Попаданец мучитель

Глава 18. Тени и блокноты

Двери библиотеки распахнулись прежде, чем Аби успел коснуться ручки. Магия Малфой-мэнора, обычно величественная и спокойная, сейчас была наэлектризована до предела — она гудела в стенах, вибрировала в витражах, отзываясь на холодный, сокрушительный гнев хозяев дома. ​Внутри было людно, но неестественно тихо. Отец стоял у камина, сжимая в руке стакан с чем-то янтарным. Его лицо казалось высеченным из мрамора, и только бешеная пульсация жилки на виске выдавала его состояние. На диване, тесно прижавшись друг к другу и сплетя пальцы, сидели мама и бабушка. На их лицах застыла маска аристократического спокойствия, но покрасневшие глаза матери говорили больше любых криков. В другом углу столпились пятеро магов над столом с картой. От них пахло старым пергаментом, дорогим табаком и той специфической острой прохладой, которая всегда сопровождает применение поисковых чар высокого уровня. ​В центре комнаты, окруженный аврорами в красных мантиях и чиновниками Министерства, стоял мой дед, Лорд Септимус Малфой, и его трость с набалдашником в виде лапы дракона мерно постукивала по ковру. Он выглядел не просто злым — он выглядел как грозовая туча, готовая испепелить всё живое. Когда я переступил порог, тишина стала осязаемой. Десятки взглядов скрестились на мне, взвешивая, оценивая, ощупывая. ​— Элайджа, — голос отца был тихим, но в нем слышался звон закаленной стали. ​Он не бросился ко мне с объятиями — Малфои не устраивают сентиментальных сцен при посторонних. Но когда я подошел ближе, стакан в его руке не выдержал давления и треснул. Тонкая струйка дорогого огневиски потекла по его пальцам, смешиваясь с кровью от пореза, но он даже не вздрогнул. ​— Я дома, отец, — сказал я, стараясь стоять прямо, хотя каждое движение отдавалось тупой болью в ободранном плече и бедре. ​— Подойди, — приказал дед. ​Меня обступили маги. Началась бесконечная, выматывающая череда проверок. Палочки светились, вычерчивая в воздухе сложные диагностические руны. Золотистые нити чар окутывали меня, проверяя на наличие проклятий, следов ментального вмешательства или скрытых маячков. ​— Повреждений магического ядра не обнаружено, — монотонно докладывал целитель из аврората, не глядя мне в глаза. — Множественные ссадины, мышечное истощение, остаточные следы принудительного портального переноса большой дальности. Мальчик чист, лорд Малфой. ​Один из авроров, грузный мужчина с пышными усами, которые смешно подпрыгивали при каждом слове, шагнул вперед, доставая блокнот. — Мистер Малфой, мы понимаем, что вы пережили шок, но нам нужны подробности. Портал из Франции в Лондон — это серьезное нарушение международного магического права. Где именно вы очнулись? Кто вас удерживал? Были ли требования? ​Я посмотрел на деда. Тот едва заметно кивнул, давая разрешение говорить, но в его глазах читалось предостережение: «Не болтай лишнего» и «Малфои не бывают жертвами, Элайджа. Малфои бывают только победителями». ​Я начал говорить. Голос звучал ровно, почти отстраненно. ​Я фильтровал каждое слово. Описал подвал, ржавое окно и серые улицы Лондона. Я детально обрисовал троих подростков в рабочих куртках — эта часть правды была безопасной для меня и бесполезной для следствия. В комнате, по моим словам, никого не было: похитители, очевидно, рассчитывали, что я не смогу выбраться из-за антиаппарационного барьера. ​— Ист-Энд? Маггловские трущобы? — аврор брезгливо поморщился. — Зачем чистокровному наследнику находиться в таком месте? Если только это не попытка дискредитации рода... ​— Или попытка избавиться от меня без лишнего шума, — перебил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Похитители явно не ожидали, что я смогу вскрыть окно и покинуть запечатанную зону. Мне удалось выбраться. Когда я дошел до момента своего «спасения», я просто сказал: — Я нашел временное укрытие в заброшенном доме и ждал Нами. ​Ни слова о юном сильном мальчике-маге с глазами, полными тьмы. Ни слова о змее. Том Реддл стал моей личной тайной, тайной, которую я припрятал в самый глубокий карман. Дед всё это время не сводил глаз с Нами. Она стояла возле меня — маленькая, с высоко поднятой головой, в своем идеально чистом черно-белом платье. Она не кланялась. Не суетилась. Не дрожала, как Добби. ​— Эта... сущность, — дед выплюнул слово, словно оно было несвежим, горьким. Раньше он её не видел. Нами мастерски скрывалась. — Она нашла тебя в многомиллионном городе? Без маячка? Без привязки? ​— Нами — брауни, сэр, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. Между нами искрило. Дед ненавидел всё, что не мог контролировать, а Нами подчинялась только мне. — Её связь со мной сильнее любого поисковика. Она почувствовала мою магию, как только я покинул запечатанную зону. ​— Мы обсудим твое «увлечение» сомнительными существами позже, — отрезал дед. Он коротко, властно кивнул, и авроры вместе с министерскими чиновниками начали сворачивать свои бумаги. Напряжение в комнате не исчезло, но сменило вектор — теперь оно было направлено не на внешнюю угрозу, а внутрь, в самую суть нашей семьи. ​Когда последняя алая мантия исчезла за дверью, тишина в библиотеке перестала быть официальной. Она стала тяжёлой, почти удушающей. ​— Септимус, — негромко произнесла бабушка, поднимаясь с дивана. В её голосе не было вопроса, только мягкое, но непреклонное требование. ​Дед бросил на меня последний колючий взгляд, постучал тростью по полу и, не проронив ни слова, вышел. Он не умел сочувствовать, но его уход был высшим проявлением милости — он оставил нас одних. ​В ту же секунду ледяная маска отца окончательно рухнула. Он отшвырнул треснувший стакан в камин и в два шага преодолел разделявшее нас расстояние. Его руки, всё ещё перепачканные в виски и крови, легли мне на плечи. Он обнял меня так крепко, что я почувствовал дрожь его тела. ​— Ты хоть понимаешь... — начал он, и его голос сорвался, став хриплым. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда портал схлопнулся, а тебя не оказалось на месте? ​— Милый, тише, — мама подошла сзади. Она выглядела измождённой, тени под глазами казались почти чёрными на фоне её бледной кожи. ​Она протянула руку и осторожно коснулась моей щеки, словно проверяя, не рассыплюсь ли я от прикосновения. Её пальцы пахли лилиями и успокаивающим зельем. ​— Ты цел, Элайджа. Мой смелый мальчик, — прошептала она, и в её глазах, наконец, блеснули слёзы, которые она так долго сдерживала. ​Аби, который до этого стоял у двери, словно приклеенный к косяку, вдруг сорвался с места и буквально врезался в меня, обхватив руками за пояс. Он уткнулся лицом в мою грязную мантию, и я почувствовал, как его плечи мелко затряслись. ​— Я думал, тебя съел медведь, — пробурчал он в ткань моей одежды, стараясь скрыть всхлип. — Или что ты попал в Россию к тем злым колдунам, которые пытались похитить тебя в прошлый раз. ​Я не выдержал. Плевать на этикет. Я обнял Аби одной рукой, а другую положил на ладонь матери, всё ещё лежавшую на моей щеке. На мгновение я позволил себе просто закрыть глаза и почувствовать тепло этого дома. Не величие поместья, не мощь рода, а именно тепло людей, которые боялись за меня. ​— Медведи невкусные, Аби, — тихо сказал я, стараясь улыбнуться. — А колдуны... колдуны просто не знают, с кем связались. ​Отец коротко выдохнул — это был почти смех, горький и облегчённый. Он привлёк нас обоих к себе, на мгновение создав вокруг нас кольцо защиты из его рук. В этот миг в библиотеке Малфой-мэнора не было лордов и наследников. Были просто родители и их дети, чудом избежавшие катастрофы. ​— Иди к себе, — наконец сказал отец, отстраняясь и снова надевая привычную маску сдержанности, хотя глаза его всё ещё блестели. — Дорогая, проследи, чтобы он выпил укрепляющее и поспал. ​— Идём, Эл, — Аби вцепился в мой рукав, словно боялся, что если он отпустит, я снова исчезну в портале. — Сегодня я буду спать с тобой! ​Мы поднимались по широкой лестнице, и каждый шаг давался мне всё труднее — адреналин уходил, оставляя после себя свинцовую тяжесть. ​Той ночью я спал без снов. И только утром, когда на мой столик у кровати легла свежая газета с кричащим заголовоком, я понял, что миг тишины закончился. ​Следующая неделя превратилась в осаду. Несмотря на все попытки Министерства замять дело, Ежедневный пророк вышел с кричащим заголовком: «Наследник Малфоев похищен из-под носа французских властей: Провал международной безопасности или слабость древнего рода?» ​Дед был в ярости. В кабинете главы рода летали чернильницы и все что попадалось ему под руку, а эльфы прятались по самым темным углам и перемещались по дому исключительно короткими перебежками. Для Лорда Малфоя это было не просто похищение внука, к которому он и так не питал нежных чувств. Это был вызов его статусу. Если кто-то может украсть Малфоя, значит, Малфои больше не неприкосновенны. Группа ​совместного расследования Британского и Французского авроратов работала на износ. Под давлением деда авроры нашли «крысиную нору» похитителей. Это оказались наемники, связанные с радикальными противниками Малфоев в Визенгамоте. Их взяли живыми, а Сыворотка правды развязала им языки. Однако для деда этого было мало. Аврорат мог праздновать поимку мелких сошек, но общественное мнение всё еще гудело, смакуя слабость нашего рода. ​— Малфои не оправдываются, Элайджа, — ледяным тоном произнес дед на следующее утро. Он стоял у окна в столовой, спиной к нам, и в его руках была зажата трость так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Мы диктуем правила и правду. ​На следующий день «Ежедневный пророк» вышел с эксклюзивным интервью Лорда Септимуса Малфоя. На главной странице красовалось его фото: он сидел в своем кресле в кабинете, безупречно одетый, с видом человека, который не просто контролирует ситуацию, а уже вынес приговор. ​Заголовок гласил: «Правосудие Малфоев: Ошибка, ставшая фатальной для похитителей». ​В статье не было ни слова о страхе или беспокойстве. Дед перевернул ситуацию с ног на голову. Он преподнес похищение как «неудачную попытку жалкой горстки отщепенцев проверить на прочность систему безопасности рода». ​«Те, кто осмелился посягнуть на мою кровь, уже осознали свою ошибку в застенках Аврората, — цитировала газета его слова. — Но пусть это послужит уроком не только наемникам, но и тем, кто стоит за их спинами. Малфои не ищут мести. Малфои восстанавливают порядок. И каждый, кто приложил руку к этому инциденту, будет найден. Ни в магическом ни в магловском мирах нет места, достаточно глубокого, чтобы спрятаться от моего взора». ​Это было не интервью — это был манифест. Холодный, высокомерный и пугающе спокойный. Дед не просто защищал честь семьи; он открыто объявлял охоту. ​— Смотри, — Аби подтолкнул ко мне газету, когда мы сидели в саду. — Дедушка заставил их напечатать список имен всех задержанных наемников. И там внизу приписка... о «щедром пожертвовании» в фонд пострадавших от темной магии. ​— Покупка лояльности, — кивнул я, глядя на фото деда. — И одновременно демонстрация кошелька. Он говорит им: «У меня хватит денег, чтобы купить ваше министерство, и достаточно власти, чтобы стереть вас в порошок». ​Эффект был мгновенным. Пересуды в магическом Лондоне сменились боязливым шепотом. Статью обсуждали в «Дырявом котле» и министерских коридорах, и теперь в голосах людей звучало не злорадство, а старый добрый страх. Малфои снова стали неприкосновенными. ​Дед вернул репутацию роду, но дома мы все прекрасно знали, что расследование еще не окончено. Аби ворвался ко мне в спальню через три дня, после статьи деда. ​— Ниточка тянется в Гренобль, Эл, — шепнул он, запрыгивая на мою кровать. — Один из твоих учителей... месье Дюран. ​— Дюран? — я нахмурился. — Он вел у нас что-то? ​— Он замещал в твоей школе учителя по теоретической магии у младших курсов. Серая мышь, — Аби скривился. — Оказывается, он был в доле. Это он увидел нас в кафе и подложил артефакт в то самое пирожное. — Как учитель из России оказался в том кафе и с таким артефактом? — спросил я брата. — Узнаем как только его поймают. Дюран успел сбежать за час до того, как французский аврорат выбил двери его дома. Кто-то его предупредил. Дед был в ярости. Он знал, что за мелкими исполнителями стоит кто-то крупнее. Кто-то, кто знал наши маршруты и мог оплатить мое похищение. А потом еще и заказал статью в газете... Значит, заговор был глубже, чем просто обида конкурентов. Кто-то в Британии координировал действия с кем-то во Франции и России. Пока поместье гудело, как растревоженный улей, я пробрался в библиотеку. Нами шла за мной тенью. ​— Хозяин хочет отправить дары тому странному мальчику? — тихо спросила она. ​— Я хочу дать ему шанс, Нами. ​Я отобрал стопку книг. «История магии» Батильды Бэгшот — чтобы он понял масштаб мира. «Этикет и традиции чистокровных семей» — три тома тяжелой, нудной, но необходимой информации, чтобы он знал, как мыслят те, в чей мир он вскоре войдет. «Основы ментальной защиты» — самая важная книга. Том уже умел лезть в чужие головы, и если он не научится закрывать свою, его уничтожат раньше, чем он получит диплом. «Бытовые чары и заклинания». Последняя книга была написана так просто, что даже сквиб мог бы понять принцип, а для Тома с его диким потенциалом это станет отличным учебником по контролю. ​— Нами, ​скопируй их. Оригиналы выносить нельзя, сработают сигнальные чары. Библиотека защищена — отец предупреждал. ​Брауни коснулась книг, и по бумаге пробежала золотистая искра. Через минуту передо мной лежала идентичная стопка, пахнущая свежими чернилами. За несколько лет она отточила это до совершенства. ​На мои последние десять галеонов — всё, что осталось после островов, я заказал через сову Парные блокноты. То, что пишешь в одном, мгновенно появляется в другом. Идеально для связи, независимо от расстояния. Артефакт не из дешевых, но он стоил каждого галеона. ​Я сел за стол и быстро заскрипел пером, чувствуя на себе взгляд Лилиана. ​«Том, ​Мир магии куда больше и опаснее, чем ты можешь представить. Книги, которые я передаю, — твой щит. Они помогут тебе понять его законы до того, как ты в него войдешь. Начни с контроля. Магия — это не просто гнев или злость, это воля. ​Особое внимание обрати на черный блокнот. Если напишешь в нем — я увижу. Если напишу я — буквы появятся у тебя. Никто, кроме нас, не увидит текст, он исчезает через несколько минут после прочтения. Это наш канал связи. Будь осторожен, Том. ​Э.» — Нами, сможешь найти Тома? Того мальчика в Лондоне? Или отправить все совой? — Нами помнит его магию. Она... холодная и острая, как разбитое зеркало. Нами найдет. ​Я передал письмо и сверток со скопированными книгами Нами. — Отдай ему лично. Когда он будет один. Никто не должен тебя увидеть. ​— Нами всё сделает, хозяин. Нами будет тенью, — она серьезно кивнула, её огромные глаза блеснули в полумраке. — Нами отдаст знания ледяному мальчику. ​Она исчезла с едва слышным хлопком. ​Я подошел к окну. Туман медленно наползал на сад Малфой-мэнора, скрывая павлинов и статуи. Где-то там дед продолжает искать виновных. Авроры рыли землю в поисках Дюрана. А я только что вложил знания и средства связи в руки очень интересного и опасного ребенка. ​Лилиан в моей голове заурчал насмешливо. ​— Игра становится интересной, мелкий кипиш. Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты растишь хищника. Ты даешь ему зубы и карту леса. ​— Я даю ему выбор, Лилиан, — ответил я. — Этот мальчик может стать чудовищем если оставить его одного, если он сломается... Я видел его глаза... Теперь он не один. ​— Ты надеешься на дружбу? С ним? — дракон довольно заурчал. — Или просто хочешь, чтобы он был тебе должен? ​— Я хочу, чтобы в Хогвартсе рядом со мной и Аби стоял кто-то, кто не боится тьмы. А будет он другом или должником... время покажет. ​Я прижался лбом к холодному стеклу. Где-то в грязном Лондоне десятилетний Том Реддл скоро откроет свою первую книгу по магии. И этот мир уже никогда не будет прежним. ​