Маска

Наступила пятница. Дом Майеров сиял огнями — Фредерик распорядился включить всю парадную иллюминацию, и особняк напоминал рождественскую ёлку посреди октябрьского вечера. Внутри всё было подготовлено к приёму: столовый сервиз, доставшийся ещё от прабабушки, был начищен до зеркального блеска, повара корпели над сложнейшими блюдами, а Фредерик в сотый раз проверял, на месте ли бутылка вина, которую он специально привёз из французского поместья друга. Тобиас стоял у зеркала в своей спальне и смотрел на отражение. На нём был чёрный костюм, сшитый на заказ в Милане, белая рубашка, идеально накрахмаленная, и чёрный галстук, завязанный безупречным узлом. И маска. Та самая маска — чёрная, с серебряной вязью, которая скрывала большую часть его лица, оставляя открытыми только глаза. Он ненавидел эту маску. Но сегодня она была нужна больше, чем когда-либо. Чтобы Николь не узнала его. Чтобы, когда она увидит Тобиаса Майера, она не увидела в нём Нейта. — Ты готов? — в комнату заглянула Аллен. Она была в элегантном тёмно-синем платье, волосы уложены в сложную причёску, но в глазах горел знакомый огонь непокорности. — Нет, — честно ответил Тобиас. — Но выбора нет. — Ты справишься, — Аллен подошла и поправила ему галстук. — Просто будь вежлив. Не снимай маску. И, пожалуйста, не смотри на неё слишком пристально. Она может что-то заподозрить. — Она и так ничего не заподозрит, — горько усмехнулся Тобиас. — Она ждёт монстра. Я буду монстром. Я умею. — Не надо, — Аллен коснулась его руки. — Просто будь нейтральным. Не пытайся произвести впечатление. Не пытайся быть тем, кем ты не являешься. И не пытайся быть Нейтом. Просто… будь пустым. Так безопаснее. Тобиас кивнул, хотя внутри у него всё сжималось от мысли, что через несколько минут он увидит Николь, а она даже не узнает его. Когда машина Элари подъехала к воротам особняка, Тобиас стоял в холле рядом с отцом и Аллен. Фредерик был в приподнятом настроении — сделка, которую он так долго выстраивал, была на финишной прямой. — Улыбайся, — прошептал он Тобиасу. — Хотя бы глазами. Сегодня важный вечер. — Я помню, — ответил Тобиас, и его голос был ледяным. Дверь открылась, и в холл вошли Элари. Мариус — высокий, с благородной сединой на висках, уверенный в себе. Селеста — элегантная, с безупречной осанкой бывшей модели. И Николь. Тобиас увидел её, и у него перехватило дыхание. Она была в простом чёрном платье, без лишних украшений, волосы распущены, и на лице — маска вежливости, которая не скрывала её напряжения. Она была прекрасна. И она была несчастна. Николь прошла в холл, обмениваясь приветствиями с Фредериком и Мартой. Её взгляд скользнул по Тобиасу — и остановилась. Она увидела маску. Увидела идеально сидящий костюм. Увидела холодные серые глаза, которые смотрели на неё из-за серебряной вязи. Она почувствовала, как внутри поднимается волна отвращения. — Это мой сын, Тобиас, — представил Фредерик. — Тобиас, это Николь. — Рад познакомиться, — сказал Тобиас, и его голос был ровным, безэмоциональным. Он не протянул руки — из уважения к её пространству, как он решил. Но Николь восприняла это как высокомерие. — Взаимно, — ответила она, и в её голосе была сталь. Они прошли в столовую. Ужин был долгим, тяжёлым, наполненным ничего не значащими разговорами о бизнесе, политике, планах на будущее. Николь почти не ела, только ковыряла вилкой изысканные блюда, которые подавали на смену одно за другим. Тобиас тоже почти не прикасался к еде. Он сидел напротив неё и смотрел, как она нервно крутит в руках салфетку, и чувствовал, как сердце разрывается от желания подойти к ней, снять эту дурацкую маску, взять её за руку и сказать: «Это я. Это Нейт. Я здесь. Я не тот, кого ты боишься». Но он молчал. Аллен наблюдала за ними обоими. Она видела, как Николь смотрит на Тобиаса — с отвращением и страхом. Она видела, как Тобиас смотрит на Николь — с тоской и любовью. Она видела, как два человека, созданные друг для друга, сидят в двух метрах друг от друга и не могут сделать шаг навстречу, потому что их разделяют ложь, страх и маска. — Может быть, Николь захочет посмотреть сад? — неожиданно предложила Аллен, когда ужин подходил к концу. — У нас там красивые розы. Я могу проводить. — Отличная идея, — сказала Марта, которая поняла, что Аллен что-то задумала. — Молодёжи, наверное, скучно слушать наши взрослые разговоры. Николь посмотрела на Аллен с подозрением, но кивнула. Ей хотелось выйти из этой душной столовой, где каждый взгляд Тобиаса Майера за маской казался ей насмешкой. Они вышли в сад. Аллен повела Николь по дорожкам, рассказывая о цветах, но Николь почти не слушала. Она думала о Нейте, о том, как сильно хотела бы сейчас быть с ним, на крыше, у костра, где-нибудь, только не здесь. — Ты не хочешь этого брака, правда? — вдруг спросила Аллен, останавливаясь. Николь замерла. — Что? — Я вижу, — Аллен повернулась к ней. — Ты несчастна. Ты не хочешь выходить замуж за моего брата. — Твой брат… — начала Николь, но Аллен перебила. — Мой брат не такой, как ты думаешь. Я знаю, что о нём говорят. Я знаю, что он сделал в прошлом. Но он изменился. Он не тот человек, каким был в пятнадцать. — Это не моё дело, — холодно сказала Николь. — Я не хочу этого брака, независимо от того, какой твой брат. — А если бы он был другим? — настаивала Аллен. — Если бы ты узнала его настоящего? Не в маске, не как сына мэра, а как обычного парня? — Это невозможно, — Николь покачала головой. — Твой брат — это твой брат. Он носит маску, потому что считает себя выше всех. И слухи о нём… — Слухи — это ложь, — твёрдо сказала Аллен. — Маска — это не его выбор. Это выбор отца. Мой брат ненавидит эту маску. Он ненавидит этот дом, эту жизнь, всё, что с ней связано. Он мечтает быть обычным. И однажды он сбежал из дома, чтобы почувствовать себя свободным. Он переоделся в простую одежду, придумал себе новое имя и пошёл гулять в «Район». Николь замерла. В её голове что-то щёлкнуло. — Что ты сказала? — Он сбежал из дома, — повторила Аллен. — Переоделся в дешёвую одежду, назвался Нейтом, сказал, что он курьер из бедной семьи. И встретил там девушку. Которая говорила о старой архитектуре и о том, как ненавидит Тобиаса Майера. Николь почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. — Это не может быть правдой, — прошептала она. — Это правда, — Аллен смотрела на неё без тени улыбки. — Мой брат — это Нейт. Тот самый Нейт, в которого ты влюбилась. И он влюблён в тебя. Он не знал, кто ты, когда встретил тебя в первый раз. Он просто гулял, искал свободу, и нашёл тебя. А потом узнал, что вы должны пожениться, и это его убило. Он хотел сказать тебе правду, но боялся, что ты его возненавидишь. И сегодня он сидит за столом в маске, потому что отец заставляет, и смотрит на тебя, а ты смотришь на него с ненавистью, и это разрывает его на части. Николь стояла, не в силах пошевелиться. В голове у неё всё смешалось: лицо Нейта, его серые глаза, его мягкий голос, его слова о том, что он «учится быть человеком». И этот человек в маске, с такими же серыми глазами, которые смотрели на неё весь вечер с тоской, которую она приняла за надменность. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила она, и голос её дрожал. — Потому что я люблю своего брата, — ответила Аллен. — И я вижу, что вы оба страдаете. Я хочу дать вам шанс. — Я… я должна подумать, — Николь покачала головой. — Я не могу сейчас… Мне нужно… Она развернулась и почти побежала к дому. Аллен не стала её останавливать. Она сделала свой ход. Теперь всё зависело от Николь.