Ледяная Королева и Грязнокровка

В особняке на побережье наступила удивительная, почти пугающая тишина. Драко с утра улетал в Министерство, возвращался затемно, и никто не слышал из спальни матери ни звука — Гермиона наконец-то освоила заглушающие чары. Беллатрикс заперлась в подвале и выходила только к ужину, молчаливая, словно прирученная хищница, которая наблюдает, но не нападает. Нарцисса знала, что сестра ревнует. Не так, как раньше — с безумной страстью и желанием отобрать. Теперь это была глухая, тягучая ревность, с которой Беллатрикс пыталась справиться в одиночестве, зарываясь в старые книги и готовя изысканные блюда, чтобы хоть как-то быть полезной. — Она скучает по тебе, — сказала Гермиона однажды, когда они с Нарциссой сидели на веранде. — Она скучает по тому, что было, — поправила Нарцисса. — Но это прошло. Я дала ей один вечер, и она это знает. — Может, ей нужно больше, чем просто секс? — Ей нужно научиться жить без этого. Как все мы. Гермиона не стала спорить. Она знала, что Нарцисса права — Беллатрикс должна была пройти этот путь сама. Вечером в особняк нагрянули гости. Гарри, Джинни, Рон и Лаванда аппарировали на крыльцо с корзиной вина и домашним пирогом от Молли. Драко уже сидел в гостиной, уставший после долгого дня в Министерстве, но довольный. — Наконец-то нормальная компания, — сказал он, когда все расселись за большим столом. — А то я уже забыл, как это — ужинать без скандалов. — У нас никогда не бывает скандалов, — холодно заметила Нарцисса, но в её глазах плясали искры. — Конечно, мама, — усмехнулся Драко. Беллатрикс вышла из подвала ровно к ужину, бесшумно опустилась на своё место и принялась накладывать салат. На её лице застыла маска безразличия, но Гермиона заметила, как она бросила короткий взгляд на Нарциссу, потом на неё, и снова уставилась в тарелку. Ужин начался мирно. Говорили о погоде, о новых законах в Министерстве, о том, что Гарри наконец-то выучился аппарировать с идеальной точностью. Рон ел за троих, нахваливал жаркое, и Беллатрикс, несмотря на своё мрачное настроение, даже улыбнулась краешком губ. Но потом Рон откинулся на спинку стула, вытер губы салфеткой и начал: — Знаете, как кончать в рот девушки — это просто прекрасно? За столом повисла тишина. Лаванда, сидевшая рядом с ним, поперхнулась вином. — Рон... — предостерегающе начала Джинни. — Лаванда всё у меня слизала, — продолжал Рон, не замечая, как вытягиваются лица окружающих. — До последней капли. Я чуть не умер от удовольствия. — Прекрати, — взмолилась Беллатрикс, впервые поднимая глаза от тарелки. Но Рона уже понесло. — А знаете, когда я кончил и разбрызгал сперму по её животу — она ахала. Так звонко, по-настоящему. И потом пальчиком собирала всё, представляете? — Рон, прекрати, — Лаванда покраснела до корней волос, пытаясь зажать ему рот рукой. — И вот представьте: я кончил на её животик, а она всё размазала пальчиками, — Рон отстранил руку Лаванды, явно наслаждаясь производимым эффектом. — Рон, замолчи! — Гарри начинал вскипать. Его кулаки сжались под столом. — А потом она взяла и с силой дёрнула мой член, очень сильно, — не прекращал Рон, и его голос стал мечтательным. — И потом взяла его в рот, мой твёрдый член... Нарцисса закрыла глаза. Гермиона застыла с вилкой у рта. Беллатрикс побелела, её пальцы сжимали край стола. — И она так облизывала головку... Гарри не выдержал. Он вскочил и со всей силы ударил Рона по спине. Тот охнул, согнулся и наконец замолчал. — Ты что? — обиженно прохрипел Рон. — Брат, рассказывай свои секс-подвиги не при нас, — сказала Джинни, обнимая Гарри, который был готов убить собственного лучшего друга. — А потом... — пискнул Рон, видя, что все против него. — Лаванда знаете, так облизывала головку члена... — Достаточно! — теперь уже не на шутку разозлилась Беллатрикс. Она вскочила, её глаза горели, и одним резким движением скинула салат со стола. Тарелка разлетелась вдребезги, масляная заправка залила скатерть. Все замерли. — Уизли, ты понимаешь, что несешь? — зашипела Беллатрикс, нависая над Роном. — Если я сейчас начну рассказывать, как мы трахаемся с Нарциссой и Гермионой, тебе, рыжая головешка, понравится?! Рон открыл рот и закрыл. Лаванда в ужасе прижалась к нему, пытаясь закрыть ему рот ладонями. — Зачем ты это рассказываешь? — бормотала Лаванда, целуя Рона в щёку, в губы, лишь бы он замолчал. — А затем, — вдруг усмехнулся Рон, когда ему наконец удалось высвободиться, — что надо знать, как лизать вагину либо член мужчины. Это же основы сексуального образования! Повисла секундная тишина, а потом все рассмеялись. Драко, который до этого сидел с каменным лицом, вдруг расхохотался так, что чуть не упал со стула. Гарри, только что готовый убить друга, улыбнулся и покачал головой. Джинни закрыла лицо руками, но плечи её тряслись от смеха. Даже Беллатрикс, чья ярость ещё не угасла, вдруг дёрнула уголком губ. — Ты идиот, Уизли, — сказала она, но в голосе не было злобы. — Знаю, — довольно кивнул Рон. — Но я прав. — В чём-то да, — неожиданно подала голос Нарцисса. Все обернулись к ней. Она сидела с идеально прямой спиной, но в глазах её танцевали чёртики. — Если уж делиться такими подробностями, то делать это либо в узком кругу, либо с чувством юмора. У тебя получилось второе. — Спасибо, миссис Малфой, — Рон чуть поклонился. — Но в следующий раз, — добавила Нарцисса, и её голос стал ледяным, — я попрошу Беллу рассказать историю о том, как она впервые попробовала грязнокровку на вкус. Уверена, это будет поучительно. Рон побледнел. Беллатрикс усмехнулась, и в этой усмешке было что-то хищное. — С удовольствием, — сказала она, облизываясь. — Ладно, ладно, — быстро сказал Рон. — Я понял. Больше никаких секс-историй за ужином. — Вот и славно, — Драко поднял бокал. — За тихие семейные ужины. — За тихие семейные ужины, — подхватили все. Беллатрикс поймала взгляд Гермионы, и та едва заметно улыбнулась. В этом взгляде было что-то своё, понятное только им двоим — и Нарциссе, которая сидела рядом и чувствовала каждую искру между ними. Позже, когда гости разошлись, Беллатрикс спустилась в подвал. Но на этот раз она не закрылась — оставила дверь приоткрытой. Нарцисса и Гермиона стояли наверху, глядя на полоску света, падающую из подвала. — Она старается, — сказала Гермиона. — Знаю, — ответила Нарцисса. — И я ценю это. — Может, спуститься? Поговорить? — Не сегодня, — Нарцисса взяла её за руку. — Пусть побудет одна. Завтра я испеку её любимый пирог. Как в детстве. Гермиона поцеловала её в висок. — Ты хорошая сестра. — Я учусь, — прошептала Нарцисса. Они поднялись в спальню, и впервые за долгое время между ними не было ни напряжения, ни недосказанности. Только тишина, в которой каждая чувствовала себя дома. А в подвале Беллатрикс сидела на диване, перебирая старые фотографии. На одной из них — маленькая Нарцисса в белом платье, держит её за руку, и обе смеются. Беллатрикс провела пальцем по лицу сестры и улыбнулась. — Завтра испеку пирог, — сказала она вслух. — Для всех. Она убрала фотографии, погасила свет и закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не снились кошмары. Снился сад, где они с Цисси бегают босиком по траве, и солнце такое яркое, что приходится щуриться.