Смертельное влечение

«2 Октября, 1989.  Дорогой дневник, Со своими подростковыми проблемами я пошёл по трупам.  Самые популярные люди в школе мертвы. Всем грустно, но это странная грусть.  Убийство добавило Хитону сердце, Коди глубины, а Брэндону интеллект.  Не знаю, что получил я, но когда я с Винсом я забываю обо всё и у меня замирает мозг.  И я уже не чувствую это прекрасным.  И я всё равно не могу перестать думать о том, что им всем было всего семнадцать.  Также как и мне с Винсом.  Семнадцать.  Всего лишь подростки.  Они даже повзрослеть не успели. И мы с Винсом отняли у них этот шанс. Отняли у них этот выбор.  Куда мы с ним идём? На выпускной или в ад?»

***

Аластор и Винсент сидели в машине Уиттмана у школы с самого утра, дожидаясь начала уроков. Мотор был выключен. Внутри пахло дымом и холодным утренним воздухом. Они почти не разговаривали. Только сигареты и тишина. Аластор смотрел куда-то вниз, сквозь лобовое стекло, не замечая ни школы, ни людей, ни времени. Винсент время от времени косился на него. Он снова и снова пытался сократить расстояние между ними, явно пытаясь перевести всё в привычную для себя физическую близость. Трогал, тянулся к поцелую, намекал на секс. Но Аластор каждый раз спокойно отстранялся, не вступая в это. И это было единственным, что в машине вообще двигалось. Снаружи уже начали собираться ученики. Шум голосов становился всё громче, как фон, который невозможно выключить. И вдруг Аластор нарушил тишину. — Мы их убили, — сказал он спокойно. Не поднимая головы. Винс повернулся к нему, затянулся и медленно выдохнул дым. — Ну… получается так, — пожал он плечами. Как будто речь шла о чём-то незначительном. Аластор наконец посмотрел на него. И в этом взгляде уже начинало собираться что-то острое. — Пули Ich lüge… — он резко откинул голову назад, усмехнувшись без радости.  — Какой же я идиот. Винс чуть подался ближе, зажигая новую сигарету. — Слушай, — спокойно сказал он.  — Ты поверил, потому что хотел поверить. Он протянул сигарету Аластору. — Ты просто не хотел выбирать свои настоящие чувства.  Ал посмотрел на него.  Он сразу понял, что Винс пытается манипулировать им используя убеждения Аластора.  — Я не выбирал их убивать, — резко сказал он, уже громче. Винс усмехнулся. — Выбирал. — Не выбирал. — Выбирал. — Не выбирал. Голоса начали повышаться, перекрывая друг друга. — Не выбирал! — Выбирал! — Заткнись! Я не выбирал! — Да послушай ты! Они уже кричали. Ученики проходящие мимо школьной парковки оборачивались. Но Аластору и Винсенту было всё равно. Они даже не заметили этого.  Всё внутри уже сорвалось с места. И вдруг резкая тишина. Винс первым замолк и чуть откинулся на сиденье. — Ал… — сказал он тише. — Футбольный сезон теперь для них закончился. Он провёл рукой по волосам, пытаясь сбросить с себя напряжение. — Коди и Брэндон не оставили после себя ничего, кроме пошлых шуток и попытки изнасилования. Аластор выдохнул. — Это верно, — тихо сказал он. Он посмотрел в окно, где ученики уже расходились по школе. — Может, потом просто прогуляемся? — добавил он.  — До похорон. Винс улыбнулся.  — Конечно.                              

***

Мисс Флеминг поднялась со своего места. За длинным столом сразу воцарилась тишина. Все присутствующие учителя, заместитель директора и сам директор посмотрели на неё. Они снова собрались на экстренное совещание. — Итак, — начала женщина, сложив руки перед собой.  — Ситуация повторилась. Она обвела взглядом комнату. — Когда я предусмотрительно предложила провести КВДЭВИППУ… — Что это? — удивленно спросила другая преподавательница.  — Коллективная Встреча Для Эмоционального Высвобождения И Психологической Поддержки Учеников.  На её лице появилась сладкая улыбка. — Так вот, когда я это предложила — она продолжила.  — большинство из вас высмеяли меня и назвали тупой хиппи. Замдиректора закатил глаза. — Поли, ты— — Заткнись, Норман, — перебил его директор. В комнате снова стало тихо. — За свою карьеру я повидал многое. Он задумчиво постучал пальцами по столу. — Наркотики. Оружие. Драки. Изнасилования. Несколько учителей неловко отвели взгляд. — Но эти самоубийства… Он покачал головой. Словно до сих пор не мог найти им объяснение. — Эти самоубийства меня пугают. Мисс Флеминг выпрямилась ещё сильнее. Директор тяжело выдохнул. — Кажется, Поли действительно была права. Норман едва не подавился воздухом. — Вы серьёзно? — Более чем. Директор посмотрел на Флеминг. — Разрешаю провести в пятницу вашу… как вы это называете? — КВДЭВИППУ, — мгновенно ответила она. Директор поморщился. — Да. Это. Несколько учителей тихо застонали. А мисс Флеминг победно улыбнулась. — Прекрасно. Она уже мысленно представляла плакаты, свечи, круг доверия и сотню подростков, которых наконец заставят говорить о своих чувствах.                             

***

В школе всё было почти так же, как после смерти Хитона Чендлера. Не настолько масштабно. Но достаточно похоже. Коридоры снова гудели от слухов. Учителя снова говорили приглушёнными голосами. На дверцах шкафчиков снова появлялись цветы, фотографии и дурацкие записки про то, как сильно все скучают. И, как Аластор и предполагал, про слухи о нём все мгновенно забыли. Теперь у школы была новая трагедия. Новые покойники. Коди Келли и Брэндон Суини. Ещё пару дней назад их называли тупыми качками. Кем они кстати и являлись. А теперь все вдруг решили, что они были чуть ли не святыми. Аластор вышел в школьный сад, спасаясь от этого безумия. Там, на одной из скамеек, сидела Мартина Даннсток. Она выглядела так, словно недавно плакала. — Мартина, — Хартфелт подошёл к ней.  — только не говори, что ты грустишь из-за чёртовых Коди и Брэндона. Девушка подняла на него покрасневшие глаза. — Ал… — Она вытерла щёку ладонью. — Они же были людьми. — И? — И нельзя вот так говорить о мёртвых. Аластор недоверчиво рассмеялся. — Коди и Брэндон были ужасными людьми. — Нет. — Мартина покачала головой. — Их просто никто не понимал. — Конечно. — Он закатил глаза. — А ещё они наверняка любили животных, помогали старушкам переходить дорогу и тайно лечили сирот по выходным. — Ал, перестань. — Мартина опустила взгляд. — Недавно ко мне подошёл Брэндон— Договорить она не успела. К ним приближалась компания Хитона Дьюка. Сам Дьюк шёл впереди. Следом тащились его новые поклонники. Чуть позади молча шагала Хитон Макнамара. — Ну что, Ал? — язвительно начал Дьюк.  — Как переживаешь смерть наших футболистов? — Не делай вид, что тебя это волнует. Дьюк усмехнулся. — Tu te moques de moi? — Он развёл руками. — Это волнует абсолютно всех. Он демонстративно посмотрел на окружающих. Все тут же закивали. Аластор несколько секунд молча наблюдал за ним. Потом вдруг усмехнулся. И покачал головой. — Что смешного? — нахмурился Дьюк. — Ты. — Я? — То, насколько отчаянно ты пытаешься стать новым Хитоном Чендлером. Наступила тишина. Макнамара неловко отвела взгляд. Даже Дьюк на секунду растерялся. Потом его лицо снова стало самодовольным. Он подошёл ближе. — Можешь думать что хочешь, Хартфелт. — На его губах появилась улыбка. — Зато меня здесь боготворят. Последнее слово почему-то неприятно кольнуло Аластора. Дьюк перевёл взгляд на Мартину. Потом снова на Аластора. И усмехнулся. После чего развернулся и ушёл вместе со своей свитой. Макнамара бросила на Аластора короткий взгляд. И ушла следом. Некоторое время они с Мартиной молчали. А потом Аластор вдруг вспомнил столовую. Хитона Чендлера. Их дурацкое задание от Мисс Флеминг. «Вопрос дня». Они тогда ходили от столика к столику, задавая всем один и тот же вопрос. Воспоминание всплыло неожиданно ярко. И так же неожиданно исчезло. Оставив после себя странную пустоту.                                       

***

Второе сентября, 1989 года.  — Боже мой, — пробормотала Кортни Миллер, слегка толкнув локтем подругу, сидевшую рядом в школьной столовой.  — Хитон Чендлер идёт сюда. За столом мгновенно воцарилось напряжение. Разговоры стихли. К их столику подошли Аластор и Хитон. В руках Чендлер держал лист бумаги и ручку. — Привет, Кортни, — сказал он с натянутой вежливой улыбкой.  — Привет, — спокойно ответила девушка. — Мисс Флеминг поручила нам провести «вопрос дня», — пояснил Аластор. — Итак, Кортни, — начал Чендлер, заглянув в листок.  — Представь: ты получаешь двадцать миллионов долларов. Но в тот же день узнаёшь, что Землю вот-вот захватят инопланетяне. Что бы ты сделала с этими деньгами? — Я бы всё отдал своему отцу, — неожиданно вмешался какой-то парень за столом.  — Он бизнесмен. Точно придумал бы, что с ними делать. Аластор лишь закатил глаза. — А я бы отдала всё бездомным, — сказала Кортни после короткой паузы.  — Всё до последнего цента. Хитон кивнул и сделал пометку на листе. — Ты прекрасна, — вдруг произнёс Аластор. Чендлер медленно повернул голову к Аластору. Тот невозмутимо пожал плечами. — Ладно, идём дальше, — сухо сказал Хитон. Они отошли от столика. — Ебать не встать, — выдохнул Чендлер, когда они оказались на расстоянии.  — Что это сейчас было? К ним подошли Хитон Дьюк и Хитон Макнамара. — А что? — спокойно ответил Аластор.  — Мне нельзя быть вежливым с людьми? — Tu te moques de moi? — всплеснул руками Чендлер.  — Здесь каждый только и ждёт возможности использовать другого. Нельзя показывать слабость. — А что за вопрос был? — поинтересовалась Макнамара. — Да, что за вопрос был, Хитон? — повторил Дьюк. Чендлер уставился на него так, словно не верил своим ушам. — Господи, Хитон, — раздражённо сказал он.  — Ты стоял рядом, когда мисс Флеминг мне его давала. Дьюк растерянно огляделся и виновато опустил взгляд. — Я забыл.. Чендлер тяжело вздохнул и закатил глаза. — Боже, какой же ты бесполезный. Затем он снова посмотрел на Аластора. — А ты, Ал. Ты один из нас. Так что веди себя соответственно. — Серьёзно? — усмехнулся Аластор.  — Тебя вся школа считает злым диктатором. — Будто мне не похуй, — фыркнул Чендлер.  Он шагнул ближе и посмотрел Аластору прямо в глаза.  — В Хазелвуде меня боготворят. — сказал он тише.  — И заметь, я всего лишь подросток.

***

 Все сидели на своих местах в церкви, пока отец Коди стоял возле гробов Коди и Брэндона и произносил речь. В зале было тихо. Слышались только редкие всхлипывания и скрип деревянных скамеек. Аластор и Винсент сидели рядом. Они изо всех сил пытались сохранять серьёзные лица. Получалось всё хуже. — Если ты только слышишь меня, Коди, сынок. — сказал мистер Келли. В руках он держал футбольный мяч Коди. Тот самый, с которым Коди не расставался почти всё детство. — Мне плевать, что ты был немного педиком. Он осторожно положил мяч в гроб, на грудь Коди. — Ты же моя кровь, и я гордился тобой. Мистер Келли посмотрел в зал на сидящих. Глаза у него были красными от слёз. — Мой сын фембой и я люблю его. — плача заявил он. — Я люблю своего мёртвого сына фембоя. Гордо сказал отец Коди. В этот момент Аластор и Винсент чуть не сорвались. Винс даже опустил голову, прикрыв рот ладонью. Плечи у него заметно дёрнулись. — А представь лицо Коди если бы он это услышал? — тихо сказал Уиттман, усмехнувшись. Аластор тихо рассмеялся. И вдруг увидел, что на него смотрит девочка. Примерно лет одиннадцати. Она сидела на первом ряду. Со слезами на глазах. И смотрела прямо на него. Не на Винса. Не на гроб. На него. На ней была футбольная куртка Коди. Слишком большая для неё. Рукава почти полностью скрывали ладони. Это была сестра Коди. Улыбка Аластора сразу пропала. Девочка быстро вытерла глаза рукавом куртки. Потом посмотрела на гроб брата. Аластор почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он резко отвёл взгляд. Потому что для него Коди был придурком. Для школы футболистом. Для учителей учеником. Но для этой девочки он был старшим братом. Который был всего лишь семнадцатилетним подростком. И Аластор вдруг очень отчётливо понял, что именно он у неё отнял.                                        

***

— Какой же сегодня был отличный день, — с довольным выдохом произнёс Винсент, заходя в свою комнату. Он стянул пальто и бросил его куда-то в сторону. Следом вошёл Аластор. Его настроение явно не разделяло воодушевления Винсента. Мрачный, погружённый в свои мысли, он молча сел на край кровати. Винсент тут же оказался рядом. Обхватив Аластора, он притянул его к себе и жадно поцеловал. Несколько секунд Аластор оставался неподвижным, но затем всё же ответил. Этого оказалось достаточно. Винсент толкнул его на матрас и навис сверху, удерживая его руки. — Весь день ждал этого, — выдохнул он ему в губы.  — Ты не представляешь насколько... Он снова потянулся за поцелуем, словно не мог насытиться. — Только скажи мне, кто следующий, и мы сразу разберёмся. Слова прозвучали почти между поцелуями. Аластор мгновенно напрягся. Он резко оттолкнул Винсента. — Может, Хитон Дьюк? — не отступал тот, вновь склоняясь к нему.  — Это ведь он распространил о тебе те слухи. Винсент хотел поцеловать его снова, но Аластор неожиданно поднялся на ноги. — Нет. — твёрдо сказал он. В его голосе была такая решимость, что Винсент невольно замолчал. — Три человека мертвы, и на этом всё закончится. — Иначе что? — Винсент мгновенно посерьёзнел и шагнул к нему. Аластор несколько секунд молчал. — Иначе мы расстанемся. Слова ударили сильнее пощёчины. Лицо Винсента потемнело. На мгновение между ними повисла тяжёлая тишина. — На войне не бывает побед без жертв, — наконец сказал он и медленно приблизился.  — Важно только то, за что ты сражаешься. Он резко взял Аластора за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты хочешь дать динозаврам уйти? — произнёс он.  — мудакам, из-за которых жить не хочется? Аластор оттолкнул его руку. Винсент шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Послушай, Ал. На этот раз он осторожно взял его за руки. — Мы с тобой особенные, и у нас с тобой миссия.  — Какая? — напряжённо спросил Аластор. Он высвободил руки и отступил на шаг. Глаза Винсента вспыхнули. — Сделать этот мир достойным достойных людей. Он снова шагнул вперёд. — И надолго это? — Пока мудаки не передохнут! — Нет! — Аластор со всей силы толкнул его в грудь. Винсент потерял равновесие и рухнул на пол. — Мы ошиблись, — дрогнувшим голосом сказал Аластор.  — Очень сильно ошиблись. Он смотрел на него сверху вниз. — Но это не значит, что мы должны окончательно потерять себя. Его голос стал громче. — Мы не особенные и не отличаемся от других. Уиттман заметно напрягся. — Мы не выбираем кто будет жить, а кто нет. — Аластор— — Коди и Брэндону было всего семнадцать. — он на секунду замолчал.  — Чёртовому Хитону тоже. Повисла тишина. Когда он заговорил снова, его голос звучал уже спокойнее. — Точно также как и нам с тобой. Винсент отвёл взгляд. — Давай будем нормальными. — Хартфелт сделал шаг ближе. Он смотрел прямо на Винса. — Смотреть фильмы, пить пиво и печь брауни. Винсент молчал. Аластор продолжил: — Просто обычными семнадцатилетними. — произнёс он.  — Это всё чего я хочу. Уиттман сжал челюсть. — Но люди мудаки. — наконец сказал Винсент. — Ты прав, ну а мы чем от них отличаемся? Винсент не ответил. Только опустил глаза. — Давай просто пойдем в Севен-Элевен. — сказал Хартфелт сделав шаг ближе.  — И выпьем мою дрянь? — спросил Винсент усмехнувшись.    — Да. — Он протянул тому руку.  — И просто доживём до выпускного. Винсент несколько секунд смотрел на неё. А потом резко взял её.  А в следующее мгновение притянул Аластора к себе. Они крепко обнялись. — Я останусь с тобой, если я то, что ты выберешь. — сказал Ал.  — потому что я выбираю тебя. Винсент долго ничего не говорил. Лишь сильнее сжал его в объятиях. Потом тихо ответил: — Я выбираю тебя. Аластор закрыл глаза. И едва заметно улыбнулся. — Ты прекрасен.