Смертельное влечение

«Дорогой дневник, вечеринки Брэндона Суини, это удивительное место. Здесь люди добровольно травят себя алкоголем, орут под ужасную музыку и называют это “время веселья”. Хитоны как обычно чувствуют себя здесь богами. А я, человеком, который случайно зашёл не в ту дверь. Точнее, не ту реальность.   Они веселятся, пока поджигают что-то живое. Сегодня этой “чем-то” должна была стать Мартина Даннсток. Чендлер уже улыбался так, будто заранее видел её слёзы. Дьюк уже распускал сплетни. Макнамара хихикала. А я вдруг поймал себя на мысли, что больше не хочу смотреть, как что-то горит. Я сделал свой выбор, и не жалею.  И, кажется, всё из-за парня с разноцветными глазами, который посмотрел на меня так, будто увидел во мне что-то человеческое. Отвратительное чувство, и в то же время прекрасное.»                                       

***

Дом Брэндона Суини уже трещал по швам от людей. Музыка орала так громко, что стены буквально вибрировали от басов. Весь первый этаж был забит учениками Хазелвуда: кто-то танцевал прямо в гостиной, кто-то целовался на лестнице, кто-то уже лежал на диване в полубессознательном состоянии. Воздух пах дешёвым алкоголем, сигаретами и сладкими духами. И, как всегда, центром всего этого хаоса был Хитон Чендлер. Он развалился на спинке дивана так, будто вечеринка проходила в его собственном доме. Вокруг него уже собралась привычная толпа. Чендлер что-то рассказывал с ленивой ухмылкой, и каждый раз, когда он делал паузу, толпа взрывалась смехом, будто он был самым смешным человеком на планете. Дьюк сидел рядом, кивая на каждую реплику с таким энтузиазмом, словно боялся пропустить момент, когда нужно будет засмеяться. — И тогда этот идиот реально спрашивает меня: «Хитон, а если я не хочу прыгать в бассейн?» — рассказывал Чендлер, крутя в пальцах бутылку пива. — Ну а я ему говорю: «Тогда прыгнешь в окно.» Толпа заржала. Дьюк заржал громче всех. — Господи, Хитон, это было ахуенно. Чендлер даже не посмотрел на него. Только отпил из бутылки, явно принимая восхищение как что-то естественное. Но через секунду его взгляд всё равно скользнул через комнату. К Аластору. Всего на мгновение. Потом обратно к толпе. Аластор стоял чуть дальше, возле кухни, рядом с Макнамарой, и выглядел как человек, который уже морально устал существовать. — Я ненавижу это место. — пробормотал он, наблюдая, как кто-то в углу пытается открыть пиво об стену. — Ты просто не умеешь веселиться. — весело заявила Макнамара. Она сунула ему в руки рюмку и солонку. — Так. Сначала соль, потом шот, потом лайм. Очень важно соблюдать порядок, иначе тебя вырвет прямо на Коди.  — Звучит как улучшение этой вечеринки.  Макнамара прыснула со смеху.  Аластор посмотрел на неё так, будто она проводила сатанинский ритуал. — И почему это звучит как инструкция по вызову демона? — Потому что алкоголь и есть демон. Макнамара уже сыпала соль себе на руку. — Давай! Аластор тяжело вздохнул. Где-то в гостиной Чендлер снова коротко посмотрел в их сторону. Ал слизнул соль, резко опрокинул шот и сразу поморщился. Макнамара восторженно ахнула и захлопала в ладоши. — Оооо! Ты выглядишь так естественно… Она мечтательно посмотрела куда-то в потолок. — Совсем как моя мама. Аластор медленно повернулся к ней. — Это прозвучало гораздо страшнее, чем ты думаешь. Макнамара засмеялась. И в этот момент рядом материализовался какой-то парень из футбольной команды. Уже заметно пьяный. Он оглядел Аластора с ног до головы и ухмыльнулся: — Хартфелт, ты сегодня прям секси выглядишь. Аластор медленно поднял на него взгляд. — Ты флиртуешь или пытаешься пройти кастинг на самого жалкого человека в комнате? Макнамара тут же зажала рот рукой, пытаясь не заржать. Парень растерялся. — Да ладно тебе, я просто— — Просто что? — перебил Аластор. — Решил полаять на меня как перевозбуждённый лабрадор? Макнамара всё-таки сорвалась на смех. Парень неловко усмехнулся и быстро растворился в толпе. Чендлер наблюдал за этим. Он медленно отпил пива не сводя взгляд с того парня.  Рядом с ним Дьюк что-то рассказывал, как обычно поддакивая каждому слову Хитона, но Чендлер уже вообще его не слушал. — Хитон. — спокойно перебил Чендлер, даже не повернув головы. Дьюк мгновенно заткнулся. — Да, Хитон? Чендлер сделал ещё один глоток. — Выведите этого долбоёба нахуй с вечеринки. — Понял. — быстро кивнул Дьюк. — Уже уходит. Он тут же двинулся через толпу. Хартфелт тем временем, всё ещё был с Макнамарой.  Он взял со стола первый попавшийся стакан с ярко-синей дрянью. И замер. Потому что вкус мгновенно напомнил ему Винсента. В этот же момент Чендлер снова посмотрел. И на этот раз взгляд задержался дольше обычного. — Ладно, Ал, время веселья! — объявила Макнамара и уже вцепилась в его руку, пытаясь утянуть в центр гостиной. Аластор спокойно отступил на шаг и легко выскользнул из её хватки, прижавшись к столу, всё ещё отпивая эту синюю дрянь, от которой язык немел. — Я позже присоединюсь. — лениво бросил он. Макнамара на секунду надулaсь, будто собиралась устроить сцену, но быстро сменила эмоцию на привычное “ну и ладно”. — Окей, но ты всё равно пропускаешь лучшее! Она развернулась и ушла обратно в шум толпы, уже через секунду растворившись среди крика, музыки и чужих разговоров. Аластор сделал ещё глоток, наблюдая за этим хаосом поверх края стакана. И ровно в этот момент рядом раздался громкий грохот. Коди Келли стоял у стены с видом человека, который внезапно решил, что законы физики это рекомендация, а не правило. Он уставился на массивную колонку, явно решив впечатлить всех вокруг. — Смотри и учись, — пробормотал он Брэндону и с преувеличенной уверенностью схватился за неё. На секунду всё выглядело так, будто сейчас произойдёт что-то действительно впечатляющее. А потом объект просто не сдвинулся. Вообще. Коди напрягся сильнее, покраснел, сделал шаг назад, снова дёрнул и в итоге почти потерял равновесие, едва не завалившись на бок. Брэндон рядом уже начал задыхаться от смеха, как и толпа что за этим следила.  Коди выпрямился, отряхнулся, будто ничего не произошло, и с абсолютно серьёзным лицом бросил: — Я вообще-то так и планировал. Толпа еще больше заржала. Аластор даже не улыбнулся, только чуть приподнял бровь, наблюдая за тем, как Коди делает вид, что гравитация просто “не оценила его замысел”. И всё это время вечеринка вокруг них продолжала шуметь. Он ещё несколько секунд постоял у стола, допил этот непонятный коктейль до конца и резко поставил стакан обратно. — Чёрт… — тихо выдохнул он и развернулся. Лестница наверх оказалась неожиданно пустой. Чем выше он поднимался, тем тише становилось, пока шум вечеринки не превратился в далёкое, глухое эхо, будто всё происходило не в этом доме. На втором этаже он толкнул первую попавшуюся дверь. Комната оказалась тёмной и странно аккуратной для вечеринки Брэндона. Диван у стены выглядел единственным местом, где можно было не чувствовать себя частью толпы. Аластор сел, откинулся назад и на секунду просто закрыл глаза. Тишина почти ударила по ушам. Он даже не сразу заметил, как дверь снова открылась. — Ой, прости. Голос был незнакомый. Аластор открыл глаза. В комнату зашёл парень старше на вид, с расслабленной улыбкой. Он не спеша закрыл за собой дверь и сразу же сел рядом на диван. — Ты тоже сбежал от этого цирка? — спросил он, как будто они давно знакомы. Аластор чуть отодвинулся и кивнул.  Парень усмехнулся, будто это был удачный ответ. — Понимаю. Повисла короткая пауза. Аластор чуть повернулся к нему, как будто только сейчас по-настоящему его заметил. —Я тебя раньше не видел, — сказал Хартфелт — Ты не из школы? — Университет. — легко сказал тот.  — Иногда захожу на такие… мероприятия. Он говорил свободно, и это уже начинало напрягать. Аластор кивнул, не особо заинтересованно. — Понятно. Пауза снова затянулась. Парень не уходил. Наоборот, чуть придвинулся ближе. — Ты выглядишь не как остальные здесь, — сказал он тише. Аластор хмыкнул. — Приму за комплимент.  Парень усмехнулся, а потом вдруг положил руку на ляжку Аластора, словно это было самым естественным жестом в мире. Аластор замер. — Жаль, что ты уже занят, я бы с тобой замутил. — рука скользнула выше.  — Убери руку. — ровно сказал он. Тот тут же убрал.  Парень усмехнулся, но теперь уже менее уверенно. — Окей-окей… прости, я больше не буду.  Он наклонился ближе, понизив голос: — Только не говори Хитону Чендлеру. Аластор просто моргнул. — Причём тут Чендлер? Парень как будто даже удивился вопросу. — Ты же с ним. Типа… его. Аластор медленно выпрямился. — Что ты сейчас сказал? — Ну, ты понял. — тот пожал плечами. — все так думают.  Лицо Аластора стало совершенно ровным. Но в глазах появилось то самое выражение, которое обычно означает, что терпение закончилось. Он встал с дивана. — Ты просто ужасен.  Парень попытался снова усмехнуться.  — расслабься, мы же просто— — Нет. — резко перебил Аластор.  — Ты просто очередной подсос Чендлера, не понимающий слова “нет”. Он взялся за ручку двери. — И ещё раз ко мне подойдёшь, я тебе это объясню так, что запомнишь. Он вышел, не дожидаясь ответа. Дверь за ним закрылась слишком громко для такой тихой комнаты. Всё, с него на сегодня хватит. Нахуй этого парня. Нахуй эту вечеринку. И, блять, нахуй Хитона Чендлера тоже, отдельной строкой, с подчёркиванием. Аластор резко развернулся и быстрым шагом протолкнулся через толпу, не особо церемонясь с чужими плечами и возмущёнными взглядами. Музыка снова ударила в голову, но теперь уже не как фон, как что-то липкое и агрессивное, от чего хотелось просто выйти наружу и никогда не возвращаться. Он пересёк дом насквозь и вышел во двор Брэндона. И там было ещё хуже. Люди стояли группами, смеялись, орали, кто-то уже явно перебрал, и всё это сливалось в ту же самую давящую массу, только под открытым небом. Аластор уже почти нашёл выход, когда его окликнули. — Аластор! Он остановился и обернулся. Мартина Даннсток. Она быстро шла к нему, и в её лице было что-то странно светлое на фоне всего этого хаоса.  — Не могу поверить, что ты правда пришла, — напрягался Аластор.  И только тогда краем глаза он заметил в стороне Хитонов. — Ну надо же. — протянул Чендлер. — Мартина Жирносток собственной персоной. Дьюк усмехнулся, смотря на Мартину. — Всё идёт по плану! — он посмотрел на Чендлера  — Нам стоит— — ЗАТКНИСЬ, ХИТОН. — резко его перебил Чендлер. Дьюк сразу опустил голову. — Прости, Хитон. — Посмотрите кто с ней! О боже мой! — оживилась Макнамара.  Аластор снова перевёл взгляд на Мартину.  — Ты рад, да? — улыбнулась Даннсток. Она снова выглядела… прекрасно счастливой. Непривычно живой для всего, что происходило вокруг. Он кивнул.  Мартина сразу расслабилась, этого ответа ей было достаточно. — Ладно, Ал, я потом ещё к тебе подойду, хочу поздороваться с Брэндоном— она уже развернулась, но вдруг остановилась и подняла бутылку.  — Я принесла детское шампанское! Даннсток улыбнулась.  И, помахав ему, уверенно пошла в сторону Брэндона. Аластор сделал автоматический шаг следом, хотел остановить её, сказать что-то, не дать ей раствориться в этой толпе. Но остановился сам. Потому что взгляд Хитонов всё ещё был здесь. И теперь он чувствовался особенно тяжело. Аластор медленно опустил руку. И просто смотрел, как Мартина уходит дальше. Брэндон стоял посреди двора, окружённый футболистами. И именно в этот момент к нему подошла Мартина. С бутылкой шампанского в руках и счастливой улыбкой. Брэндон повернул голову, увидел её и чуть не подавился пивом. — Брэндон, я— Разговоры рядом сразу начали затихать. Коди первым заметил происходящее и в недоумении посмотрел на друга. Несколько человек рядом уже начали оборачиваться в их сторону. Брэндон быстро оглядел двор, а потом резко схватил Мартину за плечи и отвёл чуть дальше от остальных, ближе к забору и садовым кустам, где людей было поменьше. Но недостаточно далеко. Аластор всё видел, и Хитоны тоже. — Что ты здесь делаешь?.. — тихо процедил Брэндон, нервно косясь назад на остальных. Мартина моргнула, явно не понимая, почему он так напряжён. Но всё равно продолжила с улыбкой: — Брэндон, я вообще не собиралась приходить… но потом увидела ту милую записку, которую ты мне написал— — Какую ещё записку? — резко перебил он. Его взгляд упал на бутылку в её руках. Брэндон сразу выхватил её. — Почему ты всегда ведёшь себя так странно?.. — раздражённо бросил он, открывая бутылку. — Люди бы тебя не ненавидели, если бы ты хоть иногда пыталась быть нормальной. Улыбка Мартины дрогнула. Брэндон сделал большой глоток. И сразу скривился. — ФУ, БЛЯТЬ— Он резко выплюнул напиток прямо на траву. — ТУТ НЕТ АЛКОГОЛЯ! Несколько человек неподалёку заржали. Брэндон посмотрел на Мартину.  — Ты что, меня отравить пытаешься? И даже не дожидаясь ответа, сунул бутылку обратно ей в руки. Не глядя на неё. Не глядя вообще никуда, кроме толпы, которая уже начинала смеяться. А потом просто ушёл обратно к остальным. Мартина осталась стоять одна, с этой несчастной бутылкой в руках. Совершенно потерянная. Она даже не понимала, куда деть себя теперь. Во дворе уже раздавались смешки. Коди ржал громче всех. Дьюк уже начал распускать сплетни, а Макнамара хихикала. И только Чендлер молчал, наблюдая за происходящим, и улыбался так, будто уже видел её слёзы.  Аластор почувствовал, как внутри что-то резко сжалось. Он перевёл взгляд на смеющихся Хитонов. И сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. А потом быстро пошёл прямо к ним. — Что вы задумали?.. — нахмурился Аластор. — А вот и ты. — усмехнулся Чендлер.  — Что ж, раз Даннсток решила показаться здесь добровольно, будет грубо не устроить ей тёплый приём. Дьюк тут же подскочил ближе. Он развернул Аластора за плечи и указал пальцем чуть дальше по двору. Там, возле бассейна, висела огромная пиньята в форме свиньи. С русым париком, который идеально копировал волосы Мартины. — Тебе никого не напоминает эта свинья? — довольно спросил Дьюк. — Особенно морда.  Макнамара прыснула со смеху, прикрывая рот рукой. Дьюк уже едва не сгибался пополам от собственной гениальности. Аластор почувствовал, как у него медленно сжимается челюсть. Чендлер тут же оттолкнул Дьюка плечом, заставляя того заткнуться, а потом подошёл ближе к Аластору. Положил руки ему на плечи и наклонился к уху. — Расслабься, Ал. — тихо произнёс он. — Сейчас время веселья. От его голоса по спине почему-то прошёл холод. Чендлер медленно отпустил его. А потом громко хлопнул в ладоши. — Ученики старшей школы Хазелвуд! — громко протянул он с идеальной улыбкой. — Прошу минуту внимания. Музыка тут же затихла. Разговоры оборвались один за другим. Люди начали оборачиваться. Те, кто был внутри дома, потянулись во двор. — Думаю, пришло время отпраздновать нашу будущую победу над Разербакс. — громко произнёс Чендлер, оглядывая толпу. — А что может быть лучше, чем хорошенько отпиздить их школьный маскот? Толпа сразу загудела от смеха и одобрительных криков. Дьюк довольно ухмыльнулся, подхватил с садового столика биту и театрально протянул её Чендлеру, будто вручал королю меч. Чендлер лениво покрутил её в руках. Макнамара захлопала в ладоши. — Нам нужен доброволец для первого удара! Руки начали подниматься мгновенно. Кто-то свистнул. Кто-то уже орал имя Коди. Чендлер медленно обвёл взглядом толпу, а потом указал битой прямо вперёд. — Мартина Даннсток. Во дворе сразу стало громче. Чендлер улыбнулся ещё шире. — Окажешь нам эту честь? Мартина растерянно огляделась. — Нет, я… я вообще-то не— Толпа заржала. Дьюк тут же подошёл к Мартине раньше, чем она успела отойти. — Мартина, неволнуйся. — сладко произнёс он, уже утаскивая её в центр двора. — Тебе понравится. — Хитон, я не хочу— — Замолчи уже. Он натянул ей на глаза тканевую повязку. Мартина нервно засмеялась, всё ещё не понимая, что происходит. Чендлер протянул ей биту. Макнамара, всё ещё хихикая, осторожно подвела её ближе к пиньяте. И как только Мартина оказалась рядом… Толпа буквально взорвалась хохотом. Потому что теперь она стояла прямо перед огромной свиньёй с её собственными волосами. Аластор почувствовал, как внутри всё резко провалилось вниз. — ВРЕМЯ ВЕСЕЛЬЯ! — заорал Чендлер. Толпа подхватила крики. — ТРИ! — ДВА! Аластор сорвался с места раньше, чем успел подумать. Подлетел к пиньяте. Сдёрнул её с крепления. — ОДИН! — крикнула толпа. И замолчала. Все ахнули одновременно. Дьюк среагировал первым. — ЭЙ! Он бросился к Аластору, пытаясь вырвать пиньяту обратно, но Ал уже рванул через весь двор.  Крики мгновенно сменились хаосом. — ОН СПИЗДИЛ СВИНЬЮ! — АХУЕТЬ— — ХАРТФЕЛТ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ?! Дьюк нёсся за ним через весь двор.  А потом Аластор резко развернулся возле бассейна И швырнул пиньяту прямо в воду. Повисла тишина. Аластор тяжело выдохнул и посмотрел прямо на Дьюка. — Хочешь свою пиньяту? — холодно бросил он. — Плыви за ней. Дьюк застыл. Смотрел на него так, будто впервые в жизни вообще не понимал, что происходит. Во взгляде смешались недоумение, злость и страх.  Мартина тем временем быстро сорвала повязку с глаз. — Уходи отсюда. — резко сказал Хартфелт. — Сейчас же. — Но— — Я потом объясню. Просто беги. Мартина всё ещё стояла на месте, пытаясь всё переварить, а потом развернулась и действительно побежала к калитке. Никто её не остановил. Потому что вс смотрели только на Аластора. Тишина стала оглушающей. Макнамара стояла, скрестив руки на груди и уставившись в землю. Брэндон нервно переглянулся с Коди. Дьюк медленно отошёл от бассейна. И тогда Аластор наконец посмотрел на Чендлера. Лучше бы не смотрел. Потому что взгляд Чендлера был страшно спокойным. Без улыбки. Без насмешки. Без привычной игры. И именно это пугало сильнее всего. Аластор внезапно понял: Ему конец. Чендлер медленно двинулся к нему через двор. Толпа тут же начала расступаться. Никто не произнёс ни слова. Когда Хитон Чендлер подошёл вплотную, между ними повисло несколько секунд тяжёлой тишины. Он просто смотрел на Аластора. Прямо в глаза, а потом резко и больно схватил его за запястье. Он молча потащил его в дом. Через гостиную. Мимо притихших людей. К лестнице. А потом наверх. Аластор едва успевал за ним. Чендлер резко открыл первую попавшуюся дверь, втолкнул его внутрь комнаты и с грохотом захлопнул дверь за ними. — Ты ёбаный предатель. — отрезал Чендлер, глядя прямо на Аластора. Голос был тихим, но именно это делало его страшнее. Вся злость, которую он сдерживал во дворе, теперь наконец прорвалась наружу. Аластор чувствовал её физически, но отступать не собирался. — Ты чёртов урод. Чендлер коротко усмехнулся. Он запрокинул голову к потолку, медленно провёл языком по зубам, пытаясь успокоиться. Не получилось. В следующую секунду он резко толкнул Аластора к стене. С такой силой, что тот больно ударился спиной. Чендлер тут же прижался ближе, буквально вдавливая его в стену своим телом. — Я сделал из тебя человека. — процедил он. — Я дал тебе популярность. Я вытащил тебя из того дерьма, в котором ты сидел. Он схватил Аластора за запястье сильнее. — Ты был никем. Просто очередной красивой игрушкой, которую никто не воспринимал в серьёз. Аластор дёрнулся, пытаясь вырваться. Безрезультатно. — Всё, что у тебя есть сейчас, — продолжил Чендлер, срываясь на крик, — это благодаря мне. Он прижал его ещё сильнее. Аластору стало тяжело дышать. — И вот так ты меня благодаришь? Ножом в спину перед всеми? Несколько секунд Аластор просто смотрел на него. А потом вдруг рассмеялся. — Иди нахуй, Чендлер. — выдохнул он. — Иди. На. Хуй. Что-то в лице Хитона дёрнулось. Хватка на секунду ослабла. Аластор тут же попытался вырваться, но Чендлер снова поймал его за руки и резко прижал обратно к стене. — Нет, Ал. — тихо сказал он. — Ты меня нормально отблагодаришь. Аластор нахмурился, не сразу понимая, о чём тот говорит. И в следующую секунду Чендлер резко впился ему в губы. Это не было похоже на нормальный поцелуй. Скорее на драку. Жадную. Грубую. Хищную.  Чендлер держал его запястья у стены так крепко, будто боялся, что Ал исчезнет. Аластор сначала просто замер от шока. А потом резко начал вырываться. Отворачивать голову. Пытаться оттолкнуть его плечом. Но Чендлер был сильнее. Поцелуй становился только жёстче. И вдруг, у Хитона будто что-то щёлкнуло. Чендлер резко отстранился. Сразу отпустил его. Аластор тут же сделал рваный вдох, хватая воздух, и ошарашенно уставился на него. Несколько секунд в комнате слышалось только тяжёлое дыхание. Потом Чендлер медленно провёл рукой по волосам и холодно посмотрел на него. — У тебя два варианта, Хартфелт. Аластор молчал. — Либо ты будешь встречаться со мной… — тихо произнёс Чендлер, — и тогда твоя жизнь останется прекрасной. Он сделал шаг ближе. — Либо откажешься, и тогда я превращу её в ад. Ещё шаг. — Ты же всегда говоришь, что у каждого есть выбор. — он ухмыльнулся.  — Ну же, выбирай.  Аластор смотрел на него с таким отвращением, будто видел перед собой что-то гнилое. — Ты больной ублюдок. И со всей силы ударил Чендлера кулаком в лицо. Голова того дёрнулась в сторону. На губе сразу появилась кровь. В комнате повисла тишина. Чендлер медленно коснулся разбитой губы пальцами. Посмотрел на кровь, а потом снова поднял взгляд на Аластора. И от этого взгляда внутри всё неприятно похолодело. — В понедельник тебе конец. — спокойно произнёс он. — Ты станешь историей. Ты станешь ходячим мертвецом раньше первого урока. Он подошёл ближе. — В Хазелвуде об тебя даже лузеры будут ноги вытирать. Ещё ближе. — Я уничтожу тебя, Хартфелт. — сказал он, ласково.  — С самого утра. Аластор не отвёл взгляд. Ни на секунду. А потом резко толкнул Чендлера в грудь и рванул к двери. Он быстро спускался по лестнице, сердце всё ещё бешено колотилось где-то в горле и  прямо на середине лестницы столкнулся взглядом с Дьюком, который поднимался наверх. Тот сразу остановился. Перевёл взгляд с тяжело дышащего Аластора на дверь комнаты за его спиной. И, кажется, всё понял. Аластор просто прошёл мимо него. Через гостиную. Через всё ещё молчаливую толпу. И вышел из дома Брэндона Суини, даже не обернувшись. Комната ещё дрожала от того, что только что произошло. Дверь была распахнута настежь. Хитон Чендлер всё стоял там где был, до ухода Хартфелта.  Он тяжело дышал. Кровь медленно стекала с разбитой губы на подбородок. И впервые за всё время Дьюк увидел его таким. Не злым. Не самоуверенным. Не тем Хитоном Чендлером, которого боялась вся школа. А растерянным и сломанным. Казалось, что у него прямо на глазах вырвали что-то из груди, а он всё ещё не понял, как это вообще произошло. Дьюк медленно закрыл за собой дверь. — Хитон? Чендлер даже не обернулся. — Отъебись. Обычно на этом моменте разговор заканчивался. Обычно Дьюк сразу говорил «прости, Хитон», смеялся, менял тему, делал что угодно, лишь бы не злить его. Но сейчас он остался стоять и это уже было странно. Дьюк перевёл взгляд на кровь. — Он тебя ударил? Потом Чендлер холодно усмехнулся. — А ты как думаешь? Дьюк сглотнул. Он никогда не видел, чтобы кто-то вообще осмеливался ударить Хитона Чендлера. — Я говорил тебе насчёт него. — тихо сказал Дьюк. Чендлер резко обернулся. — Не начинай. — Нет, ты послушай меня хоть раз.  Голос Дьюка сорвался неожиданно громко и он сам испугался этого, но всё равно продолжил: — Я предупреждал тебя ещё в начале. Ты слишком сильно на нём зациклился и тебе было похуй.  Чендлер смотрел на него тяжёлым взглядом. — Ты сейчас серьёзно решил читать мне лекции? — Потому что ты никогда не слушаешь! Дьюк нервно провёл рукой по волосам. Слова сами начали вываливаться наружу. Грязные. Неловкие. Настоящие. — Ты вообще знаешь, каково это было? Смотреть, как ты носишься за ним всё это время? Чендлер нахмурился. — Ты только о нём и говорил! — Дьюк нервно засмеялся. — «Аластор сказал это». «Аластор сделал то». Он отвёл взгляд. Голос стал тише. — А я всегда просто стоял рядом как идиот. Чендлер молчал. Дьюк сжал челюсть. — Тебе всегда было похуй на меня, Хитон. Это прозвучало слишком жалко и от этого Дьюк разозлился ещё сильнее. — Я был рядом всегда! — выпалил он. — Всегда прикрывал тебя, всегда поддакивал тебе, всегда был на твоей стороне, но тебе было поебать.  Он нервно ткнул пальцем в пол. — А потом появился этот ебаный Хартфелт и ты начал смотреть только на него! Чендлер медленно вытер кровь с губы большим пальцем. Но ничего не сказал, и это молчание ломало Дьюка сильнее всего. — Я просто… — голос предательски дрогнул. — Я просто хотел хоть раз быть для тебя важным. В комнате стало тихо. Чендлер отвёл взгляд первым. На секунду у него дёрнулась челюсть, но потом лицо снова стало холодным. — Закончил? Дьюк замер. — Хитон— — Заткнись, Хитон. Голос прозвучал тихо, но угрожающе. Так, что внутри всё моментально сжалось, и Дьюк ненавидел себя за то, что привычка сработала быстрее мыслей. Он опустил голову. Стиснул зубы. И через силу выдавил: — …Прости, Хитон. Это прозвучало больно. Чендлер ещё секунду смотрел на него и потом просто прошёл мимо, вытирая кровь рукавом.  Словно ничего не произошло. Словно Дьюк только что не вывернул перед ним всё нутро. Когда Чендлер спустился вниз, во дворе всё ещё стояла тяжёлая тишина. Никто толком не разговаривал. Все казалось ждали, в каком он сейчас настроении. Чендлер медленно оглядел толпу, потом вдруг усмехнулся и громко сказал: — Ну что, время веселья? На секунду повисла пауза, после чего весь двор снова взорвался смехом. Музыку снова включили. И только Дьюк, стоявший наверху у лестницы, понимал, насколько Хитон Чендлер хороший актёр.

***

«Дорогой дневник, Иногда мне очень сильно хочется убивать, и причина в этом не эгоизм или что-то типо того. Мои причины более серьёзные.  Я не знаю как это объяснить, но моё тело это всё что интересует этих уродов из школы. Я уже давно понял, что нужно перестать быть одним из Хитонов.  Мартина Даннсток раньше была моей подругой, я бросил её потому что Хитон дал мне часы, а потом дал покурить травку и помог мне когда ко мне приставал старшеклассник, и я решил, что если сам Хитон Чендлер заинтересовался мной то, я не могу потерять этот шанс и оставаться неудачником всю жизнь. Так я и стал частью его сладкого мира. Мне казалось, что я сделал свой выбор.  Он морочил мне голову словно злая ведьма с запада то есть с востока, но всё равно, Мартина и я разошлись.  В понедельник он заставит меня пресмыкаться, но сегодня ещё не кончилось.  Сегодня мой мир будет без Хитона Чендлера. Мир где я буду свободен и прекрасен.  И сегодня, теперь точно время веселья.»