Смертельное влечение

«1 Октября, 1989. Дорогой дневник, Ты когда-нибудь задумывался, почему умерли динозавры? Да, все говорят, что из-за астероида. Но астероид — это ведь не причина. Это просто способ. Причина всегда появляется раньше. Винс говорит, что динозавры исчезли потому, что так захотел Бог. Что когда старому миру приходит время умирать, кто-то обязательно сталкивает на него камень с неба. Он говорит, что наша любовь божественна. Что она больше нас самих. Больше школы. Больше людей. Больше всего того мусора, который пытается встать между нами. Он говорит, что любовь может начинать войны и заканчивать их.  Что мы то, что убьёт динозавров.  Что наша любовь может менять историю. Что она может стирать целые миры и строить новые на их месте. Сказал, что боготворит меня.  Он говорит, что если понадобится, он отдаст за меня жизнь. А иногда смотрит так, будто готов забрать чужую ради меня.  И почему-то эта мысль меня не пугает. Он говорит, что однажды они все исчезнут. И тогда останемся только мы. Наш собственный мир. Наш собственный сад. И если Бог действительно существует, то, наверное, он придумал любовь именно для этого. Потому что наша любовь божественна. И это прекрасно. Мне кажется, я сделал прекрасный выбор, когда выбрал его.»                                      

***

В комнате Ала было тихо, если не считать приглушённого шума телевизора из гостиной этажом ниже. Аластор крутил провод вокруг пальца. Винсент наблюдал за ним, развалившись рядом. — Ты уверен, что они поведутся? — спросил Ал. — Это Коди и Брэндон. — Винсент усмехнулся. Аластор фыркнул. Телефон наконец щёлкнул. — Да, ало? Оба мгновенно переглянулись. Коди. — Коди? На другом конце линии повисла пауза. — Ал? Рядом с Коди тут же появился Брэндон, заметив выражение его лица. — Кто это? Коди отмахнулся от него и прижал трубку крепче к уху. — Эм… привет? Аластор невинно улыбнулся. — Мне жаль насчёт той ночи. Винсент немедленно закрыл лицо ладонью, чтобы не расхохотаться. — Что? — растерянно переспросил Коди. — Я просто всё это время думал. Аластор задумчиво покрутил телефонный провод вокруг пальца. — И никак не мог решить, кто из вас двоих нравится мне больше. Винсент резко повернул к нему голову. Аластор заметил этот взгляд и едва не сорвался на смех. — Погоди-погоди, — пробормотал Коди. Брэндон уже буквально висел у него на плече. — Что он говорит? — Тихо! Аластор продолжил самым сладким голосом, на который был способен: — А потом понял… зачем вообще выбирать? Несколько секунд в трубке стояла абсолютная тишина. — Чего? — наконец выдавил Коди. — Встретимся завтра утром в лесу за школой. — ПОДОЖДИ! — заорал Коди. — Я или Брэндон?! — Да. Аластор повесил трубку. Несколько секунд они с Винсентом молча смотрели друг на друга. А потом одновременно расхохотались. — Бро.. чего он хотел? — нервно спросил Брэндон. Коди медленно повернул к нему голову. На его лице было выражение человека, выигравшего в лотерею. — Нас. — Что? — Бро, он хочет нас обоих! Брэндон уставился на него. — МОЖЕТ БЫТЬ! — ДАЙ ПЯТЬ! Аластор всё ещё смеялся, когда положил трубку на место. Потом заметил недовольный взгляд Винсента. — Не смотри на меня так, будто не была твоя идея. —  Аластор толкнул его плечом.  — Ладно. — усмехнулся Винс.  — Это была самая неприятная партия.  Он взял два пистолета и протянул один Аластору.  Они принялись заряжать барабаны. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим металлическим щелканьем. Вдруг Ал поднял взгляд. — Я не понимаю, зачем ты сказал мне написать предсмертные записки, если мы собираемся стрелять холостыми. Он продолжал вставлять патроны, не придавая своим словам особого значения. Винсент, не отрываясь от своего пистолета, спокойно ответил: — А кто сказал, что мы будем стрелять холостыми? Аластор замер. Винс тоже поднял глаза. Ал ждал. Ждал, что сейчас тот ухмыльнётся и скажет, что это была шутка. Секунда. Вторая. Но лицо Винса оставалось совершенно серьёзным. И тогда у Аластора внутри что-то неприятно щёлкнуло. — Мы не Бонни и Клайд. Он резко поднялся с кровати, но Винс схватил его за запястье и усадил обратно напротив себя. — Не кипятись. — Винс— — Ты сейчас немецкий учишь или французский? Ал моргнул. — Французский. — Тогда смотри. Винсент поднял один из патронов и показал его Аластору. — Это пули Ich lüge. — Ich lüge? — переспросил Ал. Слово показалось ему знакомым. — Ага. — кивнул Уиттман, отпуская руку Ала.  — Мой дед сохранил несколько штук ещё со Второй мировой. Винс вставил патрон в барабан и продолжил: — Когда советские войска вошли в Берлин, нацисты использовали такие пули, чтобы инсценировать самоубийства. Он защёлкнул барабан. — А мы используем их, чтобы подстроить самоубийство Коди и Брэндона. А рядом оставим твою записку. На лице Аластора медленно появилась улыбка. Он взял лист бумаги и начал читать вслух: — «Мы больше не можем жить во лжи. Мы ненавидим футбол. Брэндон всегда мечтал открыть цветочный магазин, а я плакал под песни Уитни Хьюстон». Губы Ала дрогнули. Винс уже смеялся. — «Нас заставляли быть альфачами. Но на самом деле мы просто хотели пить клубничный молочный коктейль через одну трубочку. Мы устали притворяться "крутыми" парнями. Мы любили романтические фильмы, увлажняющие маски и разговоры о чувствах. Если бы общество принимало мужчин такими, какие они есть, мне не пришлось бы скрывать любовь к пони. А Брэндону, свою коллекцию модных журналов. Мы умерли потому, что этот жестокий мир запрещал нам быть обычными фембоями». На этом месте они оба окончательно сорвались на хохот. — Ал, это великолепно! — выдавил Винс сквозь смех. — Знаю, — самодовольно усмехнулся тот. Отсмеявшись, Аластор снова посмотрел на оружие в руках Винса. — То есть человек выглядит мёртвым, но на самом деле остаётся жив? — Именно. Винс несколько раз прокрутил барабан на пальце. — А когда эти двоя очнутся, они станут посмешищем всей школы. — Звучит прекрасно. Аластор придвинулся ближе. Винс обнял его за талию и притянул к себе. Через мгновение они уже целовались, забыв обо всём остальном. Винсент начал расстёгивать синий пиджак Аластора, но внезапно из коридора донеслись шаги. Они тут же отпрянули друг от друга. И ровно в этот момент дверь открылась. В комнату вошла мама Аластора. — Ал, Винс, ужин готов. Она улыбнулась, окинув взглядом двух подозрительно напряжённых подростков. — Спускайтесь. Они спустились на первый этаж. Запах жареного мяса и специй сразу ударил в нос. За столом уже сидел отец Аластора, читая книгу. Услышав шаги, он поднял голову. — Наконец-то. — он отложил книгу и усмехнулся.  — Я уже начал думать, что вы там второй этаж перестраиваете. — Очень смешно, пап, — закатил глаза Ал. Винс усмехнулся и сел рядом с ним. Мать поставила на стол большую тарелку и заняла своё место. Несколько минут отец рассказывал что-то про работу, мать про рецепт нового пирога, а Ал и Винс лишь изредка поддакивали. Потом мама неожиданно вздохнула. — Знаете, сегодня видела миссис Чендлер. Вилка в руке Аластора замерла всего на мгновение. — Правда? — спросил отец. — Да. — выдохнула женщина.  За столом повисла короткая тишина. — Жаль мальчика, — тихо сказала она.  — Таким хорошим был. Ал опустил взгляд в тарелку. В груди неприятно кольнуло. Совсем слегка. Наверное, просто потому что смерть всегда была паршивой темой для разговора. Или потому что раньше Хитон действительно часто появлялся у них дома. Они смеялись. Ссорились. Дрались подушками. Однажды даже случайно разбили мамину любимую вазу. Глупость какая. Он тут же отогнал воспоминание. Это ничего не значит. Абсолютно ничего. — Да, хороший был парень, — согласился отец.  — Амбициозный очень. В наше время таких редко встретишь. Винс молча ковырял вилкой еду. Ему всё меньше нравилось направление разговора. — Помню, как он и другие два Хитона часто приходили к нам после школы, и вы играли в крокет, — продолжила мама с улыбкой. — Кстати, почему Хитон Дьюк и Хитон Макнамара больше не приходят? Она посмотрела на Аластора. — Вы ведь были очень близкими друзьями. Ал быстро пожал плечами. — Они очень заняты в последнее время.  И всё. Никаких подробностей. Никаких эмоций. В груди неприятно зашевелилось раздражение. Глупое. Бессмысленное. Но раздражение. — Люди умирают, — спокойно сказал Винс, отправляя в рот кусок мяса.  — Такое случается. Повисла пауза и Миссис Хартфелт продолжила: — Я очень рада, что у Аластора есть Винсент.  — мягко сказала она.  Винсент улыбнулся.  — Совсем не представляла как он пережил бы потерю такого близкого друга.  — Ладно. — кашлянул мистер Хартфелт,  — Давайте сменим тему. Но настроение за столом уже изменилось. Точнее у Винсента и Аластора.  Ал наконец поднял глаза и посмотрел на Винса. Тот встретил его взгляд. На долю секунды. И Аластор вдруг понял, почему тот злится. От этой мысли ему даже захотелось усмехнуться. Ревновать к мёртвому человеку, так ещё и к Хитону Чендлеру было настолько нелепо, что становилось смешно. Под столом он незаметно толкнул Винса коленом. Тот вопросительно посмотрел на него. Ал едва заметно улыбнулся. Только уголком губ. И этого оказалось достаточно. Раздражение Винса мгновенно исчезло. Будто его никогда и не было. — Так что там насчёт соседей? — спросил Ал, обращаясь к матери. И разговор наконец свернул на что-то более безопасное.

***

Они сидели на крыше дома Аластора и курили. Ночь была тихой, глубокой и удивительно ясной. Над городом висело звёздное небо, а где-то вдалеке мерцали редкие огни машин. Они о чём-то болтали, смеялись, перебивая друг друга, пока разговор сам собой не затих. Некоторое время оба просто смотрели вперёд. Потом Ал выпустил струйку дыма и негромко сказал: — Какая ночь… Он поднял взгляд к небу. — Какая жизнь… Винс молча слушал. Аластор задумчиво покрутил сигарету в пальцах. — Мне всегда казалось, что Хитона Чендлера невозможно убить. Винсент повернул голову в его сторону. Ал усмехнулся. Но улыбка вышла какой-то странной. — Серьёзно. Он казался мне буквально всемогущим. Он посмотрел на Винса. — Будто знал про людей больше, чем они сами. Словно мог учуять чужой страх за километр. На мгновение Аластор замолчал. — Знаешь, как быстро он сейчас разобрался бы со всем этим дерьмом в школе? Он коротко усмехнулся. — Хитона Дьюка поставил бы на место секунды две. Винс ничего не ответил. Ал покачал головой. — Я так его ненавидел за выборы которые он делал. — он замолчал.  — Да вообще за всё.  Он хмыкнул. — Каким же уродом он иногда был. — Всегда был, — спокойно сказал Винс. — И он заслужил всё, что с ним случилось. Аластор открыл рот, словно собирался возразить. Но передумал.  Вместо этого он снова посмотрел на звёзды. Между ними повисла тишина. ю Пока Винс вдруг не нарушил её. — Я тебя боготворю. Ал повернул голову и недоверчиво рассмеялся. — Что за бред— — Нет, серьёзно. — Винсент даже не улыбнулся. — Если понадобится, я бы отдал за тебя свою жизнь. Смех Аластора медленно угас. Теперь он просто смотрел ему в глаза. Винс придвинулся ближе. — Они все исчезнут. Его голос звучал очень серьёзно и одновременно мечтательно. — А потом построим здесь свой сад. Он взял ладони Аластора в свои. — Свой собственный мир. Ветер слегка шевелил их волосы. Где-то далеко лаяла собака. А вокруг них будто не существовало ничего, кроме этой крыши и звёздного неба. — Потому что наша любовь божественна. Несколько секунд Аластор просто смотрел на него. Потом ласково усмехнулся. — Наша любовь божественна. И Винс улыбнулся так, будто услышал единственную правильную вещь на свете.                                        

***

Аластор стоял посреди лесной поляны, спрятав оружие за спиной. Утро было прохладным и очень тёмным. Между деревьями стелился лёгкий туман. Неподалёку, за широким стволом сосны, прятался Винс. Они ждали. И вскоре их добыча появилась. Коди Келли и Брэндон Суини буквально вылетели на поляну. По их виду сразу становилось ясно, что собирались они впопыхах. Заметив Аластора, оба мгновенно попытались принять непринуждённый вид. Получилось не очень. Особенно у Брэндона. На нём был галстук и он был завязан кое-как, так ещё и с футбольной курткой и с футболкой. Это выглядело настолько нелепо, что Аластор едва не рассмеялся. — Привет, Аластор, — сказал Коди, стараясь звучать уверенно. — Может, начнём уже? — неловко спросил Брэндон. — Не так быстро, Брэндон, — мягко ответил Ал и улыбнулся. — Для начала… разденьтесь для меня. Коди и Брэндон переглянулись. Потом одновременно ухмыльнулись. Через несколько секунд они разделись до трусов. Одежда валялась на траве. Брэндон снял галстук. — Жаль, — задумчиво сказал Ал.  — А мне понравился галстук. Брэндон тут же поднял его с земли и снова надел. Прямо на голый торс. — Мне мама его купила. — А что насчёт тебя? — спросил Коди. Ал приподнял бровь. — Ну, вообще-то я рассчитывал, что вы сами меня разденете. Футболисты снова переглянулись. На этот раз с куда большим энтузиазмом. — Думаю, мы можем это устроить, — ухмыльнулся Коди. — Отлично. Аластор сделал шаг назад. — Тогда считаю до трёх. Коди и Брэндон приготовились. — Один. Оба напряглись, словно бегуны перед стартом. — Два. Ещё мгновение. И тогда из-за дерева вышел Винс. С пистолетом в руке. — Три, — закончил он. Раздался выстрел. Брэндон рухнул на землю. На лице Коди сначала появилось непонимание. Потом ужас. — БЛЯТЬ!  Он резко развернулся и бросился бежать через лес. Аластор вскинул пистолет. Выстрел. Промах. — Да чтоб тебя! Винс посмотрел на него. В его глазах появился азарт. — Жди здесь. — Он перевёл взгляд в сторону убегающего Коди. — Я его догоню. Через секунду Винс уже исчез между деревьями. Ал проводил его взглядом и невольно улыбнулся. Затем посмотрел на лежащего Брэндона. Подошёл ближе. — Суини, — сказал он, слегка ткнув его носком ботинка.  — Ты же просто без сознания, да? Только потом Ал заметил кровь.  Тёмная струйка медленно стекала по шее Брэндона и впитывалась в траву. Улыбка Аластора медленно начала исчезать. Он быстро опустился на корточки и приложил пальцы к шее парня. Пульса не было. Секунду он просто смотрел в одну точку, не веря собственным ощущениям. Затем наклонился ниже, пытаясь уловить дыхание. Ничего. Только неподвижность. Холодная, неправильная неподвижность. — Эй. Голос прозвучал непривычно тихо. Аластор встряхнул его. — Эй, Суини. Никакой реакции. В груди неприятно похолодело. — Брэндон. Он начал трясти его сильнее. — Брэндон! Винсент гнался за Коди. Ветки хлестали по лицу, под ногами трещал валежник. — Я же просто пошутил! — заорал Келли, не оборачиваясь.  — Господи, я просто пошутил! Он споткнулся, едва не рухнув на землю, но тут же вскочил и побежал дальше. — Он мне даже не дал! — кричал футболист.  — И распустить слухи была идея Хитона! Впереди показался старый металлический забор. Увидев его, Коди бросился вперёд и кое-как вскарабкался наверх. — Слезай с забора! — крикнул Винс, остановившись внизу и направив на него пистолет. — Слезай с этого блядского забора! — Я не понимаю! — голос Коди сорвался на плач. Он вцепился в ржавые прутья побелевшими пальцами. — Мы можем начинать войны и заканчивать их, — спокойно повторил свои ранние слова Винс. Его дыхание давно выровнялось. Будто он вовсе не бежал. — Мы и есть то, что убьёт динозавров. — НЕ БУДЬ УБЛЮДКОМ! — закричал Коди. — Динозавры превратятся в пыль. — ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ЗНАЧИТ?! По лицу Коди текли слёзы. Винс поднял пистолет. — Они умерли потому что мы так захотели. Раздался выстрел. Коди сорвался с забора. Тело тяжело ударилось о землю. И наступила тишина. Только листья продолжали шелестеть на ветру. Через несколько секунд между деревьями появился Аластор. Он остановился рядом с телом. Посмотрел на Коди. Потом перевёл взгляд на Винса. Лицо его было ошарашенным. — Какого чёрта ты наделал.  Винс несколько секунд молча смотрел на него. Затем подошёл ближе, и осторожно положил руки ему на плечи. — Я боготворю тебя. Аластор ничего не ответил. Винс обнял его со спины. Слишком крепко.  — Я бы отдал свою жизнь за твою. Он говорил почти шёпотом, прямо возле его уха. — Мы заставим их всех исчезнуть. — Уиттман поцеловал Ала в висок.  — А потом построим здесь свой сад. Аластор продолжал смотреть на тело Коди. Не моргая и не двигаясь. Пистолет всё ещё был зажат в его руке. — Наша любовь божественна. Ответа не последовало. — Наша любовь божественна. Только ветер. Только лес. Винс сжал его ещё сильнее. — Наша любовь божественна. На этот раз его голос прозвучал жёстко. Почти как приказ. У Аластора пересохло во рту. Он сглотнул комок, вставший в горле. И наконец заставил себя ответить: — Наша любовь божественна. Но собственный голос показался ему чужим.                                 

***

«Дорогой дневник, Винс сказал, что всё будет хорошо, что так было нужно, и что они заслужили.  Сказал, что сделал это ради меня.  Наверное, мне стоило почувствовать благодарность. Или любовь. Или хотя бы облегчение. Но вместо этого я всё время думаю о двух лежащих трупах. …трёх.  Он трижды сказал мне, что наша любовь божественна.  Я ответил ему тем же.  Но это теперь совсем не звучит так, как до этого.  Не звучит так прекрасно. Кажется, я понял, что он имеет ввиду.  Динозавры действительно умерли, и по желанию бога.  И теперь я понимаю, как чувствовал себя астероид.»