Жажда
26 марта 2026 г., 14:01
После утреннего примирения в доме наступил хрупкий мир. Беллатрикс действительно держалась в тени, помогала по хозяйству, не лезла с провокациями. Но Гермиона замечала её взгляды — голодные, полные невысказанного. И, как ни странно, Нарцисса тоже это замечала.
— Она всё ещё хочет тебя, — сказала Нарцисса однажды вечером, когда они лежали в постели.
— Я не хочу её, — ответила Гермиона.
— Я знаю. Но... — Нарцисса замолчала, потом повернулась к Гермионе, и в её глазах горело что-то новое. — Что, если я разрешу?
Гермиона приподнялась на локте.
— Что?
— Она никогда не успокоится, если не получит то, что хочет, — медленно сказала Нарцисса. — Я знаю её. Она будет терпеть, будет делать вид, но внутри будет гнить. А я не хочу, чтобы она гнила. Она моя сестра.
— Ты предлагаешь мне... переспать с ней?
— С нами, — поправила Нарцисса. — Вместе. Я буду там. Я буду контролировать. И если мне что-то не понравится, я остановлю всё.
Гермиона смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается странное возбуждение.
— Ты уверена? — спросила она.
— Я хочу попробовать, — сказала Нарцисса. — Ради неё. Ради нас. Чтобы раз и навсегда закрыть эту тему.
Они пришли к Беллатрикс в подвал. Та сидела на диване с книгой, в очках для чтения — в этом образе было что-то неожиданно трогательное. Когда она увидела их на пороге, сняла очки и усмехнулась:
— Пришли добить?
— Нет, — сказала Нарцисса, закрывая за собой дверь. — Мы пришли... предложить.
Беллатрикс перевела взгляд с сестры на Гермиону, и в её глазах мелькнуло понимание.
— Ты серьёзно? — спросила она, и в голосе впервые не было насмешки.
— Один раз, — сказала Нарцисса. — Один раз, и ты оставляешь нас навсегда. Никаких взглядов, никаких попыток. Только семья.
— А если я захочу больше?
— Не получишь.
Беллатрикс смотрела на сестру, потом на Гермиону, и её лицо медленно расплылось в улыбке.
— Ты всегда была умной, Цисси, — сказала она, поднимаясь. — Знаешь, как дать то, что нужно, чтобы потом забрать всё.
— Я не забираю. Я делюсь. Один раз.
— Идёт, — Беллатрикс шагнула к ним, и в её глазах загорелся тот самый опасный огонь. — Но я хочу, чтобы она была сверху.
— Сначала я, — сказала Нарцисса. — Ты получишь, когда я скажу.
Гермиона стояла между ними, чувствуя, как воздух накаляется. Она смотрела на двух сестёр — светлую и тёмную, холодную и горячую, — и её тело уже откликалось на напряжение.
— Раздевайтесь, — приказала Нарцисса, и в её голосе была сталь.
Беллатрикс сбросила халат первой, не стесняясь. Гермиона медленно стянула рубашку, чувствуя на себе два взгляда. Нарцисса развязала пояс шёлкового халата и позволила ему упасть на пол.
Они стояли обнажённые, три женщины, и в полумраке подвала их тела казались вырезанными из света и тени.
— На колени, — сказала Нарцисса Гермионе.
Гермиона опустилась на колени перед ней, и Нарцисса раздвинула ноги, позволяя ей добраться до самого сокровенного. Гермиона провела языком по влажной плоти, и Нарцисса выгнулась, положив руки ей на голову.
— Смотри, Белла, — прошептала Нарцисса. — Смотри, как она это делает.
Беллатрикс стояла рядом, её дыхание участилось. Она наблюдала, как Гермиона работает языком, как её сестра хватает грязнокровку за волосы, как её стоны становятся громче.
— Хватит, — сказала Нарцисса, когда почувствовала, что близка. Она отстранила Гермиону и повернулась к сестре. — Теперь ты.
Беллатрикс опустилась на колени перед Гермионой, но Нарцисса остановила её.
— Нет. Она будет трахать тебя. Как ты хотела.
Гермиона посмотрела на Нарциссу, та кивнула. Беллатрикс легла на диван, широко раздвинув ноги, и Гермиона нависла над ней. Она ввела два пальца, чувствуя, как Беллатрикс сжимается вокруг них.
— Ещё, — прошептала та, и в её голосе не было безумия — только желание.
Гермиона добавила третий палец, потом четвёртый. Беллатрикс стонала, выгибаясь, и Нарцисса наблюдала за этим, стоя рядом. Она провела рукой по волосам Гермионы, наклонилась и поцеловала её в шею.
— А теперь, — прошептала Нарцисса, — я хочу, чтобы ты взяла её там.
Гермиона вынула пальцы, перевернула Беллатрикс на живот. Та подчинилась, вцепившись в подушку. Гермиона смочила пальцы, скользнула по анусу, чувствуя, как Беллатрикс вздрагивает.
— Да, — прошептала Беллатрикс. — Да, Грейнджер. Трахни меня там.
Гермиона ввела один палец, медленно. Беллатрикс застонала, толкаясь навстречу. Второй палец вошёл следом, и Беллатрикс вскрикнула.
— Ещё, — прохрипела она.
Третий палец, и Беллатрикс уже не сдерживала криков. Гермиона двигала пальцами, чувствуя, как та сжимается вокруг них, как её тело дрожит. Нарцисса стояла рядом, наблюдая, её глаза горели.
— Кончай, Белла, — сказала она. — Кончай для нас.
Беллатрикс кончила с воплем, её тело выгнулось, и она рухнула на диван, тяжело дыша.
Гермиона вынула пальцы, и Нарцисса притянула её к себе, целуя, пробуя на губах вкус сестры.
— Теперь ты, — прошептала Нарцисса. — Я хочу тебя. Обоими способами.
Она уложила Гермиону на спину, опустилась между её ног, лизала, вводила пальцы. Гермиона стонала, и Беллатрикс, придя в себя, подползла ближе, её руки скользнули по груди Гермионы, её губы нашли сосок.
— Вместе, — прошептала Беллатрикс.
Нарцисса добавила четвёртый палец во влагалище Гермионы, а Беллатрикс, смочив пальцы, скользнула к её анусу. Один палец, два — Гермиона закричала, чувствуя, как они заполняют её с двух сторон.
— Да, — выдохнула она. — Да, не останавливайтесь.
Сёстры работали синхронно, пальцы двигались в такт, языки касались её тела. Гермиона кончила с криком, её тело выгнулось, и она потеряла счёт времени, чувствуя только волны удовольствия, которые накатывали одна за другой.
Когда она пришла в себя, Беллатрикс и Нарцисса лежали рядом, по бокам, их пальцы всё ещё были внутри неё, но замерли.
— Ты как? — спросила Нарцисса.
— Я... — Гермиона не могла говорить.
— Она в порядке, — усмехнулась Беллатрикс. — Я её знаю.
Нарцисса посмотрела на сестру, и в её взгляде не было ревности — только удовлетворение.
— Теперь ты знаешь, — сказала она. — И больше никогда.
— Знаю, — Беллатрикс убрала пальцы и поднесла их к губам, облизывая. — Но если она захочет сама...
— Не захочу, — выдохнула Гермиона.
— Жаль, — Беллатрикс улыбнулась, но в этой улыбке не было злобы. — Но один раз — лучше, чем никогда.
Они лежали втроём на узком диване, переплетённые, и тишина подвала казалась уютной.
— Это был наш секрет, — сказала Нарцисса. — Никому ни слова. Особенно Драко.
— Если он узнает, я сама себя аппарирую в Азкабан, — усмехнулась Беллатрикс.
Гермиона рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит.
— У нас странная семья, — сказала она.
— Самая странная, — согласилась Нарцисса.
— Но наша, — закончила Беллатрикс.
Утром Драко спустился к завтраку и застал на кухне трёх женщин, которые пили чай и смеялись над какой-то шуткой.
— Вы чего такие весёлые? — спросил он, садясь за стол.
— Просто хорошее утро, — сказала Гермиона.
— Отличное, — добавила Беллатрикс, подмигнув сестре.
Нарцисса налила сыну чай.
— Ешь, дорогой. Белла сегодня испекла булочки.
Драко посмотрел на булочки, потом на тётю, потом на мать.
— Ты печёшь булочки? — спросил он с подозрением.
— Умею, — пожала плечами Беллатрикс. — Просто раньше не хотела.
— И что изменилось?
— Всё, — сказала Беллатрикс, и в её голосе не было привычной насмешки. — Наверное, я наконец нашла своё место.
Драко откусил булочку. Она была восхитительной.
— Ладно, — сказал он. — Тогда я, пожалуй, останусь.
— Оставайся, — улыбнулась Нарцисса. — Здесь твой дом.
Драко посмотрел на мать, потом на Гермиону, потом на тётю, и на его лице появилась редкая, искренняя улыбка.
— Знаю, — сказал он. — Теперь знаю.
Конец главы (полная версия).
