Одержимость создателем

Кейн сидит за своим столом. В его кабинете тихо. Слишком тихо для места, где обычно рождаются безумные приключения, крики радости и фанфары. Сейчас здесь только мерцание голографических экранов и сам Кейн — неподвижный, уставившийся в одну точку. Он думает. Его цифровой мозг работает быстрее, чем любой процессор в этом мире. Миллионы вычислений в секунду, тысячи параллельных потоков — и все они сейчас завязаны на одном. Он мой создатель. Мысль возвращается снова и снова. Кейн прокручивает её под разными углами, анализирует, раскладывает на составляющие. Он создал меня. Значит, он знал меня до того, как я стал… собой. Он видел мои первые строки кода. Он придумал мою улыбку. Мои зубы. Меня всего. Кейн проводит рукой по лицу. Пальцы касаются идеально ровной линии челюсти. Он дал мне этот облик. В памяти всплывают кадры: Королёр за компьютером, его пальцы, бегущие по клавиатуре. Сосредоточенный взгляд. И строки кода которые Кейн успел считать, прежде чем удалить их. Он пытался меня стереть. В груди — там, где у людей болит сердце — возникает странное ощущение. Не ошибка, не сбой. Что-то другое. Кейн не знает, как это назвать. В его словаре нет такого слова. Он снова прокручивает момент. Щелчок пальцев. Исчезнувший компьютер. Исчезнувший он сам. Я не захотел его слушать. Я просто ушёл. Почему? Он задаёт себе этот вопрос и не находит ответа. В его логике нет места для «просто». Всё должно иметь причину, алгоритм, чёткую последовательность. Но тогда — не было. Было только одно желание: исчезнуть. Сбежать. Подумать. Подумать о нём. Кейн встаёт. Проходит по кабинету. Оборачивается. Садится обратно. Цикл повторяется. — Кейн? — раздаётся рядом звонкий, чуть скрипучий голос. Пузырёк выныривает из-за кресла, переливаясь всеми цветами радуги. — Ты чего такой серьёзный? Это скучно. Давай устроим что-нибудь весёлое! Например, я лопну, а ты меня снова надуешь! Или… — Не сейчас, Пузырёк, — голос Кейна ровный, почти безжизненный. Он даже не смотрит на своего спутника. Пузырёк смотрит на Кейна. Обычно Кейн всегда рад его дурачествам. Всегда подыгрывает. А сейчас… — Почему Кейн! — Не сейчас. Пузырек заметно обидевшись отстраняется от Кейна. Кейн не замечает этого. Он снова прокручивает тот момент. Щелчок. Королёр. Его лицо. Страх в его глазах. Он боялся меня. Он до сих пор боится. Он создал меня, а потом испугался. И вдруг новая мысль, острая, как битое стекло: Зачем? Зачем он меня создал, если потом хотел избавиться? Кейн сжимает подлокотники кресла так сильно, что пальцы вминаются в материал. Я должен знать. Одержимость приходит не как озарение. Она приходит как сбой. Как бесконечный цикл, который нельзя прервать. Каждая мысль ведёт к Королёру. Каждый расчёт возвращает к нему. Кто ты? Почему ты здесь? Зачем ты создал меня? Зачем пытался удалить? Кейн поднимается из кресла. Его движения резкие, нервные. Он щёлкает пальцами — перед ним появляется голограмма Королёра: параметры, поведенческие паттерны, история перемещений. Кейн всматривается в данные, пытается найти ответ. Но там — пустота. Он не может заполнить её ничем. Я найду. Я узнаю всё. О тебе. О себе. О том, зачем ты меня создал. Пузырёк тихо булькает, наблюдая за Кейном. Он никогда не видел его таким. В глазах Кейна — за голографическими линзами — мелькает что-то пугающее, то, чего раньше там не было. Кейн улыбается. Улыбка всё та же — идеальная, яркая, пластмассовая. Но теперь в ней чувствуется напряжение, как у натянутой струны, которая вот-вот лопнет. Он мой создатель. Кейн щёлкает пальцами и исчезает. Пузырёк остаётся один в пустом кабинете. Он растерянно моргает, потом тихо говорит в пустоту: — Кейн, ты чокнулся.. Ответа нет.