Ледяная Королева и Грязнокровка

Прошло несколько дней. В доме наступило шаткое перемирие — Беллатрикс держалась тихо, пекла пироги, не лезла с провокациями. Но Гермиона чувствовала: она что-то задумала. Взгляды, которые та бросала на неё и Нарциссу, стали слишком пристальными, слишком голодными. Всё случилось в очередной спокойный вечер. Драко уехал в командировку, Гарри с Джинни задерживались в Норе, Рон и Лаванда куда-то пропали. Дом снова принадлежал им троим. Беллатрикс пришла к ним в спальню без стука — с какой-то коробочкой в руках и выражением лица, которое Гермиона уже выучила: сейчас будет безумие. — Я тут подумала, — сказала она, усаживаясь в кресло. — Мы попробовали многое. Но есть кое-что, что вы обе пропустили. Она открыла коробочку и извлекла оттуда тонкий, длинный жезл из серебристого металла, с закруглённым наконечником. Гермиона смотрела на него, не понимая. Нарцисса, сидевшая рядом с ней на кровати, напряглась. — Это что? — спросила Гермиона. — Уретральный стимулятор, — с гордостью объявила Беллатрикс. — Вставляется вот сюда, — она провела пальцем по своей промежности, указывая на клитор, — и проникает в уретру. Ощущения — не передать. Гермиона захлопала глазами, пытаясь осознать, куда именно этот жезл должен вставляться. Её лицо вытянулось. — Ты ебанутая, — зарычала Нарцисса, вскакивая с кровати. — Давай тебе в уретру это и вставим, и я посмотрю, как тебе это понравится! — Цисси, не будь ханжой, — Беллатрикс усмехнулась. — Это же искусство. Грейнджер, ты со мной? Гермиона только хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела то на маленький жезл, то на Беллатрикс, то на Нарциссу, и её мозг отказывался принимать информацию. Беллатрикс, не дождавшись ответа, вдруг вскинула палочку. — Инкарцеро! Верёвки взвились из воздуха, но Нарцисса была быстрее. Она выхватила свою палочку с тумбочки и отразила заклинание щитом, а затем выбила палочку из рук сестры мощным Экспеллиармусом. — Ты со своими сексуальными развратами сегодня покинешь наш дом! — прошипела Нарцисса, хватая Беллатрикс за бедра и толкая на кровать. — Цисси, ты чего? — Беллатрикс попыталась вывернуться, но Нарцисса была сильнее. Она прижала сестру лицом вниз, одной рукой удерживая её за затылок. — Секса уретрального захотела? — голос Нарциссы был ледяным. — Сейчас получишь. Гермиона замерла, не зная, куда себя деть. Она видела, как Нарцисса раздвинула ягодицы сестры, как её пальцы нашли клитор, раздвинули его, обнажая крошечное отверстие уретры. — Цисси, не надо! — в голосе Беллатрикс впервые прозвучал испуг. — Получай! — Нарцисса взяла уретральный стимулятор и медленно, с жестокой аккуратностью, ввела его в уретру сестры. Беллатрикс завопила. Не от боли — от шока, от неожиданности, от того, что её собственное оружие обратилось против неё. Нарцисса вводила жезл дальше, сантиметр за сантиметром, и Беллатрикс выгибалась, вцепившись в простыни. — Ну как, нравится? — шипела Нарцисса, намеренно глубже вставляя стимулятор. — Нравится такой секс? — Убери! — заскрежетала Беллатрикс. — Убери, Цисси! — А что такое? Ты же хотела! Ты же так хотела попробовать! Гермиона, наблюдая за этим, почувствовала, как её начинает тошнить. Не от жестокости — от того, что это было слишком, даже для них. Она развернулась к двери. — Я не хочу на это смотреть, — сказала она, берясь за ручку. — На ваш инцест. Она сделала шаг, но не смогла сделать второй. Её тело вдруг стало ватным, ноги подкосились, и она рухнула на пол, опутанная магическими путами, которые Нарцисса набросила на неё, даже не глядя. — Ты никуда не пойдёшь, — спокойно сказала Нарцисса, продолжая удерживать Беллатрикс одной рукой, а другой управляя стимулятором. — Раз уж мы собрались тут все, давай разберёмся, кто чего хочет. — Нарцисса, я не хочу, — прохныкала Гермиона, пытаясь освободиться от чар. Она попробовала беспалочковую магию, но путы только затянулись туже. — Я тебя брошу! Я не хочу такого секса! Нарцисса замерла. Она медленно вынула стимулятор из уретры Беллатрикс, отбросила его в сторону и повернулась к Гермионе. Беллатрикс, освобождённая, скатилась с кровати и забилась в угол, тяжело дыша. — Какого ты хочешь? — спросила Нарцисса, подходя к Гермионе. В её голосе уже не было льда — было что-то похожее на уязвимость. — Какого секса ты хочешь? Она опустилась на колени, раздвинула ноги Гермионы, наклонилась и поцеловала её через тонкую ткань трусиков. Гермиона вздрогнула, чувствуя горячее дыхание на самой чувствительной плоти. — Какой у нас был всегда, — прохныкала Гермиона, и её голос дрожал. — Тот, где я люблю тебя. А не это... не это безумие. Нарцисса подняла голову, и в её глазах Гермиона увидела не гнев — а что-то тёплое, возвращающееся. — Ты права, — тихо сказала Нарцисса. Она взмахнула палочкой, и путы с Гермионы спали. — Прости. Я... меня занесло. Она помогла Гермионе сесть, обняла её. Беллатрикс в углу поднялась, всё ещё дрожа, но в её глазах уже не было испуга — было что-то похожее на осознание. — Ты... ты правда могла меня покалечить, — сказала она сестре. — Ты первая начала, — ответила Нарцисса, не оборачиваясь. — Я... — Беллатрикс замолчала, потом провела рукой по лицу. — Я просто хотела... чего-то нового. Чего-то, что будет только наше. Не ваше с ней, а моё с вами. — Белла, — Гермиона подняла на неё глаза. — Мы уже дали тебе то, что могли. Один вечер. Это было... это было много. Но мы не хотим превращать нашу жизнь в постоянную оргию. — А если я хочу? — тихо спросила Беллатрикс. — Тогда тебе нужно найти кого-то, кто хочет того же, — сказала Нарцисса. — Потому что мы с Гермионой — это мы. И мы не будем каждую ночь придумывать новые извращения, чтобы удовлетворить твою жажду. Беллатрикс смотрела на них, и в её глазах постепенно угасало безумие. — Вы правы, — сказала она наконец. — Я... я перегнула. — Ты всегда перегибаешь, — устало сказала Нарцисса. — Но в этот раз ты чуть не потеряла нас окончательно. — Я поняла, — Беллатрикс поднялась, поправила платье. — Я пойду в подвал. И... я подумаю над тем, что вы сказали. Может быть, действительно найду кого-то. — Может быть, — согласилась Нарцисса. Беллатрикс вышла, и в спальне стало тихо. Гермиона сидела, прижавшись к Нарциссе, и чувствовала, как та медленно расслабляется. — Ты правда могла её покалечить? — спросила Гермиона. — Могла, — честно ответила Нарцисса. — Но я не хотела. Я просто хотела, чтобы она поняла, как это — когда твои границы переходят без спроса. — Она поняла, — Гермиона поцеловала её в плечо. — А теперь давай забудем об этом. Я хочу нормального секса. Того, где ты любишь меня. — А если я хочу чего-то нового? — в голосе Нарциссы зазвучала та самая хрипотца, от которой у Гермионы всегда слабели колени. — Тогда мы поговорим об этом, — ответила Гермиона. — Вдвоём. И решим, что нам обеим нравится. — А Белла? — Белле нужно научиться жить своей жизнью. А не пытаться влезть в нашу. Нарцисса улыбнулась, и эта улыбка была такой тёплой, что Гермиона забыла о только что пережитом ужасе. — Я люблю тебя, — сказала Нарцисса. — И я тебя, — ответила Гермиона. Они целовались долго, нежно, и их пальцы сплетались, и тела находили друг друга, и в этот раз не было ни безумия, ни боли — только они. И этого было достаточно. Утром Беллатрикс поднялась на кухню раньше всех. Она приготовила завтрак, накрыла на стол и написала записку: «Уехала в центр в Лондона. Вернусь через неделю. Нужно кое-что обдумать. Не скучайте. Б.» Нарцисса прочитала записку, вздохнула и убрала в ящик. — Она вернётся, — сказала Гермиона. — Знаю, — ответила Нарцисса. — И, надеюсь, вернётся другой. — А если нет? — Тогда мы её вышвырнем. Окончательно. Гермиона посмотрела на неё, и в её глазах было что-то похожее на гордость. — Ты стала сильной, — сказала она. — Я стала счастливой, — поправила Нарцисса. — Это одно и то же. Они завтракали вдвоём, и солнце светило в окна, и море плескалось о скалы, и в этом утре было обещание — что всё будет хорошо. Не сразу, не без труда, но будет.