Попаданец мучитель

Глава 8.

Мама в этот раз не плачет, и это хорошо. Но я вижу что она комкает платок в руках, ее плечи дрожат. Отец стоит рядом, рука на её спине, но смотрит на меня. В его взгляде что-то новое, не жалость, как раньше. Что-то другое. Гордость? Или просто усталость от беспокойства? — Элайджа, — говорит он — Помни, ты можешь написать нам раз в месяц. Пиши обо всем, мы хотим знать как ты тут, хорошо?  Я киваю. Письма — это новое. В прошлом году, у Натана, мне не разрешали писать письма домой, увидеть родителей разрешили только однажды, и то через год. «Отвлекает от учёбы», — говорили. Теперь можно, это маленькая победа.  Абраксас стоит в стороне. Он выше меня на голову, хотя разница всего пятнадцать минут. Руки в карманах, смотрит в пол. — Ты приедешь? — спрашиваю я. Он вздрагивает, не ожидал, что я заговорю? Мы немного отдалились за то время, что я в России.  — Куда? — Сюда, на свидание. Раз в три месяца можно. — Не знаю, — он пожимает плечами. — Дедушка... — Ага, — я понимаю. Дедушка. Лорд Малфой, для которого я пятно на репутации. Не тот, что добрый, во Франции. Другой. Настоящий глава семьи Малфой. — Я попрошу, — говорит Аби вдруг. — Папу. Чтобы он уговорил дедушку.  Я смотрю на него. На брата, который всё ещё верит, что просьбы работают. Я не верю, но киваю, потому что он старается, и это важнее результата. — Спасибо, — говорю. Мама подходит, обнимает. Я позволяю себя обнимать — уже не так неуютно, как раньше, привыкаю. Или просто устала бороться с каждым прикосновением. — Будь осторожен, — шепчет она. — Не перенапрягайся. Помни про… — Судороги, — заканчиваю я. — Знаю, мама. Знаю. Она отпускает. Отец протягивает руку — не для объятий, для рукопожатия. Это новое, впервые. Я протягиваю руку в ответ, его ладонь тёплая, сухая, с мозолями от палочки и рапиры. — Ты справишься, — говорит он. Не вопрос, а констатация. Наверное он единственный кто так в меня верит.  — Справлюсь, — отвечаю.  Портал открывается. Не тот, что для экзаменов с черной тьмой внутри, а другой, постоянный, с синей тьмой. Я жду пока другие дети пройдут первыми, хочется побыть еще немного с семьей. Но время приходит, и мне тоже нужно идти. Я машу рукой родителям и брату, а потом делаю шаг, и ещё один. Лилиан следует за мной — не на плече, рядом, в размере большой собаки, «чтобы не пугать». Я не оборачиваюсь. Если обернусь — увижу мамины слёзы, и это сломает. Или увижу, что они уже ушли, и это тоже сломает. Лучше идти вперёд. Всегда вперёд.  Тьма портала обволакивает, тянет за пупок, и я вылетаю.....в свет. Яркий, резкий, снежный и холодный. Мы стоим на площадке, выдолбленной в склоне горы. Вокруг снег, сосны, вершины гор, уходящие в облака. И она. Кузница Грома. 0Не замок, как Хогвартс, который показывали мне в детстве родители на движущихся картинках. А гора, в которой вырезан целый город. Серая скала уходит вверх, теряясь в облаках. Окна — сотни окон, на разных высотах, светящиеся тёплым жёлтым светом. Сбоку водопад, за облаками не видно где он начинается, не замерзший, несмотря на мороз, вода падает с вершины, и исчезает где-то внизу, в недрах скалы. Дым от труб, от кузниц, от кухонь. А внизу поляна. Огромная, зелёная, очищенная от снега, разбитая на грядки, огороженная низким каменным забором и много теплиц, которые доходят до леса.  — Кузница Грома, — говорит голос рядом. — Ваш дом на ближайшие годы. Я оборачиваюсь. Рядом стоит женщина средних лет, в серой мантии с вышитой молнией на стойке и рукавах мантии. Не улыбается, но и не хмурится.  — Я мастер Ветрова, — представляется она. — Буду вашим куратором первый год. Следить за вашими успехами, чтобы не утонули и не сгорели.   — Я умею плавать, — говорит черноволосый мальчик рядом.  — Умеешь, не значит, что тонуть не будешь, — она разворачивается и жестом зовёт следовать за ней. — Идём. Покажу ваше место проживания, потом экскурсия и ужин. Завтра — распределение, послезавтра начнутся занятия. А через неделю пройдете обряд посвящения.  Мы идём по тропинке, утоптанной в снегу. Лилиан следует за мной, оставляя странные следы — не собачьи, но и не волчьи, что-то среднее. Мастер Ветрова бросает на него взгляды, но не комментирует. — У нас здесь почти у каждого ребёнка есть фамильяр, — говорит она, как будто читает мысли. — Кошки, совы, волки, рыси — обычное дело. Белые тигры и драконы — редкость. Ты будешь... заметным. — говорит она мне. — Привык, — говорю я. — К заметности или к драконам? — К обоим. Она фыркает — почти смешок, но сдерживает. Мы входим в гору не через большие ворота, а через боковой проход — узкий, с ледяными наростами на стенах. Внутри прохода тепло. Не от огня, а от светящихся кристаллов, что встроены в камень. — Кузница — не просто школа, — объясняет мастер Ветрова, пока мы идём по коридору. — Это целый город. Магазины, мастерские, библиотеки, столовые, кафе, рестораны, дома горожан. Первогодки живут в общежитиях, по четыре человека в комнате. Со второго курса можно подать заявление на личную комнату, если успеваемость позволяет.  Коридор выводит в большой зал — внутренний двор, но под крышей. Потолок высокий, со световыми окнами, через которые попадает реальный свет. Внизу сад. Настоящий сад, зимний, но живой: ели, можжевельник, кусты с ягодами, припорошенные снегом. — Зимний сад, — кивает мастер. — Место отдыха. Здесь можно читать, разговаривать, просто сидеть. Не всякий день видишь небо, когда живёшь в горе.  Мы поднимаемся по лестнице, широкой, каменной, с перилами из тёмного дерева. На втором этаже длинный коридор, двери с обеих сторон.  — Крыло первогодков, — говорит мастер, указывая на правую дверь. — На каждой двери написаны имена студентов. Найдите свои комнаты, отдохните, встречаемся здесь через час.  Мы всей гурьбой идем в наше крыло общежития. Свою комнату нахожу в конце коридора, слева. Комната... не пещера, что уже радует. Я ожидала хуже, честно. Стены выбелены, гладкие, не грубый камень. Потолок сводчатый, но высокий, не давит. Два окна: одно в сад, другое — в стену горы, но с магической подсветкой, имитирующей дневной свет. Четыре кровати, четыре стола, четыре шкафа. Две кровати уже заняты: на одной кровати раскиданные книги, на другой — свёрнутый спальный мешок с вышитыми змеями. — Четвертый сосед, — говорит мастер. — Придет позже. Распределение определит, кто в какой сектор попадет, но жить будете вместе. Разные направления, но общая комната. Так учатся ладить. Она указывает мне на свободную кровать у окна, с видом в сад. — Это твоя. Можешь обустраиваться. Общий сбор через час. Не опоздай.  Она уходит. Я стою и смотрю вокруг. Лилиан уже устроился на подоконнике, голова на лапах, хвост вдоль стены. — Неплохо, — говорит он мысленно. — Лучше, чем предыдущая комната. Та была маленькая, прямо пещера. Я сажусь на кровать. Матрас не новый, но чистый. Одеяло тяжёлое, шерстяное. На столе — свеча, пергамент и перо. Стандартный набор. Я достаю из сумки жемчужницу. Горшок, в котором она выросла на экзамене. Мне дали ее, наказав заботиться до весны, потом высажу в землю. Ставлю ее на подоконник, рядом с Лилианом. — Теперь ты здесь живёшь, — говорю ей. — Будешь расти, цвести. Я буду тебя кормить магией и почитаю в библиотеке что ты за растение такое. Она отзывается — слабый пульс, почти незаметный, но есть. Моими соседями оказались: мальчик, лет семи, с копной чёрных волос и глазами цвета мёда. Его фамильяр сова, большая, серая, сидит на плече хозяина и смотрит на меня с недоверием. — Ты тот, с драконом? — спрашивает мальчик, не здороваясь. — Да. — Я слышал, драконы едят сов. Лилиан приподнимает голову, смотрит на сову. Та притворяется, что она статуя. — Он не ест сов, — говорю я. — Он ест только приготовленную еду. Мальчик кивает, неуверенно, но принимает мой ответ. Он лежит на первой кровати  — не ту, что со змеями, а первая в углу. — Я Кирилл Королев, — говорит он. — Из Владимира. Мой дед — мастер-зельевар. Я буду в Оранжерее. — Элайджа Малфой, — говорю я. — Не знаю ещё, куда меня определят. — С драконом обычно в Кузню, — Кирилл встает, разбирает свой чемодан, вешает вещи в шкаф. — Или в Алтарь. Зависит от того, что умеешь. Он смотрит на меня оценивающе. Не враждебно, просто... оценивает, измеряет. — Ты маленький, — говорит он наконец. — Я вырасту. — Надеюсь. Будет неудобно, если ты умрёшь. Я смотрю на него. Он серьёзен, не шутит, не угрожает. Просто констатирует факт. — Я не умру, — говорю я. — Хорошо, — он кивает. — Тогда будем друзьями. Или врагами. Посмотрим. Он ложится на кровать, закрывает глаза. Сова перелетает на спинку стула, и продолжает наблюдать. — Привет! — вбегает в комнату как ураган мой второй сосед, высокий, худой, с рыжими волосами и веснушками. Узнаю его, он был на экзаменах, тот, что с рысью. Он бросает сумку на последнюю свободную кровать. — Я Миша Лазарев! Ты, наверное, тот иностранец с драконом? Все говорят! Круто! Моя рысь — Агата, она стесняется, но потом придёт, сейчас гуляет. Он машет рукой в сторону окна, хотя рыси там нет. — Ты уже знаешь, куда тебя? Меня в Кузню хотят, потому что дядя кузнец, но я хочу в Оружейный! Или в Алтарь! Алтарь круче всех, они могут летать! — Летать? — переспрашиваю я. — Ну, почти! Левитировать! Я видел, как старшие... Кирилл ворчит со своей кровати: — Тише. Я отдыхаю. — Извини! — Миша не смущается, просто понижает голос до шёпота. — Он всегда такой? Или просто устал? — Не знаю, мы здесь всего несколько минут, — говорю я. — Понял. Буду шептать.  Он действительно шепчет следующие полчаса, рассказывая о себе, о рыси, о том, как он чуть не провалил экзамен по выживанию, потому что заблудился. Я слушаю, киваю в нужных местах. Это не трудно, он не требует ответов, просто говорит.   Прошел час и мы выходим в общую гостиную. Там уже собрались другие дети и старосты. Двое — мальчик и девочка, лет одиннадцати, в мантиях с цветными нашивками: он — с молотом, она — с листком. — Я Гриша, — говорит мальчик, — из Кузни. Это Настя, из Оранжереи. Мы ведём первогодков на экскурсию. Собирайтесь, посмотрите все ли здесь, через десять минут перекличка и пойдем к лестницам. Мы собираемся — я, Кирилл, Миша, и ещё десятки других, с разных этажей. Дети шумят, фамильяры тоже шумят: кошки шипят на собак, совы крутят головами, одна змея пытается спрятаться в карман своего хозяина. Лилиан сказал что ему лень куда-то идти, сделал себя маленьким и лежит на мне, изображая из себя воротник. Настя — староста, высокая девушка, с косой до пояса, и фамильяром-бабочкой, которая сидит на плече и машет  крылышками, как веер. — Сначала — правила, — говорит она громко, перекрывая шум. — Первое: никогда не ходите вниз, ниже первого этажа, без старших. Там теплые источники, и туда можно только с разрешения. Второе: не летайте на фамильярах в коридорах, только в специальных залах. Третье: если видите дверь без ручки — не трогайте. Это значит, она закрыта по какой-то причине. — Какой причине? — спрашивает кто-то. — Любой. От ремонта до запирания чудовища. Это не ваша забота.  Гриша берёт слово: — Теперь маршрут. Столовая, библиотека, учебные классы, мастерские, зимний сад, спортивный зал. Потом — ужин и свободное время. Мы идём. Гриша ведёт, Настя замыкает, следит, чтобы никто не отстал. Столовая — огромный светлый зал со множеством столов на четырех и шести мест, сейчас пустая. В углу также есть длинные столы, скамьи и окна в сад. — Видите те длинные столы? — говорит Гриша — это для первачков. Столы на четыре и на шесть персон со второго курса. Завтрак в семь, обед в час дня, ужин в семь вечера. Опоздаете — голодайте. Кухня работает только в часы приёма пищи. Нас ведут дальше. Библиотека занимает три этажа, лестницы винтовые, полки до самого потолка. Здесь пахнет старым пергаментом, пылью и чем-то сладким — клеем? Каждого первачка регистрируют и заводят карту. Потом нам здесь выдадут книги. — Книги выдаются на неделю, — говорит Настя. — Просрочка — штраф, работа в библиотеке. Если потеряете — расскажете мастеру, почему и он назначит вам отработки. Учебные классы — коридоры с дверями, за которыми что-то происходит: голоса, запахи, вспышки света. Мы заглядываем в одну — там старшие учатся чарам, палочки светятся, что-то летает в воздухе. — Вам туда ещё рано, — говорит Гриша. — Сначала теория, потом практика. Мастерские: шум, жар, запах металла и трав. Кузня, зельная, столярная, руническая. В каждой — дети постарше, работают, не обращая внимания на нас. — Здесь будете проводить половину своего времени, — говорит Гриша. — После распределения. Зимний сад, мы уже видели его сверху, но сейчас Настя показывает уголки: фонтан с рыбками, которые светятся в темноте; скамейки с подушками; дерева с листьями, которые шепчут, когда к ним прикасаешься. — Место для отдыха, — говорит она. — И для свиданий, если кто-то из вас доживёт до такого возраста. — Смеётся. Не зло, просто... по-взрослому. Спортивный зал, не зал, а пещера, расширенная, с ровным полом. Сетки, маты, оружие на стенах. — Здесь учите бой, фехтование, гимнастика, — говорит Гриша. — И специальные залы для фамильяров. Для драконов и всех кто летает — тот, с высоким потолком. Для тех фамильяров которые не летают, правый зал с нормальным потолком. У вас будут занятия по боевке совместно с фамильярами, и раздельно, где вы учитесь отдельно, а фамильяры отдельно.  Он кивает на Лилиана, который лежит у меня на плече с прикрытыми глазами.  Мы выходим из спортивного зала, но Гриша не ведёт нас к ужину. Поворачивает в сторону, к которой мы ещё не ходили. — Следующая остановка, — говорит он, — то, ради чего многие здесь остаются навсегда. Мы идём по коридору, который постепенно уходит вниз. Не круто, плавно, как спираль. Воздух меняется, становится влажным, свежим, с запахом озона и чего-то сладковатого. Цветы? Нет, воды. Живой воды. И тут я вижу. Водопад. Не тот, что снаружи, этот внутри горы. Поток падает с потолка, который здесь невидимо высоко, уходит во тьму. Вода светится — слабо, фосфоресцирует, как моя молния в темноте. Она падает в бассейн, выдолбленный в камне, и уходит куда-то вглубь, в трубы или в подземные реки. — Водопад Памяти, — говорит Настя. — Вода здесь особенная. Она помнит, что касалось её. Можно увидеть отражения прошлого, если научиться спрашивать. — Отражения? — Миша прижимается к перилам, глаза большие. — Как в зеркале? — Лучше. Как в жизни. Но это требует практики. Первогодкам не рекомендуется, можно потеряться в чужих воспоминаниях. Я смотрю на воду. Она действительно... необычная. Не просто падает, а течёт, как будто медленнее, чем должна. Или это мне кажется? — А за водопадом? — спрашивает Кирилл. Он тоже смотрит, но не с удивлением, с оценкой. Как мастер оценивает материал. Гриша улыбается. Впервые за экскурсию, по-настоящему. — А вот это — сюрприз. Идите. Мы обходим бассейн по узкому мостику. Вода брызжет, холодная, но не ледяная. Где-то в глубине плавают тени — рыбы? Или что-то другое? За водопадом — проход. Не большой, приходится идти в одиночку. Я иду одна, потому что Лилиан шипит мысленно: «Я не пролезу, буду ждать» . Остаётся с Настей, притворяется безобидным маленьким дракончиком. Ну прям милота, пока не узнаешь его скверный язвительный характер. Проход ведёт в... пещеру. Но не тёмную — светящуюся. Стены покрыты кристаллами, которые пульсируют синим, зелёным, фиолетовым. В центре — бассейн меньше, чем у водопада, но глубокий. Вода здесь не падает — она бьёт из дна фонтаном, и уходит в стены, в невидимые каналы. — Это Источник, — голос Гриши за спиной, он следовал последним. — Место, где встречаются стихии. Вода — основа, но здесь и воздух, и земля, и огонь. И молнии, — он кивает на меня, — для тех, кто умеет их звать. — Что здесь делают? — спрашиваю я. — Учатся чувствовать. Не головой, не телом, а магией. Погружаешься — и знаешь, какая стихия тебе ближе. Не всегда та, которую выбрал разум. Миша уже снимает сапоги. — Можно? — Нет, — Настя ловит его за воротник. — Сегодня только смотреть. Погружение — со второго курса, и то с разрешения. — Ну вот, — Миша уныло натягивает сапоги обратно. Я подхожу ближе. Вода пахнет... молниями. Не озоном, нет. Чем-то родственным. Как озеро в моей груди, когда оно спокойное. — Тебе нравится? — спрашивает Кирилл тихо. Не насмешка, просто вопрос. — Не знаю, — честно. — Но... знакомо. Он кивает. Без удивления, как будто ожидал. Мы выходим через другой проход, не тот, что привёл сюда. Это длиннее, идём минут десять, постепенно вверх. — Горячие источники, — объявляет Гриша. Комната... нет, это снова не комната. Открытое пространство, но под крышей — стеклянной, магической, через неё видно небо, звёзды, хотя на улице ещё сумерки. Внизу — бассейны, несколько, разного размера и... цвета? — Разная температура и минеральный состав, — объясняет Настя. — Белый — просто тёплый, для расслабления. Жёлтый — с серой, для кожи. Красный — очень горячий, только для тех, кто имеет разрешение врача. Синий — холодный, контрастный. — А зелёный? — спрашивает кто-то из толпы. Настя улыбается загадочно. — Зелёный — особый. Для тех, кто учится исцелению. Туда только с мастером. Я смотрю на зелёный бассейн. Он меньше других, в нём никого, но вода... она движется, хотя никто не плавает. Как будто живая. — Здесь проходят очищение перед важными ритуалами, — говорит Гриша. — Или после. Зависит от того, что нужно смыть. Я думаю о детдоме. О приюте. О том, что хотелось бы смыть. Но не говорю. Мы идём дальше. Лестница вверх, потом коридор, потом — дверь с резным наличником. — Общая гостиная вашего крыла, — Гриша открывает дверь. Комната... уютная. Не школьная, а домашняя. Диваны, кресла, столы для игр — шахматы, шашки, что-то незнакомое с рунами. Камин, в котором горит настоящий огонь, не магический. Окна — в сад, который мы видели сверху. — Здесь можно вечерами, — говорит Настя. — После ужина, до отбоя. Играть, читать, разговаривать. Не тренироваться, только отдыхать. — А можно спать здесь? — спрашивает Миша. — Можно, — она смеётся, — но кровать удобнее. Я смотрю на камин. На пламя, которое не пытается убежать, не требует контроля. Просто горит. Просто дает тепло. Это приятно и так уютно. — Ванные — через коридор, — Гриша указывает дверь. — Покажу. Ванная... не одна. Целый блок: душевые кабинки, отдельные ванны, туалеты. И большое помещение с чем-то похожим на бассейн, но меньше, с лежаками по бокам. — Общественная баня, — говорит Гриша. — Раздельно, мальчики и девочки по расписанию. Горячая вода — постоянно, от тех же источников. — А личные ванные? — спрашивает Кирилл. — В комнатах — умывальники. Полноценная ванна — привилегия старших курсов. Заработаете. Мы возвращаемся в гостиную. Настя смотрит на часы — бабочка на её плече машет крыльями все быстрее. — Ужин через полчаса. Можете здесь отдохнуть, или — в комнаты. Кто хочет в комнаты — Гриша проводит. Я остаюсь. Сажусь в кресло у камина, не совсем к огню, но где тепло достаёт. Лилиан приползает ко мне — он нашёл меня через связь, ждал у двери. — Ну? — спрашивает он мысленно. — Как твоя школа? — Большая , — отвечаю. — И? — Страшная. И... интересная. Он фыркает — это его смех. — Ты всегда выбираешь страшное и интересное, мелкий кипиш. — Потому что скучное — ещё страшнее. Он не спорит. Устраивается на коленях, греется у камина. Я смотрю на огонь. На комнату, которая будет моей — не всегда, но часто. На детей, которые будут моими соседями, одноклассниками, врагами или друзьями. Через пол часа нас отводят в столовую. Все дети устали, голодные. Я просто валюсь с ног, судороги уже несколько раз накатывали. Хорошо, что еда на столе появляется самостоятельно, не нужно за ней в очереди стоять. Наверное здесь тоже есть домовые эльфы, как в Малфой мэноре. — Завтра распределение, — заключает Настя. — Сегодня отдыхайте. Завтра будет долгий день.  Третий сосед не появляется к ужину. Мастер Ветрова заглядывает, объясняет: — Задержится. Девочка, из Сибири. Приедет завтра к распределению.  — Девочка? — переспрашивает Кирилл. — В мужском крыле? — У нас смешанное проживание первый год, — холодно отвечает мастер. — Чтобы учиться уважению. Вопросы? Кирилл молчит. Миша тоже. Я киваю, показывая, что понял. Она уходит. Миша шепчет: — Девочка, это круто. Надеюсь, она не будет плакать по ночам. — Надеюсь, ты не будешь разговаривать по ночам, — говорит Кирилл. Я смотрю на свободную кровать, та где одеяло со змеями. Девочка. Интересно, какая она будет? Хотелось бы подружиться. _____________________ Примечание: Дракон Лилиан: https://pin.it/3RTdHLE3L А это Лилиан, когда ему нужно притворяться милотой, помним, он умеет менять свою форму на маленькую: https://pin.it/6MADrlmTI