Ледяная Королева и Грязнокровка

Драко сидел за столом в гостиной, перебирая документы, и наслаждался тишиной. Вот уже три дня, как Беллатрикс исчезла в Лондоне, и в доме воцарился покой. Нарцисса и Гермиона вели себя прилично — никаких криков, никаких влажных звуков из спальни, никаких неожиданных появлений в неподходящий момент. — Может, она и правда решила найти себе нормальную жизнь? — спросил Драко за завтраком, намекая на тётку. — Будем надеяться, — ответила Нарцисса, но в её глазах мелькнула тревога. — Она вернётся, — спокойно сказала Гермиона. — Она всегда возвращается. Драко вздохнул, но спорить не стал. Тишина ему нравилась, и он не хотел её спугнуть. К обеду в особняк нагрянули гости. Гарри с Джинни прилетели на метле, Рон с Лавандой аппарировали с корзиной сливочного пива. Драко встретил их с заметным облегчением — нормальная компания, нормальные разговоры, никакого безумия. — Ты сегодня какой-то расслабленный, — заметил Гарри, хлопая его по плечу. — Тётки нет, мать с Грейнджер ведут себя тихо, — пояснил Драко. — Рай, а не жизнь. — Не сглазь, — усмехнулась Джинни. Они расселись за большим столом. Нарцисса накрыла обед — скромно, но со вкусом, Гермиона помогала разливать вино. Всё шло идеально. Рон потягивал сливочное пиво, откинувшись на спинку стула. Сначала он просто смотрел на Гермиону, потом его взгляд стал каким-то мечтательным, а потом он начал: — Слушайте, а помните, как я на Грейнджер дрочил в мальчишеском туалете? За столом воцарилась тишина. Лаванда, сидевшая рядом, подавилась пирогом. — Рон... — предостерегающе начала она. — А что такого? — Рон развёл руками. — Мы же все взрослые. Гермиона, ты тогда в Хогвартсе так ходила... ну, в этих джинсах, которые всё обтягивали. Я просто не мог. Гермиона, которая как раз намазывала джем на тост, замерла с ножом в руке. — Рон, — сказала она тихо. — Заткнись. — Ну а что? — Рон даже не смутился. — Если бы не Нарцисса, мы были бы сейчас вместе. Я же тебя любил. Ну, или хотел. Это одно и то же, правда? Лаванда, сидевшая рядом, начала медленно краснеть — то ли от злости, то ли от унижения. — Рон, хватит! — взвизгнул Гарри, когда Рон раздвинул ноги и начал поглаживать себя через штаны. — Что такого-то? — обиделся Рон. — Я же просто вспоминаю. А ещё я рисовал тебя, Гермиона. У меня была тетрадка, я там твой портрет нарисовал... ну, без одежды. И дрочил на него. Регулярно. Гермиона покраснела так, что её лицо сравнялось цветом с джемом на тосте. Она отложила тост и уставилась в тарелку, надеясь, что пол под ней разверзнется. — Я тебя убью! — завопил Гарри, вскакивая. Но Рон, похоже, только вошёл во вкус. Он расстегнул ширинку и с гордым видом извлёк наружу уже заметно возбуждённый член. — Ну вот, например, сейчас, — сказал он, показывая на него. — Я просто вспоминаю, как ты тогда в библиотеке наклонилась, и у меня до сих пор... Началась потасовка. Гарри попытался схватить Рона за воротник, но тот ловко увернулся, прикрывая своё достоинство руками. Джинни схватила Гарри за плечи, пытаясь удержать. Лаванда закрыла лицо ладонями. И в этот момент на кухню зашла Беллатрикс. Она стояла в дверях, улыбаясь своей привычной безумной улыбкой, и смотрела на развернувшуюся сцену: Рон со спущенными штанами, Гарри, которого держит Джинни, красная как рак Лаванда, Нарцисса, закрывшая глаза рукой, Гермиона, которая просто сидела с открытым ртом, и Драко, который выглядел так, будто его сейчас хватит удар. — Все как обычно, — сказала Беллатрикс, входя на кухню. — Тётя, — прохрипел Драко. — Ты где была? — Думала, — Беллатрикс прошла к столу, взяла бутылку вина и сделала глоток прямо из горла. — Решала, возвращаться или нет. — И что решила? — спросила Нарцисса, не открывая глаз. — Как видите, — Беллатрикс поставила бутылку и повернулась к Рону, который всё ещё стоял с членом на виду. — А дальше что, Уизли? Трахал кукол? Или у тебя были другие способы? Рон, который явно не ожидал такой реакции, на секунду растерялся, но потом его лицо расплылось в пьяной улыбке. — Отсоси мне, — вдруг сказал он, направляя член на Беллатрикс. Лаванда, которая до этого момента просто сидела красная, как помидор, с силой ударила Рона по спине. — Тебя меня что, мало?! — запричитала она, колотя его кулаками. — Я тебе всё делаю, а ты при всех... Но Беллатрикс уже опустилась на корточки. Она улыбалась, глядя на Рона снизу вверх, и в этой улыбке было что-то хищное, голодное. Она взяла его член в руку, начала медленно водить, а потом наклонилась и взяла сразу глубоко, в глотку. — Вы ненормальные! — закричал Гарри, пытаясь прикрыть глаза рукой. Джинни, которую он пытался загородить собой, смотрела на происходящее с жадным любопытством, не скрывая интереса. — Джинни, не смотри! — взмолился Гарри. — Почему? — Джинни отодвинула его руку. — Это интересно. Нарцисса вообще перестала что-либо понимать. Она сидела, глядя на сестру, которая устроила минет её гостю за обеденным столом, и её мозг отказывался обрабатывать информацию. Беллатрикс, не выпуская члена изо рта, опустила руку ниже и схватила Рона за яйца, явно намереваясь поглотить и их тоже. — Ненавижу вас всех, — сказал Драко, когда Уизли начал кончать. Рон кончил громко, с криком, разбрызгивая сперму по полу, по скатерти, по Беллатрикс. Она стояла на коленях, её лицо было залито белой жидкостью, и она улыбалась, облизываясь. — Лаванда, пошли, — Драко схватил девушку за руку. — Бросай этого придурка. Ты заслуживаешь лучшего. Лаванда, которая всё это время смотрела на своего парня с выражением полного опустошения, вдруг встала и пошла за Драко. — Я... я не знаю, — пробормотала она. — Я знаю, — Драко вытащил её из кухни. — Пойдём. Я угощу тебя нормальным вином и нормальным разговором. Гарри и Джинни тоже начали собираться. — Мы поедем, — сказал Гарри, хватая мантию. — Нам... нам пора. — Погоди, — Джинни вырывалась. — Я хочу посмотреть, что будет дальше. — Ничего не будет дальше! — рявкнул Гарри и выволок её за дверь. Беллатрикс всё ещё стояла на коленях перед Роном. Её лицо было в сперме, волосы растрёпаны, но она выглядела абсолютно счастливой. — Проткни себе яичко, — сказала она, улыбаясь, и провела пальцем по своей щеке, собирая семя Рона и отправляя в рот. Нарцисса больше не могла на это смотреть. Она вскочила и выбежала из кухни, хлопнув дверью. — Мама! — крикнул Драко, но та уже скрылась в гостиной. Беллатрикс взобралась на Рона, который всё ещё сидел на стуле, скинула трусы одним движением магии и начала скакать на нём, не обращая внимания на то, что он только что кончил. — Ах, — выдохнула она, впуская его в себя. — Наконец-то нормальный член. Гермиона сидела за столом с открытым ртом. Она смотрела на Беллатрикс, которая скакала на Роне, на Лаванду, которая уходила с Драко, на опустевшие места Гарри и Джинни, и единственное, что она могла — это просто сидеть и охуевать от этого кино в реальном действии. — Ты как, Грейнджер? — спросила Беллатрикс, не прекращая движений. — Присоединишься? Гермиона открыла рот, закрыла, потом медленно встала. — Я... я пойду к Нарциссе, — сказала она и вышла, стараясь не смотреть на то, как Беллатрикс вцепилась в плечи Рона, выгибаясь. В гостиной Нарцисса сидела на диване, обхватив голову руками. Драко стоял у окна, глядя на море. Лаванда сидела в кресле, глядя в одну точку. — Ну что? — спросила Гермиона, входя. — Там всё ещё...? — начал Драко. — Да, — кивнула Гермиона. — Я больше никогда не приду сюда, — сказал Драко. — Ты здесь живёшь, — напомнила Нарцисса. — Тогда я съеду. — Не съедешь, — Нарцисса подняла голову. — Ты — единственный, кто держит нас в рамках. — Каких рамках? — зарыдал Драко. — Тётя трахает Уизли на обеденном столе! Грейнджер лизала мою мать на том же месте! У вас нет никаких рамок! — Он прав, — тихо сказала Лаванда. Все повернулись к ней. Она сидела, всё ещё глядя в одну точку, но в её голосе появилась твёрдость. — Рон — придурок, — сказала она. — Я давно это знала. Но сегодня он перешёл все границы. Я больше не вернусь к нему. — Лаванда... — начала Гермиона. — Всё нормально, — Лаванда поднялась. — Я сама виновата. Знала, на что шла. Но теперь всё. Она посмотрела на Драко. — Ты говорил про нормальное вино и нормальный разговор? — Говорил, — кивнул Драко. — Тогда пошли. Они вышли, оставив Нарциссу и Гермиону одних. Из кухни всё ещё доносились ритмичные звуки и стоны Беллатрикс. — Я убью её, — сказала Нарцисса. — Честное слово, я убью её сегодня. — Не убьёшь, — Гермиона села рядом. — Ты её любишь. — Я её ненавижу. — Это одно и то же, когда речь идёт о сёстрах. Нарцисса посмотрела на неё, и вдруг её лицо дрогнуло. — Я правда чуть не вышвырнула тебя, — сказала она. — Как ты тогда могла... с ней? — Я была дурой, — ответила Гермиона. — Но я исправилась. — А она исправится? — Не знаю, — честно сказала Гермиона. — Но она пытается. По-своему. С кухни донёсся особенно громкий крик, и всё стихло. — Кажется, закончили, — сказала Гермиона. Через минуту в гостиную вошла Беллатрикс. Её волосы были растрёпаны, платье застёгнуто криво, но она выглядела довольной. — Уизли уснул на столе, — объявила она. — Я накрыла его скатертью, чтобы не мёрз. — Ты... — Нарцисса встала. — Ты невыносима. — Знаю, — Беллатрикс улыбнулась. — Но ты же меня любишь. — Я тебя ненавижу. — Это одно и то же, — Беллатрикс посмотрела на Гермиону, и та едва заметно кивнула. — Ладно, — Нарцисса опустилась обратно на диван. — Убирайся отсюда. И убери Уизли, пока он не проснулся и не начал всё сначала. — А что, если я хочу, чтобы он начал сначала? — Беллатрикс прищурилась. — Белла, — предостерегающе сказала Гермиона. — Шучу, — Беллатрикс подняла руки. — Пойду, приведу себя в порядок. И подумаю, может, действительно найду кого-то нормального. — Найди, — сказала Нарцисса. — Пожалуйста. Беллатрикс посмотрела на сестру, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Постараюсь, — сказала она и вышла. Гермиона и Нарцисса остались вдвоём. С кухни доносился храп Рона, накрытого скатертью. — У нас странная семья, — сказала Гермиона. — Самая странная, — согласилась Нарцисса. — Но наша. — Ты это каждый раз говоришь. — Потому что это правда. Они сидели, прижавшись друг к другу, и ждали, когда проснётся Рон, чтобы вышвырнуть его вслед за остальными. А за окном светило солнце, и море плескалось о скалы, и жизнь продолжалась — безумная, непредсказуемая, но их. *** Месяц пролетел как один день. Дом у моря опустел — Драко и Лаванда съехали в Лондон, сняли уютную квартиру недалеко от Министерства, и, судя по всему, были вполне счастливы. Драко даже начал улыбаться по утрам, что Нарцисса заметила с материнской гордостью. — Он наконец-то нашёл своё счастье, — сказала она Гермионе за завтраком. — А ты не ревнуешь? — спросила Гермиона. — К Лаванде? — Нарцисса удивилась. — Нет. Она добрая, искренняя. И, кажется, действительно любит его. — Я про то, что он съехал. — Он вырос, — Нарцисса улыбнулась. — Это правильно. Они не обсуждали другую пару, которая тоже съехала. Рон и Беллатрикс нашли домик у моря — тот самый, который достался Рону от Чарли. Старый, с облупившейся краской и верандой, выходящей прямо на скалы. Нарцисса делала вид, что её это не касается. Гермиона делала вид, что ей всё равно. Но обе знали: это безумие не может закончиться ничем хорошим. День, когда всё рухнуло, начался как обычно. Нарцисса пила чай на веранде, Гермиона читала книгу, солнце светило, море плескалось. Идиллия. А потом дверь распахнулась, и на порог влетела Беллатрикс. Она была растрёпана, её глаза горели, а на губах сияла та самая безумная улыбка, которую Гермиона так боялась. — У меня новость! — выпалила она, не здороваясь. — Какая? — настороженно спросила Нарцисса, отставляя чашку. — Я беременна! Нарцисса замерла. Посмотрела на сестру, потом на Гермиону, потом снова на сестру. Её лицо стало пепельно-бледным, глаза закатились, и она рухнула в обморок, опрокинув столик с чайным сервизом. — Цисси! — Гермиона подхватила её, не давая упасть с кресла. — О, — Беллатрикс посмотрела на сестру с удивлением. — Я думала, она обрадуется. — Ты беременна от Рона? — Гермиона не могла поверить своим ушам. — Ну а от кого ещё, грязнокровка? — Беллатрикс усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Будет самый лучший сынок. Надеюсь, не рыжий, конечно, но тем не менее. Гермиона привела Нарциссу в чувство, усадила на диван, сунула в руки стакан воды. Та пила маленькими глотками, глядя на сестру с выражением, которое невозможно было описать словами. — Ты... беременна, — повторила Нарцисса. — От Рональда Уизли. — Угу, — Беллатрикс села в кресло, положила ногу на ногу. — Я сама удивилась. Думала, в моём возрасте уже нельзя. А оно вон как. — В твоём возрасте?! — Нарцисса чуть не поперхнулась водой. — Тебе сто лет! — Сорок семь, — поправила Беллатрикс. — И, судя по всему, ещё ого-го. — Боже мой, — Нарцисса закрыла лицо руками. — Боже мой, боже мой, боже мой. Новость разлетелась быстро. Рон, узнав, был самым счастливым человеком на свете. Он таскался за Беллатрикс хвостом, заглядывал ей в глаза, трогал её ещё плоский живот и рассказывал всем подряд, какой у них будет прекрасный сын. — Я буду лучшим отцом! — заявил он, когда они с Беллатрикс приехали в Нору знакомиться с родителями. — Он будет играть в квиддич, у него будет самая быстрая метла... — Если он не будет рыжим, — перебила Беллатрикс, поправляя причёску. — А что не так с рыжими? — насторожился Артур. — Всё, — отрезала Беллатрикс, но, заметив, как вытянулось лицо Артура, добавила: — Но если будет рыжий — ну, значит, рыжий. Главное, чтобы здоровый. Молли сидела за столом с каменным лицом. Она смотрела на Беллатрикс — женщину, которая была на стороне Волан-де-Морта, которая пытала её детей, которая сидела в Азкабане, — и её губы сжимались в тонкую линию. — Мам, ну чего ты? — Рон не замечал напряжения. — Ты же будешь бабушкой! — Я уже бабушка, — холодно сказала Молли. — У меня есть внуки от Чарли и Билла. — Ну, ещё один, — Рон не сдавался. — Самый лучший. — Рональд, — Артур решил взять дело в свои руки. — Вы с Беллатрикс... вы официально? — Ну, — Рон замялся. — Мы живём вместе. — Распишитесь, — твёрдо сказал Артур. — Официально. Чтобы ребёнок был ваш. А то Беллатрикс может... — Забрать ребёнка себе? — Беллатрикс усмехнулась. — Мистер Уизли, мне не нужен чужой ребёнок. Это мой сын. И Рон — его отец. Я не собираюсь никого лишать прав. — Тогда распишитесь, — повторил Артур. — Да я думал об этом, — Рон снова начал мять ширинку, что было его привычным жестом, когда он нервничал. — Может, и правда... — Руки! — Молли хлестнула его по рукам, как нашкодившего котёнка. — Ты за столом! — Ай, мам, — Рон обиженно отдёрнул руки. — Я просто... — Ты просто идиот, — отрезала Молли. — Молли, — попытался утихомирить её Артур. — Нет, я скажу! — Молли вскочила, её лицо побагровело. — Лаванда была лучше! Она была нормальной девочкой, из хорошей семьи, и она любила тебя! А ты выбрал эту... эту... — Эту — что? — Беллатрикс приподняла бровь, и в её голосе зазвенел металл. — Эту женщину, которая старше тебя на двадцать лет! Которая носила чёрную метку! Которая сидела в Азкабане! Которая теперь носит моего внука! — Молли, хватит! — Артур попытался схватить жену за руку, но та вырвалась. — Дурак! — закричала Молли, глядя на сына. — Ты был с Лавандой, у вас всё было хорошо, а ты променял её на эту... Она не договорила. Беллатрикс медленно поднялась, и все за столом замерли. Но она не набросилась на Молли, не выхватила палочку. Она просто посмотрела на неё с высоты своего роста и сказала: — Я понимаю, миссис Уизли. Вы ненавидите меня. И имеете на это полное право. Но этот ребёнок — ваш внук. И если вы не примете его — вы потеряете сына. Молли замерла с открытым ртом. Рон, который до этого момента просто сидел и хлопал глазами, вдруг вскочил. — Мам, она права, — сказал он. — Я люблю её. И я люблю нашего ребёнка. Если вы не можете это принять — мы уйдём. — Рональд... — начала Молли. — Мы уйдём, — повторил он, и в его голосе впервые прозвучала твёрдость. — Я люблю тебя, мам. Но теперь у меня есть своя семья. И я буду её защищать. Молли смотрела на сына, и в её глазах стояли слёзы. Потом она перевела взгляд на Беллатрикс, на её всё ещё плоский живот, и вдруг её лицо дрогнуло. — Садись, — сказала она, вытирая слёзы. — Садись, дурак. И ты, — она кивнула Беллатрикс. — Садись. Я скажу Артуру, чтобы принёс пирог. — Какой пирог? — растерянно спросил Артур. — Для беременных, — Молли снова села, вытирая глаза фартуком. — У меня есть рецепт. Ещё от моей бабушки. Беллатрикс смотрела на неё, и в её глазах постепенно угасало напряжение. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не благодари, — буркнула Молли. — Я всё равно не верю, что это происходит. Но раз уж так... будешь есть правильно, спать вовремя, никаких заклинаний, никаких приключений. Ясно? — Ясно, — Беллатрикс опустилась на стул, и на её лице появилось что-то похожее на улыбку. — И ты, — Молли повернулась к Рону. — Прекрати мять свои штаны, как ненормальный. Будешь хорошим отцом, понял? — Понял, мам, — Рон сел рядом с Беллатрикс и взял её за руку. — Я буду лучшим отцом. — Лучшим, — фыркнула Молли. — Для начала научись посуду мыть. Артур принёс пирог, и они сидели за столом — странная, нелепая семья, которая только начинала учиться быть вместе. И в этом было что-то такое, что напоминало о том, что даже самые невозможные вещи иногда случаются. Вечером, когда они вернулись в свой домик у моря, Беллатрикс стояла на веранде, глядя на закат. Рон подошёл сзади, обнял, положил руки на её живот. — Слушай, — сказал он. — А если он правда будет рыжим? — Тогда буду любить его ещё больше, — ответила Беллатрикс. — Потому что он будет похож на тебя. Рон покраснел, и в свете заката его волосы горели огнём. — Я люблю тебя, — сказал он. — Знаю, — Беллатрикс повернулась и поцеловала его. — Я тоже тебя люблю, дурачок. А в доме у моря Нарцисса всё ещё приходила в себя, и Гермиона сидела рядом, держа её за руку. — Она будет хорошей матерью, — сказала Гермиона. — Ты правда так думаешь? — спросила Нарцисса. — Она уже меняется, — ответила Гермиона. — Я вижу. И она правда любит Рона. Как бы странно это ни звучало. — Наша семья становится всё больше, — вздохнула Нарцисса. — И всё страннее. — Это хорошо, — Гермиона поцеловала её в висок. — Значит, будет кому за нами ухаживать в старости. — Ты думаешь, мы доживём до старости? — усмехнулась Нарцисса. — С такой семьёй — вряд ли, — рассмеялась Гермиона. — Но попробовать стоит. Они смотрели на море, и впервые за долгое время их будущее казалось не страшным, а просто — интересным.