Попаданец мучитель

Глава 23. Бамбуковый шепот и зодчие гор.

​Возвращение из Кузницы в Махотокоро было похоже на нырок в кипяток после ледяной ванны. Но на этот раз я привез с собой не только простуженное горло, но и решение. Первым делом я отправился в теплицы. Иглы из «Сердцевины Вечного Льда», коробочку с которыми я бережно сжимал в ладони, пульсировали индиговым светом — моей новой, связующей магией. Нами и Лилиан молча наблюдали, как я вбиваю их в углы грядок. Стоило последней игле войти в почву, как по теплице пронесся легкий ветерок — это был не просто ветерок, а магия, нашедшая свой путь через пространство. Листья Морозных дынь, до этого поникшие и серые, начали расправляться на глазах, наливаясь холодным серебром. Мой «якорь» работал: здесь, в Японии, растения пили холод далекого Севера через невидимые нити, которые я соткал. В коробочке остались еще шесть игл, про запас, которые я убрал в поясную сумку с чарами расширения пространства, что я носил не снимая. ​— Связь установлена, хозяин, — прошептала Нами, касаясь пальцем инея, начавшего проступать на бортике теплицы. — Теперь они слышат дыхание Севера. ​Это маленькое чудо не осталось незамеченным. Золотой кант на моей розовой мантии стал шире, а Сато при встречах начал кивать мне первым. За прошедшие месяцы в Махотокоро я успел застать осенние праздники — в октябре школа праздновала Каннацуки (Месяц без богов), когда, по легенде, все ками* покидают свои святилища. В ноябре мы отмечали Аки-но-Нанакуса — фестиваль семи осенних трав. Где вместо шумных попоек и пиров, ученики составляли композиции икебаны, которые должны были отражать движение магических потоков. Это было красиво и странно одновременно — праздники без шума, без фейерверков, только магия и внимание. ​В один из таких вечеров блокнот для общения с родителями засветился, что значило - пришло письмо из дома. ​Дед победил. Он настоял на том, чтобы родители покинули наше уютное поместье во Франции и перебрались в Мэнор в Лондоне, под его неусыпный надзор. В письме мамы сквозила тихая печаль, а за сухими строками отца чувствовалось бешенство — его лишили дома. — Я не поеду на Рождество, — сказал я Лилиану, сжимая кулаки. — Я не хочу видеть деда. И не хочу, чтобы он видел, насколько я изменился. ​— Давай построим свое гнездо, мелкий кипиш, — прошипел Лилиан, грея хвост на вулканическом камне. — Там, где твой дед не сможет дышать нашим воздухом. Благодаря бесперебойным поставкам дынь и подорожника, на моих счетах в банке дворфов уже скопилась сумма, небольшая, но достаточная для того, чтобы построить небольшой дом. Пришло время использовать покупку, которую я совершил еще в России. ​Я взял Нами за руку, Лилиан уцепился хвостом за мою ногу и активировал кольцо переноса, которое дворфы передали мне после установки всех барьеров над островами. ​Рывок — и соленый бриз Атлантики ударил в лицо. Мы оказались внутри моего «Бермудского треугольника». Здесь не было вулканов Японии, только три острова, связанные единым куполом ненаходимости. ​Мы с Лилианом поднялись в воздух, чтобы осмотреть первый, самый маленький остров — тот самый, что был «чистым листом». Остров был похож на изумрудную каплю в синем океане. На западном склоне я замер. ​Там, у подножия небольшой черной скалы, раскинулась роща бамбука. Ветер перебирал стебли, создавая музыку, похожую на шепот сотен флейт. Это было так красиво и правильно, что я понял: дом будет стоять здесь. Японские дворфы, филиал тех самых мастеров, у которых я покупал острова, встретили меня в подземном квартале Киото. Мастер Кензо и Мастер Хиро выглядели непривычно: вместо меховых жилетов — шелковые хатимаки**, вместо грубых топоров — изящные резцы. Они были похожи на старых самураев, сохранив при этом типичную дворфийскую прижимистость с упрямством столетних скал. ​— Молодой господин хочет дом? — Мастер Кензо, чья борода была заплетена в две косы и заколота золотыми спицами, прищурился глядя на меня, пока его помощник Хиро разложил на низком столе мои чертежи. — Дерево, стекло и камень? Вы понимаете, что морская соль съедает дерево за пять лет, а первый же серьезный шторм превратит вашу «светлую мечту» в очень дорогой набор битого хрусталя? ​— Именно поэтому я здесь, — я сохранял спокойствие, хотя Лилиан у меня на плече раздраженно выпустил струйку дыма. — Я хочу, чтобы стекло было закалено магией и укреплено рунами прозрачной стали. И окна... чтобы они были огромными. Весь первый этаж должен впускать в себя рощу. ​— Дорого. Бессмысленно. Красиво, — отчеканил Хиро, делая пометку. — Но пять спален? — он ткнул толстым пальцем в план. — Зачем одинокому мальчику с драконом столько комнат? Вы планируете завести гарем или детский сад? ​— Семья и друзья, мастер, — улыбнулся я. — У каждого уважающего себя мага должны быть гостевые комнаты. — Но пять спален? — продолжал мастер Хиро — Это число... оно ни туда, ни сюда. Пять — это кулак. А дом — это ладонь. ​— Он прав, — Кензо смотрел на план второго этажа. — У вас три острова. Огромная акватория. Вы строите не дачу, а резиденцию силы. Если уж мы расширяем фундамент под климатические установки, давайте сделаем семь спален. Семь — число гармонии и тайны. В каждой — своя ванная комната, чтобы ваши гости не сталкивались в коридорах, как испуганные эльфы. ​— Семь? — я прикинул бюджет. — Это значительно увеличит площадь. ​— И это хорошо! — Хиро воодушевился. — Больше площадь сверху — значит, больше пространства внизу. Мы предлагаем оригинальное решение для первого этажа: «Зимний сад пустоты». Прямо в центре гостиной мы сделаем остекленный атриум, уходящий вглубь фундамента. Там будет расти бамбук, но не простой, а магический, который будет очищать воздух в доме. ​— И раз уж мы расширяемся, — подхватил Кензо, хитро блеснув глазами, — мы увеличим открытую лоджию, выходящую на бамбуковую рощу. Сделаем её «парящей». Она будет висеть над склоном без опор, на гравитационных чарах. Там мы обустроим курительную террасу с жаровнями из вечного камня. Представьте: вы сидите в кресле, вокруг — туман, шум бамбука, и кажется, что вы плывете над островом. ​— Это... амбициозно, — признал я. Но... — Берем — Лилиан одобрительно рявкнул по мысленной связи и боднул меня головой. — Зачем тебе это надо? Ни ты ни я не курим. — спросил я его через мысленную связь. — Ты не понимаешь, мелкий кипиш, это площадка свободы... у меня ведь за столько лет так и не появилось своего места, своей комнаты... Это был удар ниже пояса, в груди защемило. Я понимал, что соглашаясь на это не только трачу все свои немногие накопления, но и захожу в глубокий минус на несколько лет поставок дынь. Но я не мог отказать дракону. Может увеличить прощадь производства дынь? Я кивнул дворфам, предлагая продолжать разговор. ​— Это по-дворфийски! — хохотнул Хиро. — Но самое главное — подвал. Мы не просто выроем дыру. Мы сделаем там Хранилище Жизни. ​— Для продуктов или бамбука? — уточнил я. Кто знает этих дворфов, они уже магический бамбук в гостинную умудрились впихнуть, сделав из него очиститель воздуха... может еще какое применение найдут. ​— И для них тоже. Отдельный отсек с рунами абсолютного стазиса. Положите туда яблоко сегодня — вынете его через сто лет таким же сочным. Но рядом мы сделаем «холодную лабораторию» для ваших дынь и артефакторную зону. Стены обложим базальтом с рунами — никакая магия не выйдет наружу, и никто посторонний не зайдет. ​— Семь спален, парящая терраса, атриум внутри дома и подвал-крепость, — я посмотрел на мастеров. — Вы пытаетесь разорить Малфоев? ​— Мы пытаемся построить дом, который простоит дольше, чем министерства, — серьезно ответил Кензо. — Вы строите свой первый дом, Элайджа. Первый дом — это как первая палочка, как первое заклинание. Он должен подходить вам и вашей магии идеально. ​Я посмотрел на Лилиана. Тот смотрел на чертежи, где площадь дома уже выросла почти вдвое и довольно кивал. — По рукам, — сказал я. — Но если гравитационные чары на террасе откажут, когда я буду там пить чай... ​— Тогда вы станете первым Малфоем, который научился летать без метлы! — расхохотался Хиро. — Да ладно вам, мы дадим гарантию на пятьсот лет! ​Дворфы дали рассрочку. Договор был подписан. В этот момент я почувствовал странный трепет — не страх за золото, а предвкушение. Это место в Атлантике больше не было просто точкой на карте. Оно обретало плоть, камень и характер. Мой характер. ​Стройка началась сразу после Рождества. Пока в Англии выпадал первый снег, на моем острове дворфы вгрызались в камень, а Нами носилась между ними, предлагая чай и следя за тем, чтобы руны вырезались с точностью до миллиметра. И под шумок, смотрела что и как делают мастера, о чем говорят и спорят, а по вечерам записывала в толстую тетрадь. Кажется мне нужно обучать Нами на тайного шпиона. Или она сама выучится, без моей помощи... ​Дом рос. Это был сплав европейского комфорта и японского минимализма. Первый этаж с открытой парящей террасой, выходящей прямо к бамбуку, панорамные окна, которые делали природу частью интерьера. Два уютных кабинета, просторная столовая, огромная библиотека почти законченная, с широкими подоконниками. Планировкой кухни занималась сама Нами, и это было зрелище, достойное кисти мастера. Она не просто спорила с дворфами — она их терроризировала. Маленькая, в своем неизменном наряде с золотой вышивкой, она размахивала черпаком перед носом массивного Хиро, доказывая, что «высота разделочного стола должна учитывать эргономику магии, а не длину дворфийских локтей». ​— Кухня — это сердце дома! — заявляла она, топая ножкой по свежеуложенному камню. — Здесь будет стоять печь с духом огня из Хоккайдо, а шкафы должны открываться от щелчка пальцев. И никакой меди в отделке, она портит вкус укрепляющих отваров! ​Дворфы ворчали, но подчинились. В итоге кухня превратилась в технологический шедевр: плиты из полированного снежного обсидиана, навесные полки и система самоочистки, встроенная в дренажные руны. Нами была в восторге, а Хиро после очередной баталии признался мне, что «если бы эта кроха была дворфой - женился бы!» ​Однако настоящая магия творилась внизу. ​— Ваша «холодная зона», Элайджа Малфой, — пробасил Кензо, открывая тяжелую, окованную дверь в подвал. Комната была огромна. ​Воздух здесь был сухим и стерильным. Дворфы создали уникальный биом: пол был выложен плитами из «ледяного гранита», который не таял, а стены исписаны рунами поглощения тепла. В центре располагался глубокий желоб, наполненный специальным субстратом из измельченного жемчуга и северной земли. ​Я достал оставшиеся шесть игл из «Сердцевины Вечного Льда». Они мелко вибрировали, чувствуя близость родной магии. ​— Нами, помоги, — позвал я. ​Мы вместе высадили отобранные семена Морозных дынь. Я воткнул иглы в землю, формируя гексаграмму — фигуру идеального равновесия. Стоило мне активировать их индиго-магией, как по подвалу пронесся морозный воздух. Иглы вспыхнули синим, связываясь невидимыми нитями с «Материнским камнем» в Кузнице. ​— Теперь это не просто грядка, — прошептал я, глядя, как на иглах нарастает чистейший иней. — Это прямой канал. ​Энергия Севера хлынула в подвал, превращая его в филиал ледяных пещер. Семена дыни, почувствовав привычный холод и наполненную землю моей магией, мгновенно пустили ростки — крепкие, серебристые, полные той самой звенящей магии, которой им так не хватало в Японии. Это была моя страховка. С новой урожайностью я не просто покрою долг перед дворфами за несколько месяцев — я стану единственным поставщиком этого деликатеса в Азии. Нужно будет рассказать отцу, когда будет первый урожай и заключить договор на продажу через посредников в Киото. Через полгода - год этот дом должен окупить себя. ​Лилиан зашел в холодную комнату, довольно зажмурился и лег рядом с грядкой. Его чешуя в индиговом свете игл казалась сделанной из темного хрусталя. ​— Умный ход, мелкий, — пророкотал он. — Ты не просто строишь дом. Ты строишь машину для печатанья золота. Дед бы оценил... если бы мы позволили ему об этом узнать. ​Я вышел из подвала, плотно закрыв дверь. Сверху, из жилой зоны, доносился стук молотков и шум ветра в бамбуковой роще. Дом обретал голос. Светлое дерево, молочно-белый камень и стекло. Дом выглядел изящным, почти невесомым, но я знал: под этой легкостью скрываются сложнейшие климатические чары и защита, способная выдержать осаду. А настоящим хребтом этого места были мои связи: нити к Кузнице и Махотокоро, к Тому, нити к этому маленькому, но уже такому родному острову. ​Я подошел к панорамному окну в будущей библиотеке и присел на широкий подоконник. Океан впереди был бесконечным. Я был в изгнании, да. Но это было самое роскошное и многообещающее изгнание в истории рода Малфоев. ​— Это твой настоящий лик, мелкий, — заметил Лилиан, когда мы впервые вошли в законченную гостиную. — Снаружи — хрупкое стекло, внутри — холодный расчет и прочная кость. ​Я стоял на террасе, слушая, как шумит бамбуковая роща. В руках я сжимал черный блокнот. ​«Том, когда ты выберешься из своего змеиного логова в Хогвартсе, знай — у тебя есть комната на острове посреди океана. Окно выходит на бамбук. Здесь всегда тепло, и никто не спросит твое имя. Я еще не обставлял комнаты, так что сам выберешь все под свой вкус». ​Я закрыл блокнот. Малфой-мэнор мог принадлежать деду. Весь мир мог принадлежать министерствам. Но здесь, в этом Бермудском треугольнике, я сплел свою первую нить реальности, которую никто не сможет у меня отобрать. ​В небе над Махотокоро расцветали огни Тодзи — праздника зимнего солнцестояния. Самая долгая ночь в году подходила к концу, и я чувствовал, как с первыми лучами солнца мой новый дом начинает дышать вместе со мной. _______________ Применение: * Ками (яп. 神) — это духовные сущности, божества или духи, обитающие в природе (горах, деревьях), стихиях или предметах. ** Хатимаки (яп. 鉢巻, дословно «головной свёрток») — головная повязка, символизирующая у японцев непреклонность намерений и поддерживающая боевой дух.