Попаданец мучитель

Глава 30. Возвращение блудного Лорда

​Оставшиеся двое суток превратились в сплошной, безостановочный марафон на грани человеческих возможностей. Лаборатории подвалов Махотокоро напоминали конвейер по производству спасения. Перенесенное Кенши-сенсеем проклятие некротического разложения оказалось лишь первой ласточкой: наемники Грин-де-Вальда активно применяли темную некромантию, магию крови и полузабытые ритуалы увядания, от которых защитные фуины осыпались пеплом. ​Мастер Кендзо, не смыкая глаз, распределил нас по секторам. Моей зоной ответственности стали противонекротические эликсиры и стабилизаторы тканей. ​— Быстрее, Малфой-сан! — хрипел он, перемешивая бурлящую основу. — Некротика жрет магические каналы! Вшивай фуин «Очищения и Стабилизации» прямо в момент кристаллизации, иначе зелье просто законсервирует гниль внутри! ​Мои руки работали сами. Вдох — каллиграфический взмах серебряного ножа, срезающего волокна ядовитого аконита. Выдох — точный пасс ладонью над котлом. Печати и фуины «Очищения и Стабилизации» автоматически срывались с пальцев, вплетаясь в кипящее варево. Серебристые капли зелья и моей магии оседали на дне флаконов, заставляя готовое зелье светиться мягким, глубоким фиолетовым сиянием. Я уже не чувствовал усталости — «Путь Пустоты» полностью отключил эмоции, оставив лишь кристальную, звенящую концентрацию, я стал роботом. Мы с Ами и другими ребятами сварили столько разных зелий и бальзамов, что ими можно было заполнить недавно вырытый ров вокруг школы. ​Нами совершала подвиги в логистике, координируя домовиков, а Лилиан, кажется, окончательно осознал себя незаменимым тыловиком: он сидел на ящиках и своим пламенем ювелирно запечатывал сургучные замки на контейнерах. Мы выдавали тройную норму. ​К исходу вторых суток, когда пальцы уже едва сгибались, кимоно насквозь пропиталось горьким паром, а от бодрящего уже мелькали цветные пятна в глазах, в лабораторию спустился ректор Сато в сопровождении двух хмурых сотрудников Аврората. В руках он держал запечатанный свитковый тубус и тяжелый министерский жетон. ​— Элайджа Малфой, — тихо, но весомо произнес ректор. Сирена над головой к этому моменту снова завыла, напоминая, что барьеры школы опять приняли на себя дальний удар. — Твой отец проявил поразительную... настойчивость. Британское Министерство и наш дипломатический корпус согласовали твою эвакуацию. Твое обучение на втором курсе Махотокоро официально завершено. Вот твои свитки с оценками и рекомендациями. Школа благодарит тебя за службу в эти дни. ​Я отложил пестик, выпрямил спину и низко поклонился ректору. — Для меня было честью учиться здесь, Сато-сама. ​— Твой портал активируется через двадцать минут на ритуальном круге, — добавил один из авроров, сверкнув личиной маски. — Иди забирай свои вещи. Пора. ​Сборы заняли три минуты. Сундуки, собранные еще полторы недели назад, уже ждали. Я применил на себя заклятье очищения и надел свою парадную мантию с золотыми узорами — мой главный трофей этой школы. Мне предстояло вернуться в Англию, и я не хотел выглядеть грязным оборванцем перед родителями. Лилиан, юркнул ко мне под ворот мантии, оставив снаружи только любопытный нос. Нами крепко сжала мою руку, готовая к перемещению. ​Ритуальный круг на вершине башни встретил нас штормовым ветром. Небо над океаном было грязно-серым, прорезанным далекими вспышками боевых заклинаний — там, на горизонте, флот клана Тоётоми вел артиллерийско-магический бой с кораблями радикалов. ​Кенши-сенсей, бледный, с перевязанным плечом, но твердо стоящий на ногах, пришел проводить меня. На его лице уже не было и следа слабости. ​— Меч не забывай, Малфой-сан, — негромко сказал он, глядя на Чокуто у меня за поясом. — В Европе тоже будет шторм. Твое ядро готово, но помни: сталь должна оставаться холодной. Иди. ​— Спасибо, сенсей, за все уроки и наставления, — сказал я, кланяясь ему низко, по всем канонам уважения. — Я сберегу ваши знания. ​Я ступил в центр круга. Аврор активировал международный портал. Черный вулканический камень под ногами вспыхнул багровыми рунами, пространство вокруг нас завертелось, превращаясь в ледяную, свистящую пустоту. Махотокоро, вулкан, крики раненых и звуки сирены исчезли в один миг. ​Перемещение через половину земного шара ударило по мозгам как тяжелый молот. Меня разорвало на тысячи ртутных капель и с силой выплюнуло на холодный, безупречно отполированный паркет. В нос тут же ударил до боли знакомый, чопорный запах Лондона — смесь дорогого парфюма, старых министерских пергаментов и антикварной мебели. ​​На дворе стоял конец мая 1939 года, и здесь, в Лондоне, никакой войны официально еще не было. За толстыми дверями приемного зала чиновники лениво прохаживались по коридорам, обсуждая налоги на метлы и новые квоты на импорт зелий. Они не знали, что мир на Востоке уже трещит по швам. ​— Элайджа! — раздался прерывистый, до боли знакомый голос. ​Из-за заграждения к портальной площадке быстрыми шагами шла мама. Её безупречная прическа слегка растрепалась, а в глазах стояли слезы. За ней, чеканя шаг и опираясь на трость с серебряным набалдашником, шел отец. Скорпиус Малфой выглядел собранным, но напряженные жилки на его шее выдавали, каких трудов ему стоило это спокойствие. ​Мама подлетела ко мне, наплевав на все приличия чистокровного этикета, и крепко прижала к себе. — О Мерлин, ты цел... Живой. Твои волосы... лицо... — она судорожно осматривала меня, замечая малейшие пятна сажи (нужно больше практиковаться в очищающих заклинаниях) и мозоли на пальцах. — Что они с тобой там делали? ​— Всё хорошо, мам. Я просто немного работал в зельеварне, — тихо сказал я, обнимая её в ответ. ​Отец подошел ближе, положил тяжелую ладонь мне на плечо и внимательно заглянул в глаза. Он искал в них напуганного мальчика, но наткнувшись на собранность, спокойствие и усталость едва заметно выдохнул. В его глазах промелькнула сложная гамма эмоций: понимание что со мной все в порядке, облегчение и гордости. ​— С возвращением домой, сын, — строго, но с явным теплом произнес отец. — Британские газеты до сих пор пытаются выдать нападение Грин-де-Вальда за «мелкие пограничные стычки радикала», но мы знаем правду. Ты сделал всё правильно. Твой долг перед школой закрыт, документы об окончании второго курса у нас. ​Он перевел взгляд на Чокуто у меня на поясе и на Лилиана, который осторожно высунул мордочку из-под моего воротника, настороженно принюхиваясь к воздуху. На узоры золотого шитья моей мантии Махотокоро отец посмотрел с особым значением. ​— Нам нужно срочно покинуть Министерство, — тихо добавил он, наклоняясь ко мне и увлекая за собой к выходу. — Дамблдор уже в курсе твоего прибытия. Не знаю, какие цели он преследует, но этот зоркий полукровка пытался перехватить ордер на твой портал через Комитет по международным связям. Нам лучше уйти до того, как он решит устроить тебе «приветственную беседу» прямо здесь. Дома мы выстроим правильный план общения с ним. ​Мы шли по длинным, помпезным коридорам Министерства Магии Великобритании. Вокруг нас текли привычные, сонные будни. Чиновники в строгих мантиях лениво обсуждали пошлины на драконью кожу и новые квоты на импорт котлов. Они понятия не имели, что на другом конце света малолетние волшебники варят Костерост под вой сирен, а наемники Грин-де-Вальда выжигают некротикой целые поселения. Эта слепота и не желание видеть очевидное злило. ​Я хладнокровно поправил ножны меча. Внутри меня больше не было тринадцатилетнего мальчика, которого можно было запугать авторитетом. ​— Пусть пытается, папа. Я больше не кукла, которой можно управлять. Пойдемте в Мэноре нам действительно нужно многое обсудить. ​Мы шагнули в зеленый огонь центрального камина Атриума. Мгновение — и мы оказались в парадной зале Малфой-мэнора. Почти родные стены встретили нас звенящей тишиной, запахом воска и старинной магии. Навстречу нам тут же выбежал Добби, сияя огромными глазами. Пока мама отдавала распоряжения домовикам насчет горячей ванны и ужина, я присел на край массивного кожаного кресла в зале. Колени до сих пор немного подрагивали — то ли от усталости, то ли от остаточного шока после международного портала. Рука привычно скользнула в карман мантии и нащупала черный блокнот Тома. Тот слабо пульсировал, требуя внимания. ​Я открыл его и быстро вывел на чистой странице: ​«Том. Я в Англии. Портал доставил меня прямо в Министерство, сейчас я в Мэноре. Твой профессор Дамблдор зачем-то пытался меня там перехватить, но отец увел меня раньше. Передай Аби, что я дома и со мной всё в порядке». ​Чернила впитались в пергамент с голодным шуршанием. Ответ от Тома проступил непривычно быстро. Почерк парня был ровным, но буквы выходили чуть крупнее обычного — он явно ждал этого знака: ​«Аби рядом, он вырвал у меня блокнот, прочитал и сейчас матерится от радости на чистокровном французском. Так он сказал. Возвращайся скорее в школу, Элайджа. Здесь, в Хогвартсе, без тебя тоскливо. Нам нужно столько всего обсудить». ​Я невольно улыбнулся, и это была первая искренняя улыбка за последние две недели. Я закрыл блокнот, чувствуя, как внутри наконец-то затихает багровая буря Махотокоро. Шок от вида раненых, запах некротики на плече сенсея и оглушительный вой сирен медленно отступали, уступая место привычному домашнему теплу. ​Моя история в Японии была окончена. Я уезжал туда просто учиться, а столкнулся с изнанкой мира. Там, на Востоке, я впервые осознал, что мир магов не ограничивается уютными гостиными и спорами о каллиграфии, преодолении себя и укреплении своего ядра. Война, о которой я читал в книгах по истории в прошлой жизни, оказалась реальной и здесь. И она медленно, но верно подбиралась к Европе. ​Мы с Аби, Томом и Долоховым были еще слишком малы, чтобы как-то повлиять на эти штормы самостоятельно, но можно задействовать мое знание истории и родителей чтобы подготовиться...