Попаданец мучитель

Глава 21. Путь на Восток.

Министерство Магии встретило нас гулким эхом и суетой. Атриум был залит магическим светом, который отражался от золотых статуй, но для меня всё вокруг казалось декорациями к чужому спектаклю. Я шел рядом с родителями, чувствуя, как внутри нарастает холодное оцепенение. ​— Элайджа, — мама остановила меня у самого входа в зал международных порталов. Она присела, чтобы оказаться на одном уровне со мной, и её руки, пахнущие дорогими духами и пергаментом, нежно сжали мои ладони. — Слушай меня. Ты сильнее, чем думает твой дедушка. В тебе есть то, чего нет у него — гибкость. Махотокоро — это не приговор, это твой шанс вырасти в тени, чтобы потом затмить солнце. ​— Я справлюсь, мам, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. ​Отец стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. В его глазах читалась смесь ярости на деда и щемящей боли за сына. Он подошел и просто обнял меня — крепко, по-мужски. — Помни, кто ты, — шепнул он. — Малфои не склоняются. Они присматриваются и побеждают. Пиши нам, я дал Нами один из парных блокнотов, дед не отследит. ​ ​В центре портального зала стояла массивная золотая арка, над которой вращалось кольцо, объятое голубым пламенем. Возле арки нас ждал мастер Акихиро и представитель японского Министерства — невысокий маг в строгой темной мантии с вышитым на спине гербом в виде золотого феникса. ​— Пора, — сухо произнес Акихиро на японском. Благодаря зельям памяти и ментальным лингво-техникам, слова отозвались в моей голове четким смыслом. — Дзикан дэсу (Время пришло). ​Я посмотрел на родителей, взял Нами за руку, Лилиан у меня на плече вцепился в мой воротник так сильно, что я чувствовал тепло его крошечных коготков. ​— Пройдите в арку, мистер Малфой, — произнес японский чиновник. ​Я сделал шаг и золотая арка портала Визенгамота вспыхнула, поглощая нас с мастером Акихиро. Рывок — и пространство вывернулось наизнанку. Когда под ногами снова оказалась твердая опора, я едва не рухнул. Легкие обжег горячий, влажный воздух, пропитанный солью и едва уловимым ароматом цветущей вишни и серы. ​Я стоял на широкой террасе, вырубленной в черном базальте. Надо мной возвышался пик Минами Иводзима — величественный вулкан, вершина которого терялась в облаках. Но самое невероятное было вокруг. Замок Махотокоро не был похож на Хогвартс из колдографий или Кузницу. Это был каскад изящных пагод, соединенных навесными мостами, которые, казалось, парили над изумрудными джунглями и кипящим океаном. Вокруг террасы кружили гигантские буревестники, на которых сидели маги в розовых мантиях. ​— Ёкосо (Добро пожаловать), — произнес мастер Акихиро, появляясь возле меня. — Это Махотокоро. Здесь твои титулы не стоят ничего, пока твоя мантия не изменит цвет. Подойдем, — мастер Акихиро указал на группу учеников, ожидавших у массивных ворот, украшенных резьбой в виде драконов. Нас повели по длинным галереям, где стены были украшены движущимися гравюрами, изображающими битвы великих самураев-магов. Здесь не было привычных мне свечей — коридоры освещали парящие бумажные фонарики с запертыми внутри духами света. ​В Махотокоро не было распределяющей шляпы. Здесь всё решала магия самой школы. Нас, новичков, провели в Зал Созерцания. Пол здесь был из темного отполированного дерева, в котором отражалось небо. ​Старшие ученики выстроились вдоль стен. Их мантии сияли разными цветами: от нежно-розового до ярко-золотого. Перед нами на невысоком постаменте лежали стопки сложенной одежды — традиционные японские мантии из заколдованного шелка. ​— Цвет мантии — это зеркало вашей души и таланта, — прозвучал голос директора, стоявшего в тени, в мантии глубокого золотого цвета. — Возьмите свои одежды. ​Когда я коснулся своего свертка, шелк в моих руках мгновенно окрасился в ярко-розовый. Цвет новичка. Но стоило мне накинуть мантию на плечи, как по подолу пробежала тонкая золотая искра и затихла. ​Нас разделили не по «факультетам», а по «Домам Направлений». В школе четыре основных Дома, названных в честь мифических защитников сторон света. Каждый из них оттачивает определенный тип магического искусства: ​Дом Сейрю (Лазурный Дракон) — Восток. Здесь учатся те, кто управляет стихиями (особенно водой и деревом) и боевой магией. ​Дом Судзаку (Алая Птица) — Юг. Обитель мастеров огня, света и прорицателей. Дом Бякко (Белый Тигр) — Запад. Факультет защитной магии, менталистики и алхимии. Дом Гэнбу (Черная Черепаха) — Север. Самый загадочный дом. Здесь изучают артефакторику, магию пространства и тени. Я попал в Дом Сейрю (Лазурного Дракона), из-за моей магии молний и земли, хотя мне больше хотелось попасть в Дом Гэнбу. Моими одноклассниками оказались в основном дети японских аристократов. Они смотрели на меня — блондина с бледной кожей — как на диковинное насекомое. ​— Гайдзин (Чужак), — негромко произнес рослый парень с коротким ежиком волос, Сато. — Говорят, ты из тех Малфоев, что не могут уследить за собственными наследниками. — Они смеются над тем, что ты чужак, — прошипел Лилиан по ментальной связи. — Позволь мне попробовать их на вкус. — Еще успеешь, — мысленно отозвался я. ​Я промолчал, лишь слегка склонил голову, следуя этикету. Вступать в спор сейчас было глупо — я еще не знал правил этой игры. ​Жилой сектор Дома Сейрю располагался в пагоде, буквально нависшей над обрывом. Моя комната — васицу — была образцом лаконичности: татами из рисовой соломы, низкий столик, свиток с каллиграфией на стене и футон, аккуратно свернутый в нише. Никаких громоздких кроватей или тяжелых штор. ​Но самым впечатляющим были купальни. Это были открытые бассейны — онсэны, вырубленные прямо в вулканической породе. Горячая вода поступала прямиком из недр земли, а над паром открывался вид на бескрайний океан. Здесь не было разделения на кабинки; маги принимали омовение вместе, что символизировало чистоту помыслов перед школой. ​— Хозяин, — Нами проявилась рядом, когда я остался один в комнате. Она была возбуждена. — Я оббежала три пагоды! ​— И что ты видела? ​— Здесь всё живое! Деревья шепчутся, а полы скрипят по-разному, предупреждая о гостях. В подвалах живут духи огня — они греют воду. Но будь осторожен: за замком следят большие птицы, их глаза видят даже сквозь невидимость. Я нашла черный ход через библиотеку свитков, он ведет к самому кратеру. Если нам нужно будет уйти незамеченными — я выведу. ​Нами была неоценима. Пока я приводил себя в порядок перед банкетом, она составляла карту тайных ходов школы. Кстати, нужно написать родителям. — Нами, а где блокнот, что отец дал тебе? — Вот хозяин, Нами сохранила. — она вытянула блокнот из кармана своего платья. Отец, видимо, заказал парные блокноты через дворфов — я узнал его принцип по теплу в руке. ​«Дорогие родители, ​Я добрался. Переход был тяжелым, но мастер Акихиро не солгал — защита Махотокоро действительно ощущается как физическая стена. Здесь всё иначе. Школа парит над океаном, а воздух пропитан солью и теплом вулкана. Моя комната лаконична, и из окна я вижу, как разбиваются волны о скалы. ​Меня определили в Дом Сейрю. Это факультет стихийников, что логично. Берегите себя, ​С любовью и уважением, Ваш сын, Элайджа». — Хозяин, банкет. — напомнила Нами. Вместо шумного банкета нас ждала Церемония Созерцания Луны. Мы сидели на подушках в огромном павильоне без стен, выходящем на океан. Вместо жирных блюд подавали легкие закуски, чай и традиционные сладости из рисовой муки. ​Директор произнес лишь одну фразу: — «Магия — это тишина между ударами сердца. Услышьте её». ​Затем сотни бумажных фонариков взмыли в небо, управляемые магией старшекурсников. Это было медитативное и завораживающее зрелище. Ужин проходил в почти полной тишине — считалось, что ученик должен размышлять о своем пути, а не пустословить. После церемонии, когда остальные новички разошлись по комнатам, я остался на террасе. Океан внизу был тёмным и живым — волны разбивались о базальт с глухим ритмичным звуком, как чьё-то медленное дыхание. — Малфой. Я обернулся. Светловолосый мальчик в мантии цвета глубокой воды — старше меня года на два, с фамильяром-соколом на плече. Я узнал его сразу. — Эйрик. — Ты меня помнишь, — он остановился рядом, облокотившись на перила. — Источник Первого Снега. Ты тогда не спросил про летописи. — Было не до того. Сломанная нога. — Да. — Он помолчал. — Лилиан вырос. Дракон у меня на плече приоткрыл один глаз и посмотрел на Эйрика с выражением существа, которое помнит всех, кто упоминал его имя. — Вырос, — согласился я. — Ты говорил про летописи. — У нас в Скандинавской Лодже есть записи. Очень старые. Дракон без крыльев, фиолетовые глаза, серебряная чешуя. Упоминание — примерно четыреста лет назад. Потом след обрывается. Лилиан больше не притворялся спящим. Он сидел прямо и смотрел на Эйрика — внимательно, без обычной ленивой насмешки. — Ты знаешь что это за порода? — спросил я. — Нет. В летописях написано только одно слово рядом с рисунком. — Эйрик помолчал. — «Связующий». Я почувствовал как что-то в груди отзывается на это слово — тихо, почти неслышно. Как струна, которую задели пальцем. — Связующий, — повторил я вслух. — Я не знаю что это значит, — честно сказал Эйрик. — Но когда я увидел Лилиана у источника, я сразу понял — это он. Не похожий. Именно он. — Он посмотрел на меня. — Ты не удивлён. — Я удивлён. Просто привык не показывать. Эйрик усмехнулся — коротко, без насмешки. — Я учусь в Махотокоро третий год. Мой отец — декан Дома Гэнбу. Мать — из австралийских аристократов, магия воздуха по её линии. — Он помолчал. — Здесь сложно быть смеском. Японцы терпят, но не принимают. Ты это почувствуешь. — Уже почувствовал. — Сато? — Он самый. — Не обращай внимания. У него слова острее магии. — Эйрик оттолкнулся от перил. — Пойдём. Отец хотел с тобой поговорить сегодня, пока суматоха с первокурсниками не улеглась. Я ему рассказал про тебя ещё после источника. Я посмотрел на него. — Ты следил за мной? — Я следил за Лилианом, — поправил он спокойно. — Это разные вещи. Декан Гэнбу ждал нас в небольшом кабинете на третьем ярусе пагоды. Магнус Лейфссон — отец Эйрика — оказался широкоплечим мужчиной лет сорока пяти, брюнет с проседью в волосах и спокойным взглядом человека, который давно перестал торопиться. В нём было что-то от Натана — та же способность молчать так, что молчание работало. На столе стояла чашка чая. И больше ничего. — Садитесь, — сказал он по-английски, без акцента. Мы сели. Лилиан свернулся у моих ног. Нами появилась из невидимости и встала чуть позади — на тот случай, если понадобится. — Эйрик рассказал мне о вас после Источника Первого Снега, — начал Лейфссон. — Стихии, дракон, артефакторство. И Морозная дыня, которую вы вырастили в восемь лет. — Он сделал паузу. — Я навёл справки. Я молчал и ждал, что он скажет дальше. Не просто так же он хотел со мной поговорить именно сегодня. — Интересно. — В углах его рта обозначилось что-то похожее на улыбку. — Дом Гэнбу изучает артефакторику и магию пространства. У нас лучшие мастера в Азии. Возможно, в мире — не считая гоблинских мастеров, но те не учат. Вы не хотели попасть к нам? — Хотел. — Почему? Я подумал секунду. — Потому что молния, земля и артефакты — это три языка, которые я знаю по отдельности. Мне кажется, у них должен быть общий корень. Лейфссон посмотрел на меня долго. — Неплохо для одиннадцати лет, — сказал он наконец. — Тогда предложу вам сделку. Дом Гэнбу принимает вас на дополнительные занятия по артефакторике и основам магии пространства — это то, что мы называем искусством тени. Взамен — Морозные дыни. Для нужд школы. Только для школы. — Сколько? — Нам достаточно двадцати в месяц. — Десять, — сказал я сразу. — И только для школы, не на продажу. Это моё условие. Лейфссон снова сделал паузу. Эйрик рядом слегка приподнял бровь — видимо, не ожидал что первокурсник будет торговаться с деканом. — Десять, — согласился Лейфссон. — Только для школы. — Он сделал пометку. — Но предупреждаю сразу: ваше расписание станет очень плотным. Дополнительные занятия — это не привилегия. Это работа. — Я знаю что такое работа. — Хорошо. — Он протянул руку. — По рукам. Я пожал. Рукопожатие было крепким. Уже в коридоре, когда мы с Эйриком шли обратно к пагоде Сейрю, он сказал: — Ты торговался с деканом. — Да. — Никто так не делает. — Двадцать — это слишком много. Дыни требуют моей магии, я не бездонный. Эйрик помолчал. — Ты знаешь, что тебя здесь называют гайдзин. — Уже слышал. — Через год будут называть иначе. — Он остановился у развилки коридоров. Его пагода направо, моя — налево. — Это не Хогвартс и не твоя русская школа. Здесь не смотрят на происхождение. Смотрят на то, что ты делаешь. — Пауза. — Спокойной ночи, Элайджа. — Спокойной ночи, Эйрик. Он ушёл. Я постоял секунду в коридоре, слушая как где-то внизу вздыхает вулкан. — Связующий, — тихо сказал Лилиан в моей голове. Не вопрос. Просто слово, которое он перекатывал на языке, примеряя к себе. — Ты знал? — Я чувствовал, — сказал он после паузы. — Но слова не было. Теперь есть. Я не стал спрашивать дальше, что это вообще такое. Некоторые вещи нужно носить в себе, прежде чем начать понимать. После ужина, когда я вернулся в свою комнату, я почувствовал странный зуд. Моя магия земли, обычно спокойная и надежная, здесь вела себя иначе. Почва острова была вулканической — живой, горячей, непредсказуемой. ​Я сел на татами и коснулся пола. Лилиан принял свою полную форму и еле вместился в комнате, скрючиваясь, но с любопытством обнюхивал комнату. ​— Здесь пахнет старой силой, — прошипел он. — Глубокой, как недра земли. Мне нравится. ​Я закрыл глаза, пытаясь синхронизировать свое дыхание с ритмом вулкана. Магия отозвалась мгновенно — я почувствовал каждый росток в джунглях вокруг школы. Но где-то глубоко в моем ядре, за привычным грозовым фронтом молний шевельнулось нечто иное. ​Это было похоже на вспышку индиго-синего цвета. Не молния, не свет, а какая-то густая, глубокая энергия, напоминающая бездну океана под островом. Она была холодной и одновременно обжигающей. ​Я посмотрел внутрь своего ядра, как делал это на источнике в прошлой школе и увидел последний лепесток цветка, который ранее не хотел открываться, теперь он медленно раскрывался. ​— Хозяин, — Нами возникла из воздуха, её лицо было бледным. — Когда вы коснулись пола... тени в углах комнаты на секунду стали синими. Они словно ожили. Я не знал что это такое. Но я запомнил ощущение — как будто в комнате на секунду стало видно что-то, чего обычно не видишь. Не тени. Нити. ​Я посмотрел на свои ладони. Моя магия менялась. Махотокоро пробуждало в моем ядре слой, о котором я забыл, а дед не догадывался даже. Ну что же, приезд сюда стоил того. ​Я открыл черный блокнот переписки с Томом. К сожалению с братом у меня небыло такого блокнота. Надо бы купить или сделать самому. ​«Я в Махотокоро, Том. Здесь нет шляп и замков, здесь есть вулкан и молчаливые чайные церемонии. Моя мантия розовая, представляешь. Как прошел пир в Хогвартсе? Надеюсь, Аби не слишком сильно дерзил профессорам, а Долохов не подрался с кем-нибудь из гриффиндорцев в первый же вечер. Куда вас всех распределили? Жду твое впечатление о "самой великой школе магии"». ​Я закрыл блокнот. За окном рокотал океан, а где-то глубоко под полом вздыхал вулкан. Я был в изгнании, но впервые за долгое время я чувствовал, что здесь я смогу стать кем-то, кого дед больше не сможет контролировать или указывать. Нужно ложиться спать. Завтра начнется первый урок артефакторики в Доме Гэнбу — я напросился на дополнительные занятия, зная, что в этом мой талант не уступит японским мастерам. Мне нужно было понять, что за синий дар проснулся во мне, прежде чем он решит заявить о себе сам. Розовая мантия должна начать свой путь к золоту. И я не собирался заставлять её ждать слишком долго.