Тот самый магл

Драко ненавидел этот магловский дешевый виски, но еще больше он ненавидел тишину Малфой-мэнора, где каждый портрет предков провожал его взглядом, полным разочарования. Грохот басов в этом заведении был единственным, что заглушало голос совести и страх перед будущим. Через неделю он наденет мантию декана — позорную удавку, затянутую Министерством. Он будет ходить по тем же коридорам, где его боялись, где он плакал в туалете и где видел смерть. — Еще один, — бросил он бармену, даже не глядя на него. Драко с силой опустил пустой стакан на липкую стойку. Стеклянный звон потонул в тяжелых басах, но в голове Малфоя он отозвался колоколом. Сегодня поместье Забини сияло огнями. Блейз праздновал с тем же размахом, с каким они когда-то праздновали победы в квиддич — дорогое шампанское, смех, изысканные закуски и девушки, чьи улыбки были приторно-искусственными. Драко выдержал ровно сорок минут. Он не мог выносить их сочувственных взглядов, этих полунамеков на «трудные времена» и тошнотворного ожидания, когда же он, наконец, «вернется в строй». Для них война давно закончилась. Блейз вышел из воды сухим благодаря нейтралитету своей матери. Сейчас он — главный холостяк магического Лондона. Официально — управляет семейными активами в Италии и Британии. Неофициально — превратил поместье Забини в центр «новой аристократии». Пэнси не стала лить слезы по утраченному статусу. Она поняла, что, если её не пускают в высшее общество через парадную дверь, она с ноги вынесет окно. Сейчас у нее сеть элитных ателье в Косом переулке и Париже. Она диктует моду даже женам министерских чиновников, которые еще вчера называли её «пособницей Пожирателей». А Теодор всегда был самым тихим, и это его спасло. После смерти отца он унаследовал колоссальную коллекцию раритетных артефактов, и занял должность внештатного консультанта Отдела Тайн и исследователя древних рун. Он единственный, кто сохранил с Драко интеллектуальную связь, не требуя от него светских раутов. Для Драко же война превратилась в приговор с испытательным сроком. — С днем рождения, Блейз, — прошептал он в пустоту бара, вспоминая, как молча оставил бокал на каминной полке и аппарировал прямо из сада, не прощаясь. Ему нужно было смыть с себя запах этого аристократического благополучия. Оборотное зелье, припасенное в кармане, превратило его в невзрачного кудрявого шатена с резкими чертами лица — типичного лондонца, на которого никто не обернется. Но даже чужая кожа не спасала. Шесть порций виски не подарили долгожданной темноты в глазах, лишь добавили тяжести в ногах. Он потянулся за пальто, собираясь уйти, когда краем глаза уловил вспышку платины. В этом прокуренном магловском баре такой цвет волос казался неестественным, почти магическим. Сердце пропустило удар: на секунду ему показалось, что это Астория, которую прочили ему в жены до того, как он и его семья были осуждены за пособничество Темному Лорду. Он замер, нахмурившись. Девушка с идеально прямыми светлыми волосами, струящимися по спине, неторопливо пробиралась сквозь толпу к дальнему столику, скрытому в густой тени. Драко двинулся за ней, ведомый странным, полупьяным азартом. Он всё еще сомневался — под личиной «Томаса» он не должен был привлекать внимания, но инстинкт охотника, дремавший четыре года, внезапно проснулся. Поддавшись секундному порыву, он решительно подошел к её столику. — Что ты тут... — начал он, уже открыв рот, чтобы задать какой-то колкий вопрос, но в этот миг стробоскоп над танцполом вспыхнул ослепительно-белым. Вспышка высветила её лицо, и Драко осекся. Это была не Гринграсс. Черты лица были мягче, в нем не было той холодной, фарфоровой безупречности, к которой он привык в кругу чистокровных. Кожа казалась мягкой, тронутой теплым золотистымзагаром, а на переносице виднелось несколько едва заметных веснушек, которые придавали ей обманчиво невинный вид. У неё был аккуратный, чуть вздернутый носик и четко очерченные скулы, которые при каждом движении отбрасывали мягкие тени. Но больше всего Драко поразили её глаза. Огромные, карамельного цвета, они казались слишком глубокими для этого дешевого места. В них не было высокомерия аристократки, зато светился острый, пронзительный интеллект, который она тщетно пыталась залить алкоголем. Прямые платиновые волосы, которые он принял за фамильную черту, на самом деле лишь подчеркивали нежность её лица, обрамляя его сияющим нимбом. Она не была похожа на хищницу, ищущую приключений. Она выглядела как потерявшийся ангел, который намеренно испачкал крылья, чтобы сойти за свою в этом аду. В изгибе её губ — чуть влажных и приоткрытых от духоты — читалась странная смесь упрямства и беззащитности. Драко сглотнул. Эта девушка была воплощением: тепла, жизни и пугающей искренности. Она была одновременно чужой и до боли знакомой, словно его магия узнала её раньше, чем это успел сделать затуманенный виски мозг. Он закрыл рот, так и не договорив, чувствуя, как внутри нарастает странное предчувствие. Девушка наморщила лоб, заметив нависшую над ней фигуру «Томаса», и окинула его коротким, оценивающим взглядом — так смотрят те, кто привык просчитывать риски за долю секунды. Но уже через мгновение мышцы её лица расслабились, а на губах заиграла приветливая, чуть хмельная улыбка. — Привет. Присоединишься? — она едва заметно кивнула на свободный стул напротив, обитый потрескавшейся кожей. — Извини, я обознался, — голос Драко прозвучал хрипло. — Принял тебя за одну... старую знакомую. Слишком много общих черт. — Ничего, бывает, — она легкомысленно махнула рукой, и Драко заметил, как блеснули её глаза в полумраке. — Ты здесь один? — Иногда полезно отрываться там, где тебя никто не знает, — ухмыльнулся он, присаживаясь. Его забавляла эта игра в анонимность. — Никаких ожиданий, никаких фамилий. Девушка тихо захихикала, и этот звук показался ему странно знакомым, скрытым где-то в глубине памяти. Она явно выпила не меньше него: легкий румянец на щеках и этот смелый, почти флиртующий взгляд выдавали её с головой. — Выпьешь со мной? — она придвинула к нему стакан с чем-то янтарным. — Обещаю, я не кусаюсь. По крайней мере, сегодня. Драко скептически выгнул бровь, глядя на её подрагивающие пальцы. — Тебе, похоже, уже хватит. Ты едва фокусируешь взгляд. — О, на себя посмотри, — она раздраженно закатила глаза, делая внушительный глоток. — Моралист в кожаной куртке — это последнее, что мне сейчас нужно. — И кто же тебе нужен? — Драко подался вперед, сокращая дистанцию. — Никто. Просто кто-то, кто не будет спрашивать, как прошел мой день, — она выпрямилась и протянула руку. — Я Эмили. — Томас... Смит— он замялся на долю секунды. Драко молча смотрел на неё. Эмили подняла указательный палец вверх, призывая его к молчанию, и забавно поморщилась от грохота музыки. — Так, Томас. Или мы пьем и идем туда, — она кивнула в сторону колышущейся толпы на танцполе, — или проваливай к своей «знакомой». — Не уверен, что это хорошая идея, — начал было Драко, но Эмили лишь звонко рассмеялась. Она резко поднялась, схватила его за руку — её ладонь была неожиданно горячей — и с силой потащила за собой в самый центр неонового безумия. В этот момент Драко окончательно решил: к черту осторожность. Если завтра он вернется в свою клетку, то сегодня он сгорит в этом магловском аду вместе с этой странной блондинкой. Музыка в баре превратилась в сплошной пульсирующий гул, который бился где-то в основании черепа. Драко казалось, что пол под ногами стал жидким, как-то самое Оборотное зелье, — его хваленый «иммунитет» сдался под напором дешевого виски и бешеного ритма. Эмили выглядела не лучше: её движения стали рваными, а платиновые пряди липли к влажным от танца вискам. В очередной раз, когда толпа качнулась, девушка охнула и потеряла равновесие. Её каблук скользнул по полу. Драко среагировал мгновенно — инстинкты ловца сработали быстрее, чем затуманенный мозг. Он перехватил её за талию, рывком притягивая к себе, чтобы она не рухнула на грязные доски. Она судорожно ухватилась за его плечи, вжимаясь пальцами в куртку. Драко замер, глядя на неё сверху вниз. Даже на своих высоких шпильках она едва доставала макушкой до его подбородка — хрупкая, почти невесомая в его руках. Девушка медленно подняла голову. Её взгляд, подернутый хмельной дымкой, сфокусировался на его лице. Она тяжело дышала, приоткрыв рот, и вдруг медленно, дразняще облизнула пересохшие губы. Внутри Малфоя что-то оборвалось. По телу пробежал электрический разряд, а к голове прилила такая волна жара, что на мгновение потемнело в глазах. Это не было похоже на вежливый флирт в поместье Забини. Это был голод. Чистый, первобытный призыв, который он глушил в себе четыре года. Не давая ей опомниться, Драко смял её губы своими. Поцелуй вышел жадным, почти яростным — он пробовал её на вкус, вдыхая аромат её духов, смешанный с запахом алкоголя и ночного Лондона. Эмили не отстранилась. Напротив, она издала тихий, едва слышный стон и ответила с той же отчаянной страстью, прижимаясь к нему всем телом, будто искала в нем спасения от этой ночи. В этот момент Драко впервые за долгое время почувствовал: он жив. Не существует Министерства, не существует Хогвартса, нет позорного клейма на руке. Есть только этот момент, тепло её кожи и бешеное сердцебиение под его ладонью. Это была свобода, за которую стоило бороться. Он с трудом оторвался от её губ, тяжело дыша. Девушка недовольно нахмурилась, в её глазах читался немой протест против этой паузы. — Ты уверена? — его голос прозвучал как надтреснутый шепот. Он давал ей последний шанс уйти, зная, что сам уже не сможет остановиться. Вместо ответа она едва заметно кивнула, и сама потянулась за следующим поцелуем, накрывая его рот своим. Драко ответил, глубже запуская пальцы в её светлые волосы. Больше слов не требовалось. Он переплел свои пальцы с её горячей ладонью и молча повел к выходу. Холодный ночной воздух Лондона ударил в лицо, немного протрезвляя, но желание только усилилось. Драко помнил, что за углом, в паре кварталов отсюда, он видел вывеску обшарпанного мотеля с мигающими неоновыми буквами. Сейчас это место казалось ему самым желанным убежищем на земле.