Попаданец мучитель

Глава 26. Чернила, иней и костры благодарения

​Просто лениво коротать лето на теплом песке у океана в нашей компании никто не собирался. Как только первый шок от масштабов острова улегся, а мозоли на руках от «Великого Озеленения» затянулись благодаря регенерирующим мазям, дом в Атлантике зажил своей настоящей, кипучей жизнью. ​Главным эпицентром этого кипения стала библиотека. ​Когда Том Реддл впервые переступил ее порог, он замер, словно громом пораженный. Нами — добрая, верная, но абсолютно безумная в своем стремлении все выучить и угодить хозяину брауни — проделала титанический труд. За время моего обучения она с помощью сундуков с чарами уменьшения веса и копирующих чар перекопировала всё, к чему только смогли дотянуться ее проворные лапки. А дотянулась она до всей библиотеки Кузницы включая закрытые секции, предназначенные только для учителей, и без малого, до половины свитков Махотокоро, а еще она вела записи со строительства дворфов. Да она там даже заклятия написала и движения зарисовала... когда только успела?! ​Огромные стеллажи из темного бамбука были снизу доверху забиты свитками, пахнущими рисовой бумагой, тяжелыми фолиантами и дощечками с выжженными на них фуинами. ​С этого момента Том для внешнего мира перестал существовать. Он буквально закопался в свитки и книги. Через три дня его комната пустовала, потому что Реддл спал прямо в библиотеке, устроив себе гнездо из подушек между стеллажами по пространственной магии и некромантии Востока. ​— Реддл, если ты сейчас же не вылезешь из-за свитков, я прикажу Лилиану сжечь твою любимую главу о «Печатях Душ»! — в очередной раз рявкал я, стоя над его душой с тарелкой еды. ​Том медленно поднимал голову. Его темные глаза, окруженные тенями от хронического недосыпа, смотрели на меня расфокусированно, со смесью гениального безумия и первобытной злости. ​— Малфой, ты варвар, — хрипел он, судорожно сжимая в руке свиток. — Твоя брауни скопировала трактат тринадцатого века о стабилизации призрачных контуров, а ты суешь мне... рыбу?! ​— Силой и угрозами, Том, силой и угрозами я заставлю тебя дожить до конца лета, — вздыхал я, буквально выдергивая пергамент из его пальцев. — Ешь. Иначе я попрошу бабушку Клодин прочитать тебе лекцию о французском этикете за столом. ​Угроза действовала безотказно. Против французского изящества моей бабушки у будущего гения иммунитета еще не было. ​Впрочем, библиотека затянула всех. Мы собирались там по вечерам всей нашей разношерстной компанией. Я, Аби и дедушка Луи, склонившись над тактическими картами Махотокоро, бурно обсуждали восточные методы боевых связок и то, как Кенши-сенсей учил меня «мерцанию». Отец, с сугубо практическим, малфоевским интересом изучал древние свитки по экономическим договорам дворфов и азиатской политической элите. Даже мама и бабушка Клодин нашли старинные французские дневники магов-мореплавателей, которые когда-то пытались составить карту этого сектора Атлантики, и теперь с азартом первооткрывателей спорили о течениях и иногда бестолковых вылазках древних магов. В эти часы наш пустой когда-то дом казался невероятно уютным, наполненным тихим шелестом страниц, спорами и мягким светом ламп. ​Но самым незабываемым моментом июля стала дегустация Морозных дынь. ​Отец и мама уже знали их вкус, а вот для Тома, Абраксаса и старшего поколения это было в новинку. Я лично спустился в «Ледяной сейф» и вынес тяжелый, крупный плод, который в полумраке столовой светился призрачным серебристо-синим сиянием, покрытый тончайшей корочкой настоящего инея. ​Я взял нож, и быстрым, точным движением, которому меня учил Кенши-сенсей, рассек дыню на ровные дольки. В воздух тут же брызнул умопомрачительный аромат — смесь морозной свежести, спелой летней сладости и едва уловимого запаха озона. ​Все взяли по кусочку, но я не сводил глаз с Тома и брата, что сидели рядом. Брат сразу же откусил от дольки и зажмурился протяжно вздыхая от удовольствия. ​Реддл со свойственным ему подозрением осмотрел истекающую серебристым соком дольку. Он поднес ее к губам и сделал первый, осторожный укус. ​Его мимика изменилась мгновенно, и это зрелище стоило миллиарда галлеонов. Сначала Том замер, его глаза округлились от шока. Морозная дыня не просто таяла во рту — она взрывалась ледяным штормом, который мгновенно превращался в концентрированное, обжигающее тепло, вызывая самые светлые и добрые эмоции и воспоминания. Я видел, как расширились его зрачки, когда чистая, дикая магия острова и Кузницы хлынула по его венам. Его бледные щеки тут же окрасились здоровым румянцем, а дыхание перехватило. На мгновение Том потерял всю свою маску холодного, расчетливого слизеринца — на его лице отразилось чистейшее, детское изумление и неописуемый, почти гастрономический восторг. ​— Мерлин... — выдохнул он, когда проглотил первый кусочек, и из его рта вырвалось маленькое облачко пара. Он посмотрел на огрызок в своей руке так, словно держал величайший артефакт в истории. — Малфой... Это... это не просто еда. Это концентрированный источник энергии. Мое ядро... оно словно сделало глоток чистого кислорода после душной комнаты. ​— Элайджа у нас теперь официальный спонсор магического блаженства! — победоносно ухмыльнулся Абраксас, с удовольствием догрызая вторую дольку дыни, у него уже весь подбородок был в липком серебряном соке. ​Бабушка Клодин изящно промокнула губы салфеткой и восхищенно покачала головой. — Элайджа, если ты привезешь это во Францию, местное Министерство признает эти дыни национальным достоянием и запретит к вывозу. Это шедевр магии. — Пап, а мы разве не поставляем дыни во Францию? — уточнил я у отца. — Поставляем, но буквально несколько плодов в месяц, и то для налаживания контактов. Но теперь ты увеличил производство, так что будет больше поставок. ​Когда с дегустацией было покончено, дедушка Луи, благостно зажмурившись, постучал пальцами по столу. ​— Вы взяли у этой земли силу, построили дом, вырастили чудесный сад и собрали невероятный урожай, — серьезно произнес он, глядя на меня и отца. — Но магия — это всегда баланс. Нельзя только брать. Лорд Малфой, возможно, забыл об этом в своей душной Британии, но старая французская школа помнит: земля требует благодарности. Элайджа, как Лорд этих островов, ты должен провести Ритуал Благодарения. И мы все поможем тебе вплести контур нашей благодарности в это место. ​Дедушка подробно расписал, что нужно делать. Это не был темный или опасный обряд — это была чистая стихийная магия признания прав собственности. ​В полночь мы все вышли на самую высокую точку Первого острова, туда, где скалы круто обрывались в бурлящий внизу океан. Небо над нами было усыпано миллиардами звезд, каких никогда не увидишь над туманным Лондоном. ​В центре площадки я выложил круг из белого речного гравия, который мы купили у Элоизы. В центре круга мы разожгли костер и я положил три самые крупные, сияющие Морозные дыни из нового урожая, пучок магического бамбука и каплю крови Лилиана, которую дракончик пожертвовал с гордым видом, хоть и шипел для приличия. ​— Встаньте в круг и возьмитесь за руки, — скомандовал дедушка. ​Я встал в центр лицом к океану. Справа от меня матушка держала за руку отца, слева — Абраксас сжимал ладонь дедушки, а Том встал замыкающим, его пальцы крепко переплелись с руками отца и деда. Лилиан парил над нашими головами, Нами и Добби чинно стояли чуть поодаль, прижав руки к груди. ​Я закрыл глаза и потянулся к своему ядру. «Путь Пустоты» позволил мне мгновенно ощутить не только свою магию, но и малейшие вибрации острова. Я нащупал индиговые нити, связывающие Кузницу, теплицы, защитный купол и наш новый цветущий сад. ​— Мы благодарим тебя, Мать Магия, — негромко заговорил я, и мой голос, подхваченный магией, разнесся над волнами. — Мы благодарим тебя, Океан, и тебя, Камень и Земля. Мы пришли сюда не как завоеватели, но как гости, ставшие хозяевами. Примите наш дар и нашу защиту. ​Я направил мощный импульс своей магии прямо в землю через центр круга. Одновременно с этим я почувствовал, как через ладони ко мне потекли потоки силы всех собравшихся здесь людей. Это был невероятный ментальный коктейль: нежность мамы, гордость отца, бесшабашность Аби, стальная воля дедушки, уверенность бабушки и... колоссальная, амбициозная, бурлящая темная сила Тома. Вся эта магия вплелась в мою магическую нить и прошла сквозь пламя в землю. ​И тут случилось то, чего никто не ожидал. ​Дыни в центре круга вспыхнули ослепительным серебряным пламенем и мгновенно растаяли, превратившись в чистую искрящуюся пыль. Эта пыль взмыла вверх, смешиваясь с искрами костра, и огромной волной прокатилась по всему острову. ​В ту же секунду защитный купол над нами, который обычно был абсолютно прозрачным, на мгновение проявился в небе колоссальной, сияющей полусферой. Но теперь он был не просто прозрачным — по нему, как вены, побежали тончайшие индиговые и серебряные нити, переплетающиеся с золотыми искрами магии Малфоев и темными всполохами силы Реддла. ​Земля под нашими ногами глухо, удовлетворенно выдохнула. Бамбуковая роща внизу отозвалась дружным, слаженным шелестом, а карликовые вишни, которые мы посадили только недавно, внезапно синхронно распустили первые бутоны, наполнив ночной воздух ароматом сладкой свежести. Купол ненаходимости уплотнился настолько, что пространство вокруг островов буквально «схлопнулось» для внешнего мира — теперь нас нельзя было найти, даже имея на руках точные координаты. Остров окончательно признал меня своим Лордом, а моих близких — своими защитниками. ​Когда свечение угасло, мы всё еще стояли, держась за руки, тяжело дыша от избытка магии. Аби обнял меня, а ​Том медленно разжал пальцы, глядя на свою ладонь, на которой еще мгновение назад плясали искры нашей общей магии. Он посмотрел на меня, и в его взгляде больше не было той настороженности, с которой он приехал. Было что-то другое. Глубокое, прочное уважение человека, который понял, что нашел место, где его сила не пугает, а дополняет общую картину. ​— Ну что, Лорд островов, — тихо, с легкой усмешкой произнес Реддл, поправляя воротник. — Кажется, твоя крепость официально готова и защищена. ​Я посмотрел на сияющие в темноте бутоны вишен и улыбнулся, обнимая одной рукой брата, а другой притягивая к себя этого мальчишку, что так неожиданно и органично влился в нашу семью. Через неделю я перенес родителей и брата в Лондон. Предварительно вручив отцу дополнительное кольцо-перенос на остров — я заказал его у дворфов заранее. Так будет удобнее для перемещения родителей. Мы с Томом остались на острове под защитой и приглядом старшего поколения. — Отдохнули и хватит. С этого момента начинается подготовка к следующему курсу. — заявил дедушка Луи на следующее утро за завтраком. И начались уроки: этикет, знания влиятельных родов Европы, уроки дипломатии, боевка, артефакторика, зельеварение и стихийная магия. Вечером у нас почти не оставалось сил на законные два часа в библиотеке, но мы старались. Однажды вечером, сидя на террасе, Том сказал мне: — Я думал, что аристократы больше отдыхают, развлекаются, путешествуют, а мы учимся как проклятые. Но я рад, столько нового узнал. — Это только кажется, что аристократы ничего не делают, на самом деле летом мы учимся больше чем в школе. Аби сейчас тоже учится целыми днями. Но на счет путешествий можно что-то придумать. Пойдем к бабушке и дедушке с этим предложением. Куда ты хочешь поехать? — Сейчас не стоит их беспокоить. Они возле персиков. Твой дедушка читает стихи для своей Леди. — сказал Том с краснеющими ушами. — Романтика. Как думаешь, нужно купить магических светлячков им для полноты атмосферы? Том посмотрел на меня огромными глазами, краснея всем лицом. ​— Мерлин, Том, ты такой милаха! Пройдет несколько лет, и сам будешь такое делать для своей девушки, — сказал я, смеясь, обнимая друга и заваливая его на спину прямо на мягкую траву. — Слезь с меня, Малфой, — проворчал Реддл, но даже не попытался меня спихнуть. Он просто лежал, подложив руки под голову, и смотрел в бескрайнее звездное небо. Краска медленно сходила с его лица, оставляя лишь умиротворение. — И никаких девушек. Магия — вот моя единственная леди. ​— Ну-ну, поговорим об этом курса через три, — хмыкнул я, переворачиваясь на бок. Лилиан спикировал откуда-то сверху, бесцеремонно усевшись нам с Томом прямо на грудь, и затрепетал крыльями, требуя внимания. Я мягко поглаживал его по спине и краем глаза заметил, как Том неуверенно протянул руку чтобы почесать дракона за ухом. Лилиан открыл один глаз, ничего не сказал, закрыл глаза и поставил голову под руку Реддла. Я смотрел в небо. Звёзды над куполом были такими чёткими, каких никогда не увидишь над туманным Лондоном. Неделю назад мы вернулись из Италии — шопинг к школе, совмещённый с настоящим путешествием. Отец вывел нас в магический квартал Флоренции, где по изяществу и выбору артефактов Косой переулок нервно курит в сторонке. Мы обновили запасы ингредиентов, канцелярии, одежды и мантий. Тому мама лично выбрала ткань лучшего качества — он пытался отказаться, она проигнорировала с таким видом, что даже Реддл не решился спорить. После шопинга мы спрятались от полуденного зноя на террасе маленькой траттории. Пицца на тончайшем тесте, тянущийся сыр, томаты — и огромная пиала чёрных маслин, которую я незаметно для себя опустошил почти полностью. Аби придвинул свою тарелку к Тому и шёпотом предупредил, что «японский Малфой сейчас съест и саму пиалу». Том фыркнул — по-настоящему, без маски. Мама наблюдала за мной с мягкой улыбкой. А потом, пока мы с парнями рассматривали парящие фонтаны в лавке магического садоводства, тихо оформила покупку. — Это оливковые деревья, — сказала она, когда служащие упаковали пять пушистых саженцев. — Я заметила, с какой охотой ты уплетал маслины. На южном склоне твоего острова каменистая почва и много солнца — они приживутся идеально. Будет своя маленькая плантация. Я обнял её молча. Слов не было, только тепло. Сад на острове продолжал разрастаться, впитывая частички тех мест, где мы были счастливы. — О чём думаешь? — тихо спросил Том, не открывая глаз. Лилиан засопел у него под рукой. — О маслинах, — честно ответил я. — Малфой, ты безнадёжен. — Зато честен. Том усмехнулся — едва заметно, только уголками губ. Я посмотрел на него. ​В этот момент, глядя его полу-улыбку я вдруг понял: это лето изменило его. В приюте Вула он был затравленным волчонком, в Хогвартсе — настороженным, расчетливым одиночкой, хоть и дружил с Аби и Антонином, но все равно оставался одиночкой. А здесь, на острове, среди безумных французских каталогов, бесконечных тренировок дедушки Луи, под контролем ворчливой брауни и за поеданием Морозных дынь, он впервые почувствовал, что такое дом. Место, где его силу не клеймили «ненормальной», а принимали и направляли. ​Для меня он стал частью нашей семьи. Частью контура, который защищал эту землю. — Десять минут — и в библиотеку, — сказал я. — Нами обещала холодный мятный чай. — Восемь, — поправил Том. — Почему восемь? — Потому что я уже посчитал. Лилиан приоткрыл один глаз, посмотрел на нас обоих и закрыл снова. Его хвост едва заметно качнулся — то ли согласие, то ли просто ветер. Август 1938 года неумолимо подходил к концу. Завтра Аби и Том сядут на Хогвартс-экспресс. Меня унесёт портал обратно на вершину японского вулкана. Но сегодня — ещё сегодня — мы лежали под звёздами на своей земле и никуда не торопились.