Маска

Вечером того же дня Николь, Ёна, Тим и Нейт сидели у костра на берегу реки, в месте, которое они называли «Тайная бухта» — небольшой песчаный пляж, скрытый от посторонних глаз нависающими скалами. Это было их убежище, место, где они могли говорить о самом сокровенном. Николь была непривычно тиха. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в огонь. Лицо её было бледным, глаза красными, хотя она тщательно скрывала следы слёз. — Ник, что случилось? — Ёна первой заметила, что подруга на грани. — Ты как будто в воду опущенная. Я тебя такой никогда не видела. Николь молчала. Она смотрела на пламя, и в голове у неё всё смешалось: слова отца, лицо Нейта, образ Тобиаса Майера в маске, который она видела на фотографиях в интернете. — Это мои родители, — наконец сказала она, и голос её прозвучал глухо, как из подземелья. — Они решили мою судьбу. Оказывается, я не дочь, а актив. Они хотят выдать меня замуж. По расчёту. Тим присвистнул. — За кого? За какого-нибудь старого магната? За кого-то из их бизнес-партнёров? — За молодого, — горько усмехнулась Николь. — За сына мэра. За Тобиаса Майера. Наступила тишина. Ёна поперхнулась соком, который пила, и закашлялась. Тим замер с открытым ртом. Нейт же… Нейт почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Что?! — Ёна выкрикнула, когда откашлялась. — За того самого мажора, который прячет лицо за масками? За того, который унижал одноклассников? Ник, это же катастрофа! — В городе ходят слухи, что он тот ещё тип, — добавил Тим, качая головой. — Говорят, он избалованный, высокомерный, смотрит на всех свысока. И эти маски… что это, если не желание показать, что он выше всех? — Я читала статьи, — тихо сказала Ёна. — Там писали, что он в пятнадцать лет чуть не довёл одноклассника до самоубийства. Травля была жестокой. После этого его перевели на домашнее обучение. Ник, это не просто мажор. Это опасный человек. Николь закрыла лицо руками. — Я знаю. Я знаю всё это. И теперь я должна стать его женой. Мои родители сказали, что помолвка будет через полгода. Они уже всё решили. Встреча с семьёй Майер — на следующей пятнице. Нейт сидел, вцепившись в пластиковый стаканчик, который держал в руках, так сильно, что он почти сломался. Каждое слово друзей вонзалось в него, как нож. Он слышал, как они говорят о нём — о том, кем он был всего несколько лет назад. И он знал, что они правы. Он был таким. Он сделал те ужасные вещи. И теперь его прошлое настигало его, уничтожая всё, что он построил. — Я не пойду на это, — твёрдо сказала Николь, поднимая голову. В её глазах горел огонь — не тот, что от костра, а огонь отчаяния и решимости. — Я сбегу, если понадобится. Я лучше буду жить в хостеле и работать, чем стану женой этого… этого Майера. Я слышала о нём достаточно. Он жестокий и надменный. Представляете, он даже на публике лицо прячет, как будто мы, простые смертные, недостойны видеть его черты. — Может, он просто стеснительный? — тихо подал голос Нейт. Он не знал, зачем сказал это. Может быть, потому что не мог больше молчать. — Может, эти маски — не от высокомерия, а от того, что ему стыдно? Может, он изменился? Все повернулись к нему. Ёна фыркнула. — Нейт, ты слишком добрый. Ты не знаешь этих людей. Они другие. Они с детства привыкли, что им всё можно. Деньги, власть — это портит. Этот Майер — точно монстр. Я своими ушами слышала от девочки, чьи родители работают в мэрии, что он ни с кем не общается, смотрит свысока, а эти маски носит, чтобы скрыть презрение к окружающим. — Я слышала то же самое, — добавила Николь. — Это символ его неприкосновенности. Как будто он говорит: «Вы недостойны видеть моё лицо». Нейт хотел закричать: «Это неправда! Я изменился! Я ношу маску не потому, что считаю себя выше, а потому что отец заставляет! Я ненавижу эту маску! Я хочу быть Нейтом, а не Тобиасом!». Но он не мог. Он посмотрел на Николь. В её глазах, когда она говорила о Тобиасе Майере, горела такая ненависть, такой страх, что у него похолодело внутри. Если он скажет правду сейчас, она решит, что он играл с ней. Что он — шпион, который пришёл посмотреть на свою будущую невесту. Он потеряет её навсегда. И он промолчал. — Я не пойду на эту встречу, — сказала Николь, и в её голосе была сталь. — Я сказала отцу, что не хочу этого. Но он меня не слушает. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал Тим, обнимая её за плечи. — Ты не одна. Мы тебя не бросим. — Да, — кивнула Ёна, хотя в её глазах была тревога. — Мы что-нибудь придумаем. Нейт молчал. Он смотрел на Николь, и сердце его разрывалось на части. Он хотел быть тем, кто её спасёт. Но он был тем, от кого её нужно спасать.