Маска

На четвёртый день Аллен не выдержала. Она нашла в телефоне Тобиаса (который он оставил в гостиной, когда в отчаянии метался по дому) контакты Ёны и Тима. Она долго смотрела на экран, собираясь с духом, а потом набрала номер Ёны. — Алло? — голос Ёны был настороженным. — Это Аллен Майер, — сказала Аллен, стараясь говорить спокойно. — Сестра Тобиаса. На том конце провода повисла тишина. — Зачем ты звонишь? — спросила Ёна, и в её голосе была враждебность. — Нам нужно встретиться. Это касается Николь и моего брата. Пожалуйста. Это очень важно. Ёна колебалась. — Где и когда? — Через час. В кафе «У Тритона» на набережной. Я всё объясню. — Хорошо, — сказала Ёна. — Но если это какая-то ловушка… — Это не ловушка, — перебила Аллен. — Мой брат три дня не выходит из комнаты и не ест. Ваша подруга тоже, я знаю. Они убивают себя из-за того, что произошло. Я хочу это исправить. Ёна замолчала, а потом сказала: — Мы будем. Через час Аллен сидела в кафе «У Тритона» напротив Ёны и Тима. Она видела, как они смотрят на неё — с подозрением, с недоверием. Она была сестрой человека, которого они считали монстром. — Я знаю, что вы думаете о моём брате, — начала Аллен. — И я знаю, почему вы так думаете. Слухи, которые ходят о нём, небезосновательны. Он действительно был жестоким в пятнадцать лет. Он сделал ужасные вещи. И он никогда не простит себе этого. — И что? — спросил Тим холодно. — Мы должны простить его, потому что ему стыдно? — Нет, — Аллен покачала головой. — Вы должны знать правду. Три года назад мой отец отправил его в трудовой лагерь под чужим именем. Без денег, без связей. Тобиас месяц работал на кухне, мыл полы, жил в бараке с трудными подростками. Он увидел жизнь с другой стороны. И это изменило его. Полностью. Когда он вернулся, он был другим человеком. Он стыдился себя прошлого. Он хотел быть лучше. Ёна и Тим переглянулись. — Он не выходил из дома три года, — продолжала Аллен. — Он учился онлайн, потому что боялся, что его прошлое настигнет его. Он носил маску на публике, потому что отец заставлял. И он был несчастен. Пока я не уговорила его сбежать. Переодеться в простую одежду, пойти в «Район» и просто побыть обычным парнем. Он не знал, кто такая Николь. Он просто гулял. И встретил её. — И соврал ей, — резко сказала Ёна. — Да, — признала Аллен. — Соврал. Потому что боялся, что если она узнает, кто он, она будет с ним только из-за денег. Или вообще не захочет общаться. А потом, когда узнал, что они должны пожениться, он хотел сказать правду, но боялся, что она подумает, будто он шпионил за ней. — А это не так? — спросил Тим. — Нет, — Аллен покачала головой. — Он влюбился в неё в ту же секунду, как увидел. Он говорил о ней каждый вечер. Он был счастлив впервые за три года. А теперь он сидит в своей комнате, не ест, не пьёт, и, кажется, теряет волю к жизни. Ёна и Тим молчали. Аллен видела, как меняется выражение их лиц — от враждебности к сомнению, от сомнения к сочувствию. — Зачем ты нам это рассказываешь? — спросила Ёна. — Потому что я не могу достучаться до Николь, — ответила Аллен. — А вы можете. И потому что я знаю: они созданы друг для друга. Нейт — это настоящий Тобиас. Тот, кого она полюбила. А Тобиас Майер — это маска, которую он ненавидит. Если она даст ему шанс объясниться, она это увидит. — Она заблокировала его, — тихо сказал Тим. — Она не хочет его видеть. — Значит, нужно сделать так, чтобы она захотела, — сказала Аллен. — Я придумала план. — Какой план? — спросила Ёна, и в её глазах загорелся огонь. Аллен улыбнулась. Она знала, что эти двое согласятся. — Мы устроим им встречу, — сказала она. — Место, где они не смогут сбежать. Где им придётся поговорить. Я знаю одно место — крышу заброшенной прачечной. Ваше место, верно? Ёна и Тим переглянулись. — Откуда ты знаешь? — спросил Тим. — Я следила за братом, — призналась Аллен. — Не со зла. Я хотела убедиться, что он в безопасности. И я видела вас там. Это идеальное место. Мы заманим Николь на крышу, а Тобиас будет там ждать. И мы заблокируем дверь снаружи, чтобы они не могли уйти, пока не поговорят. — Это… безумный план, — сказала Ёна. — Да, — согласилась Аллен. — Но это единственный способ заставить их встретиться. Николь не пойдёт на встречу добровольно. Тобиас не решится прийти к ней сам. Им нужен толчок. — Я согласна, — неожиданно сказала Ёна. Тим посмотрел на неё с удивлением. — Я видела, как Николь страдает, — добавила Ёна. — Она не ест, не спит, не выходит из комнаты. Она убивает себя из-за него. И если есть шанс, что это можно исправить… я готова рискнуть. — Я тоже, — кивнул Тим. — Но если твой брат сделает ей больно… — Не сделает, — твёрдо сказала Аллен. — Он скорее себе сделает больно, чем ей. — Хорошо, — сказала Ёна. — Когда? — Завтра вечером, — ответила Аллен. — Я привезу Тобиаса. Вы приведёте Николь. Скажете ей, что это сюрприз. Что-нибудь, что заставит её прийти. — Скажем, что мы нашли что-то важное на крыше, — предложил Тим. — Она любит это место. Она придёт. — Договорились, — кивнула Аллен. Они обменялись номерами, обсудили детали. Когда встреча закончилась, Ёна и Тим вышли из кафе и долго шли по набережной молча. — Ты думаешь, это сработает? — спросил наконец Тим. — Не знаю, — честно ответила Ёна. — Но мы должны попробовать. Ради Николь. — Ради них, — поправил Тим. Ёна посмотрела на него. В вечернем свете его глаза казались особенно тёплыми. — Тим, — сказала она тихо. — А что, если бы ты узнал, что я тебе всё это время врала? Что я не та, за кого себя выдаю? Тим остановился и посмотрел на неё. — Ты мне врёшь? — спросил он, и в его голосе было напряжение. — Нет, — быстро сказала Ёна. — Я просто… интересуюсь. Тим помолчал, а потом сказал: — Я бы разозлился. Наверное, очень сильно. Но потом… я бы понял, что есть причина. Что ты не просто так это сделала. И если бы я любил тебя, я бы захотел понять. Потому что любовь — это не только когда всё идеально. Это ещё и когда всё плохо, а ты всё равно выбираешь человека. Ёна смотрела на него, и её сердце билось быстрее. — Ты поэтому до сих пор не сказал мне? — спросила она. — Что не сказал? — переспросил Тим, но его щёки покраснели. — Что любишь меня, — сказала Ёна. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Я не слепая. Тим открыл рот, закрыл, потом рассмеялся — нервно, счастливо. — А ты? — спросил он. — Ты смотришь на меня так же? Ёна шагнула к нему. — Может быть, — сказала она. — Может быть, я смотрю так же. И может быть, я тоже боюсь это признать. Тим взял её за руку. Их пальцы переплелись, и это было так естественно, будто они всегда были вместе. — Давай сначала поможем нашим друзьям, — сказал он. — А потом поговорим о нас. — Договорились, — улыбнулась Ёна, и впервые за много дней в её глазах был свет.