Маска

Николь не помнила, как закончился тот вечер. Она помнила только, что сидела в машине по дороге домой, смотрела в окно и чувствовала, как мир рушится вокруг неё. Нейт — это Тобиас Майер. Тот самый, которого она ненавидела. Тот самый, за которого её хотят выдать замуж. Человек, который врал ей с первой минуты. Но в голове её звучали и другие слова: «Он изменился. Он не такой, как ты думаешь. Он ненавидит эту маску. Он влюблён в тебя». И она вспоминала его глаза — серые, глубокие, полные той тоски, которую она видела у костра, когда они говорили о Тобиасе Майере. Он хотел сказать ей правду. Он пытался. Но она сама не дала ему этого сделать. Дома она заперлась в своей комнате и просидела до утра, не смыкая глаз. Она смотрела на телефон, на котором было сто пятьдесят сообщений от Ёны и Тима, и на сообщения от Нейта. Последнее было отправлено час назад: «Николь, нам нужно поговорить. Это очень важно. Пожалуйста, ответь». Она не ответила. На следующее утро она написала короткое сообщение: «Я знаю, кто ты. Не ищи меня». И заблокировала его номер. Следующие три дня Николь не выходила из комнаты. Она не ела, почти не пила, лежала на кровати и смотрела в потолок. Селеста стучалась в дверь, умоляла открыть, приносила еду, которая оставалась нетронутой. Мариус пытался говорить с ней через дверь, но она не отвечала. — Она узнала о браке, — сказал Мариус Селесте в гостиной. — Она просто не принимает этого. Нужно дать ей время. — Это не только из-за брака, — тихо сказала Селеста. — Я видела её лицо после того ужина. Там было что-то ещё. Что-то, что она не говорит. Николь не говорила ничего. Она лежала и думала. О Нейте. О том, как они гуляли по набережной, как он смотрел на неё, как она чувствовала себя рядом с ним такой живой. И о том, что всё это было ложью. Или не было? Его чувства были ложью? Она знала, что нет. Она чувствовала это. Каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение — это было правдой. Но он врал. Он врал с первой минуты. Он представился вымышленным именем, выдумал себе жизнь, родителей, работу. Каждое слово, которое он сказал, было неправдой. Как она могла доверять ему после этого? А что, если бы он сказал правду? Что бы она сделала? Посмеялась бы? Ушла бы? Или осталась? Она не знала. И это «не знала» мучило её больше всего. В то же время Тобиас сидел в своей комнате, сжимая в руках телефон, на котором горело сообщение: «Я знаю, кто ты. Не ищи меня». Он пытался позвонить, но вызов не проходил. Он писал с других номеров, но она блокировала и их. Он не спал, не ел, не выходил из комнаты. Аллен приходила к нему каждый час, но он не открывал. — Тоби, пожалуйста, открой, — умоляла она. — Я виновата. Я не должна была ей говорить. Я думала, что так будет лучше. — Оставь меня, — глухо отвечал он из-за двери. — Тоби, она просто злится. Она остынет. Она поймёт. — Она не поймёт. Она ненавидит меня. И она права. Я заслуживаю этого. Аллен стояла под дверью, чувствуя себя ужасно. Она хотела помочь, а сделала только хуже. Но она не сдавалась. Она знала, что нужно что-то делать. Нужно было найти способ помирить их. И для этого нужна была помощь.