляд на мне, улыбка с её лица резко пропала. А я уверена: там было на что посмотреть — весь рот и нос в крови, а на лбу уже наверняка начала появляться шишка. Всей такой интересной процессией мы всё же доходим до входа, и Кири приоткрывает висящую ткань, заменяющую роль двери, для того, чтобы мы могли войти. Внутри дом выглядит так же внушительно, как и снаружи: большая комната, уставленная разными ящиками и сундуками, её украшали разные настенные ковры, а в дальнем углу расположилось несколько гамаков, развешанных в каком-то порядке. Долго разглядывать комнату мне не дали. Мужчина наконец отпустил меня и усадил на большую перевёрнутую корзину спиной к стене. Из-за его спины теперь я увидела ещё одну незнакомую нави. Она была достаточно высокой и имела невероятно пронзительный взгляд. Также нельзя не отметить её отличительную красоту: чёткие черты лица и большие глаза делали её очень выразительной, а аккуратно заплетённые назад волосы дополняли её образ. Она двигалась грациозно и плавно, будто хищник в лесу, но от неё не веяло никакой агрессией или неприязнью, лишь лёгкой заинтересованностью и беспокойством. Тем временем Кири успела схватить ткань со стола и начала лёгкими движениями вытирать кровь с моего лица. К тому моменту нос уже не кровил, и я выглядела просто грязно. Вот вы знаете, что такое неловкость? А я теперь знаю. Неловкость — это когда четыре нави стоят над тобой, рассматривая без стеснения, а пятая стоит и вытирает тебя, как маленького ребёнка. Кстати, что уж о ребёнке — я не сразу замечаю стоящую в глубине дома девочку. Она совсем ещё ребёнок, поэтому не вошла в поле моего зрения с поднятой головой. Она, как ни странно, тоже присоединилась к нашей странной компашке и вместе со всеми рассматривала меня. Наконец моё лицо было чистое, а о недавнем инциденте напоминал только ноющий лоб и щипающие колени. Кири отходит от меня, тем самым давая теперь уже полный обзор на меня. Ну что ж, такой нежеланной встречи избежать не удалось. Тогда давайте уж познакомимся. Я складываю пальцы в ещё не совсем забытом положении и тащу их ко лбу, показывая жест приветствия. Раз сбежать не удалось, надо заслужить себе побег самым вежливым отношением. Мужчина, что смотрел на меня всё это время, также, как и я, складывает пальцы и наконец произносит: — Мы рады, что ты наконец очнулась. Ты действительно успела нас напугать. Как же теперь твоё самочувствие? — Всё в порядке, спасибо вам за помощь. — произношу я через чур высоким голосом. По-моему, это уже слишком, да? — Тебе не за что нас благодарить. Это меньшее, что мы могли для тебя сделать, учитывая то, что в таком положении ты оказалась из-за моего сына. — Перевожу взгляд на двоих парней. Теперь же они не глазеют на меня: тот, что младше, смотрит в пол, а второй теперь прожигает его. Да кто-нибудь мне уже объяснит, что произошло? Так больше не может продолжаться. Я должна узнать. — А что случилось со мной? — наконец спрашиваю я. Мужчина смотрит на меня ещё пару секунд, а после вполоборота становится к парням. — По рассказу Ло’ака и Нетейама, после начала их побега от танатора они следовали за тобой по пятам, а после также спрыгнули в ручей, но Ло’ак не рассчитал траекторию полёта и упал прямо на тебя. — подытожил мужчина. То есть вы хотите сказать, что меня вырубили ударом по башке, и это был не камень и не какая-нибудь деревяшка, это был здоровый нави, который на огромной скорости влетел в меня. Это благо я ещё жива осталась, а не откинулась прямо там. Нет, конечно, я могла бы сказать «с кем не бывает», но с другой стороны, если бы не он, то меня бы сейчас здесь и не было. Настроение сразу упало, и я прижала уши к себе. Тот паренёк, по-видимому Ло’ак, стоял весь красный. Никогда не видела, чтобы нави так краснели, но он превзошёл все мои ожидания. Казалось, он был готов просто опустить голову в пол и никогда не поднимать их на нас. Это заставило меня хоть немного улыбнуться краешками губ. Ну сам заварил кашу, пусть хотя бы веселит меня теперь. Должна же я получить какие-то плюсы от этого всего. Но, видимо, углубляться в подробности истории мужчина не захотел. Ну и ладно, потом спрошу у Кири. Но дальше он решил представить каждого члена своей семьи. — Что ж, раз уж мы немного разобрались во всём этом, думаю, самое время познакомиться. Надо признать, первая встреча прошла не слишком хорошо. Меня зовут Джейк Салли, Оло’эйктан клана Оматикайя. Это моя жена Нейтири и младшая дочь Туктирей. Ну а остальных ты уже должна знать: моя прекрасная дочь Кири, старший сын Нетейам и твой уже очень близкий друг — Ло’ак. — Казалось, вся эта ситуация его забавляла, но посмотрела бы я на него, если на него прилетела такая же туша, как и он сам. Тогда бы уже я посмеялась. Но подождите. Слишком знакомое имя. Настолько знакомое, что кажется, что такое не забывают. Невозможно стереть из памяти имя Великого героя, что освободил Пандору от людей. Хоть наш клан и никогда не знал его лично, это не мешало нам быть осведомлёнными о всей ситуации, и такое не забывают. Осознание накрывает волной. О Великая Эйва, как же меня угораздило оказаться в этой ситуации. Я сейчас буквально сижу перед героем всей нации, а несколько минут назад я валялась перед ним на земле, так ему ещё и пришлось меня сюда тащить. Кири, пожалуй, стоило предупредить меня о таком. Или это был такой план по сведению меня со свету? Если да, то он очень даже удался, и я, возможно, даже сейчас словлю сердечный приступ. — А как твоё имя? — Нет, к сожалению, этот вопрос начинает меня уже бесить. Но как я могу ударить в грязь лицом? Теперь мне точно надо показать, что я не лыком шита. У меня между прочим тоже пафосное имя. Я, расправив плечи и прочистив горло, попыталась сделать голос максимально уверенным. — Меня зовут Ри’Тейя, и я из клана Типани. Для меня большая честь находиться сейчас здесь, в доме Великого Торук Макто. Благодарю вас за ваше гостеприимство. — Вышло не так убедительно, как я хотела, но тоже неплохо. Уверенность я свою показала, лебезим, но не пресмыкаемся. Пусть знают, что я, как представитель своего клана (ну ладно, бывший представитель), способна за себя постоять. Хоть и без оружия, но я всё ещё умею кусаться. Джейк Салли, видимо, смутился моими словами и улыбнулся как-то виновато: — Это излишне. Мы рады твоему присутствию здесь, и я совсем бы не хотел, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Но я думаю, нам всем было бы интересно узнать твою историю и как ты оказалась в лесу в тот день. Всё-таки это далеко не территория твоего клана. Возможно, есть какая-то причина, по которой ты зашла в такую даль. Сейчас как раз время обеда. Почему бы тебе не рассказать о себе во время трапезы, если ты, конечно, не против. — Ну как уж я откажу самому Торуку Макто, тем более если его сыновья якобы меня «спасли», да ещё и подлатали меня здесь знатно. Понятное дело, теперь я обязана поделиться хоть чем-то. Пусть это даже будет моя история — мне не жалко. Старые раны давно зажили, и теперь говорить о них я могу без боли. Оказалось, что обед уже был почти готов, поэтому мы практически сразу приступили к трапезе. За произвольным столом мы садились по кругу, и к тому моменту, как я опомнилась, осталось всего два свободных места. Я могла бы сесть между старшим сыном Джейка Салли (его имя я ещё плохо выучила) и Нейтири, но также немного свободного места было и между Кири и её младшей сестрой. Вторая что-то шептала на ухо своему отцу, а Кири смотрела на меня и ждала, пока я сяду. Ну я и посчитала, что это был явный знак мне, поэтому, выбрав из двух зол наименьшее, я поспешила занять место между Кири и Туктирей. Да, пространства тут явно было поменьше, но я же не могла поступить по-другому — женская солидарность и всё такое. Хоть из них двоих мне удалось поговорить только с одной, но я уверена, что её младшая сестра не такая уж и плохая, и поэтому с ними я хотя бы найду общий язык. Типа девочки-подружечки. Наконец заняв места рядом с моими новыми знакомыми, я оказалась напротив старшего сына. Всё-таки до конца мне не удалось избежать его непосредственного присутствия. Ну ладно, просто не буду поднимать на него взгляд. Нейтири принялась раздавать каждому свою порцию еды. Сегодня в меню были плоды солвена, завернутые в листья и, видимо, запечённые на костре. Мне в руки вложили мой свёрток. Он был плотно завернут, и, когда я начала открывать его, мне в лицо поднялось облако горячего пара, приятно обжигая подбородок и проникая в нос. Учуяв приятный запах, желудок настойчиво заурчал — всё-таки мой последний приём пищи был около двух дней назад. Также к солвену мне дали тарелку из более твёрдых листьев. Раскрыв её, я увидела что-то наподобие супа с плавающими в нём маленькими кусочками мяса. Выглядело просто очаровательно и так аппетитно. Поэтому я не стала терять время и принялась за свой долгожданный обед. По-видимому, меня решили не отвлекать от приёма пищи и благородно подождали, пока я поем. А сделала я это, надо сказать, быстрее всех. От добавки я отказалась, вдоволь наевшись своей порцией, так что в принципе была вполне готова начать свой рассказ. Джейк тоже увидел готовность в моих глазах, поэтому решил подтолкнуть меня к монологу. — Что ж, думаю, интереснее всего нам будет узнать о том, как же ты оказалась там и почему была одна? Разве представители клана не должны были отправить кого-нибудь вместе с тобой, хотя бы ради безопасности? — Теперь все сидящие за столом полностью обратили своё внимание на мою персону, в том числе и Нетейам, и Ло’ак (так их там звали?). Держать зрительный контакт ни с первым, ни со вторым я не хотела, так что смотрела куда угодно, но не на сидящих напротив нави. — На самом деле я уже давно не живу в клане. Я ушла оттуда. — Я увидела, как немой вопрос застыл у главы семейства в глазах, а его жена инстинктивно навострила уши. Но я решила предугадать следующий вопрос и сама сразу на него ответить: — Я покинула клан Типани, когда ещё была ребёнком. Моих родителей не стало задолго до того, как я повзрослела, а после единственная заботящаяся обо мне нави — Сануме, по совместительству тсахик, скончалась из-за болезни, пришедшей к нам в клан. Я решила, что меня больше ничего не держит в том доме, где не осталось моих близких, поэтому я ушла в лес и стала жить своей собственной жизнью. — Казалось, моя тирада вылилась на одном дыхании, будто я рассказывала зазубренный текст. В подробности я решила не вдаваться. Если будет такая необходимость, то я расскажу, но совсем распускать здесь нюни нет никакого смысла. До этого молчаливая Нейтири наконец подала голос: — Соболезную твоей утрате, Ри’тейя. Великая Эйва позаботится о всех твоих близких. Но почему ты решилась на этот трудный шаг? Как ты смогла выжить в лесу? Насколько нам известно, в клане Типани женщины не занимаются охотой. Как тебе удалось столько лет жить одной в лесу? Дитя, как тяжело тебе было… — Казалось, в этих словах я впервые за долгое время услышала заботу. Сердце неприятно сжалось. Она смотрела на меня не как на обычную незнакомку, а так, будто ей не всё равно на меня, словно она сочувствует мне. — Конечно, первое время было трудно. Ребёнок, первый раз оказавшийся один в лесу без навыков охоты и выживания, просто обречён на смерть. Но благодаря навыкам, которым меня обучила тсахик, я смогла первое время выживать сама. Всё было очень примитивно: спала я на деревьях, защищаясь от хищников, а днём спускалась и искала себе пропитание. Охоте и стрельбе из лука мне пришлось обучаться самостоятельно. Доставшийся мне от отца лук был моим единственным оружием, поэтому я тренировалась сразу на нём. Всё получается не с первого раза, но если приложить усилие, то всё получится. Поэтому скоро я овладела и им, и моя жизнь стала проще. — До этого я, смотревшая на свои коленки, подняла глаза и упёрлась взглядом в Нетейама. Он смотрел на меня внимательным, изучающим взглядом, казалось, он вслушивался в каждое моё слово. На секунду мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость? Нет уж, простите, но жалеть меня не надо. Я рассказывала всё это не для того, чтобы мне выразили своё сочувствие или сказали о том, как им жаль. Я просто рассказала об этапе своей жизни, который я уже перешагнула. Так почему же у вас у всех такая печаль в глазах? Кири совсем поникла, между бровей залегла морщинка, и, кажется, в глазах заблестели слёзы. Она накрыла мои ладони своими руками и заглянула прямо мне в глаза, оказывая немую поддержку. Ло’ак, едва отошедший от своего позора, теперь с искренним удивлением смотрел на меня. Не знаю, что его больше удивило — моя «проницательная» история или тот факт, что я выживала в лесу одна. Ну действительно, это же не использовать незнакомого нави как подушку для приземления. Парень, я знаю, что крута. Даже малышке Туктирей передалось это печальное настроение, и она, подсев ближе ко мне, положила руку мне на коленку. Если честно, крайне милое зрелище. Не учитывая тот факт, что это из-за меня мы сейчас сидим все такие кислые. Нет, я должна как-то исправить положение. — Но я привыкла. Сейчас со всей искренностью могу сказать, что лес стал моим домом. Нигде до этого я не ощущала себя так правильно, как там. Я верю, что на всё есть воля Великой Матери, а значит, моё решение покинуть клан было самым правильным, раз я выжила. — Эти слова я произнесла уже без страха, без смущения, смотря в глаза всем сидящим в кругу. Я постаралась улыбнуться, чтобы как-то разрядить обстановку. — Это очень удивительная история, Ри’тейя. И я надеюсь, что, когда ты будешь готова, ты расскажешь нам подробнее о своей жизни. — подытожил Джейк Салли, и я с ним полностью согласна: достаточно распускать нюни. — Если ты не против, то мои дети с удовольствием проведут тебе экскурсию по нашему клану. И думаю, если у тебя появятся какие-то вопросы, они с радостью ответят. — Я перевела взгляд сначала на Кири: она была действительно воодушевлена. Потом на Ло’ака: казалось, его глаза также загорелись интересом, но он тщательно пытался это скрыть. И в конце на Нетейама: он лишь слегка улыбнулся и качнул головой, как бы показывая, что всё ранее сказанное было правдой. Ну что ж, почему бы и нет? Выйдем на обеденный променад, тем более я ещё точно успею вернуться домой, прежде чем окончательно стемнеет.