Маска

Вернувшись домой, Тобиас заперся в своей комнате. Он не включал свет, не раздевался, просто сел на пол у кровати и смотрел в темноту. Он вспоминал слова Николь: «Монстр. Жестокий. Надменный». Она ненавидела его. И она была права. Когда-то он был таким. И теперь, когда он наконец нашёл человека, который увидел в нём что-то хорошее, когда он влюбился в неё так сильно, что готов был отдать всё, что у него есть, чтобы она просто улыбнулась ему, — теперь это должно было разрушиться. — Тоби? — в дверь тихо постучалась Аллен. — Я знаю, что ты не спишь. Можно войти? — Входи. Аллен вошла, включила настольную лампу и ахнула, увидев брата. Он сидел на полу, обхватив колени руками, и лицо его было белым, как бумага. — Что случилось? — она опустилась рядом с ним. — Ты выглядишь ужасно. — Она ненавидит меня, Аллен, — прошептал он. — Сегодня у костра она говорила обо мне. О Тобиасе Майере. Она назвала меня монстром. Жестоким, надменным монстром. И Ёна, и Тим — они все меня ненавидят. И они правы. Потому что я был таким. — Ты был таким, — твёрдо сказала Аллен. — Но ты изменился. Ты уже не тот человек, которым был в пятнадцать. — Она не знает этого, — голос Тобиаса сорвался. — Она знает только истории. Слухи. И правду о том, что я сделал. А я не могу ей рассказать правду о том, кем стал. Потому что если я скажу, кто я, она решит, что я врал ей всё это время. Она подумает, что я специально втирался в доверие. Что я — шпион, который пришёл посмотреть на свою будущую невесту. — Но это не так, — Аллен взяла его за руку. — Ты встретил её случайно. Ты не знал, кто она. — Она не поверит, — Тобиас покачал головой. — Я бы не поверил на её месте. Я врал ей с первой минуты. Каждое слово, которое я сказал, было ложью. Моё имя, моя работа, мои родители — всё ложь. — Но чувства — правда, — тихо сказала Аллен. — Твои чувства к ней — правда. И её чувства к Нейту — правда. Она влюблена в тебя, Тоби. Я видела, как она на тебя смотрит. — Она влюблена в Нейта, — поправил он. — В парня, которого не существует. А когда Нейт исчезнет, останусь только я. Тобиас Майер. Монстр в маске. — Не исчезнет, — Аллен говорила с той убеждённостью, которая появлялась у неё, когда она что-то задумывала. — Нейт — это ты. Это твоя настоящая сущность. Просто нужно, чтобы она это увидела. — Как? — Тобиас посмотрел на сестру с отчаянием. — Как мне это сделать, если через несколько дней мы встретимся официально, и она увидит меня в маске, в костюме, в роли, которую я ненавижу? Она даже слушать меня не станет. — Тогда скажи ей до встречи, — предложила Аллен. — Завтра. Встреться с ней как Нейт и расскажи всё. — И что я скажу? — Тобиас вскочил, его голос вновь сорвался на крик. — «Привет, Николь, я тот самый монстр, которого ты ненавидишь, и я врал тебе всё это время, но я люблю тебя, давай поженимся?» Она меня возненавидит, Аллен. Я потеряю её. Я лучше буду молчать. Буду рядом с ней как Нейт, пока могу. — А что будет после встречи? — спросила Аллен. — Когда она узнает, что ты — Тобиас Майер? Когда увидит тебя в маске? Она будет чувствовать себя преданной. Обманутой. И ты потеряешь её в любом случае. Только тогда будет больнее. — Мне уже больно, — тихо сказал Тобиас, опускаясь обратно на пол. — Мне так больно, что я не знаю, как это выдержать. Аллен села рядом и обняла брата, чувствуя, как он дрожит. — Мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю. Я не дам вам потерять друг друга. Но в её голосе не было уверенности. Она понимала, что ситуация зашла в тупик. Тобиас был прав: если он скажет правду сейчас, Николь почувствует себя обманутой. Если не скажет — она узнает правду на встрече и почувствует себя преданной вдвойне. Выхода не было. Или был? Аллен напряжённо думала, перебирая варианты. Нужно было что-то неожиданное. Что-то, что заставит Николь увидеть Тобиаса не как сына мэра и не как лжеца, а как человека. Как того самого Нейта, в которого она влюбилась. — Спи, — сказала она наконец, поднимаясь. — Завтра будет новый день. Может быть, он принесёт решение. — Решения не существует, — глухо сказал Тобиас. — Будет, — пообещала Аллен, хотя сама в это не верила. Она вышла из комнаты, но не пошла к себе. Вместо этого она спустилась в свою комнату, села за стол и открыла ноутбук. Она начала искать информацию о семье Элари, о Николь, о её друзьях. Она нашла страницы Ёны и Тима в соцсетях, изучила их фотографии, их интересы. В голове у неё начал формироваться план — дерзкий, почти безумный, но, возможно, единственно возможный. — Я что-нибудь придумаю, — прошептала она в темноту. — Это моя вина, но я не дам вам потерять друг друга.