Новое начало бездны

— Ровена, сзади! — послышался отчаянный крик Ренвальда. Девушка успела лишь обернуться, чтобы увидеть человека, который на огромной скорости занёс над ней меч. В следующее мгновение вокруг воцарилась пугающая тишина. Когда Ровена открыла глаза, перед ней стоял юноша с длинными тёмными волосами, только что отразивший удар. — Кайрос, вы пришли! — воскликнул Ренвальд, но, не зацикливаясь на этом, продолжил сражаться. — Я использовала отрезвляющее заклинание на Дрегори. Он скоро присоединится к нам, — поспешно добавила Мириэль, помогая раненым. — Эти подвальные крысы решили напасть среди ночи, когда мы были не готовы. Нам больше нельзя расслабляться, — прорычал Сайрус. Жёлтый светлый круг окружил воинов Альгериума, отталкивая всех посторонних за его пределы. — Гофреи начали атаку. Дело плохо, — мрачно произнёс только что прибывший Дрегори. Человек, которого щит Дрегори только что отбросил в стену, быстро пришёл в себя и, собравшись с силами, насмешливо выкрикнул: — Жалкие ничтожества! Сегодня победа будет за нами! Альгериуму конец! Его серебристые волосы, собранные в хвост, сияли в лунном свете. Мириэль лишь мельком взглянула на юношу и невольно вспомнила Сатоми — они были поразительно похожи. Но времени на раздумья не было.Мощный удар расколол стены, и все, кто находился в зале, оказались разделены. Кайрос ловко ухватился за обломки и сумел приземлиться на небольшую площадку. Видимо, это было результатом способности одного из противников. Времени на раздумья почти не оставалось. В следующее мгновение юноша с серебристыми волосами возник прямо перед ним, выпуская в его сторону луч энергии. Однако Кайрос легко уклонился и, сохраняя дистанцию, приготовился к бою. — Так ты член Совета? Интересно, какую награду мне даст господин за твою голову?! — расхохотался противник, одновременно формируя ещё один магический луч. Кайрос даже не удостоил его ответом. Взмахнув рукой, он сотворил копьё, сияющее энергией. Мастерски прокрутив его в ладони, он с невероятной точностью метнул оружие в противника. Всё произошло за считанные секунды. Хотя враг успел среагировать в последний момент, копьё всё же пронзило его плечо, оставив за собой кровавый след.Схватившись за раненое плечо, противник прорычал от боли, но не отступил. Сократив дистанцию, он начал осыпать Кайроса магическими лучами, пока тот отражал атаки своим копьём. Оба двигались с невероятной скоростью. Кайрос сохранял позицию, а его противник стремительно перемещался из стороны в сторону. Стоило лишь моргнуть — и его уже можно было потерять из виду. — Урод! Я тебя закопаю! — яростно прорычал противник прямо во время схватки. Немного подчистил ошибки, сделал стиль плавнее и литературнее: Битва продолжалась уже довольно долго, но ни один из них не мог одержать верх. Кайрос отразил очередной удар противника и уже собирался перейти в контратаку, как внезапно почувствовал поток маны позади себя. Он резко отступил, однако на его лице всё же появилась небольшая царапина. — Заки, ты тратишь слишком много времени на такое ничтожество, — раздался голос обладательницы внезапно возникшего потока маны. — Хотя… он не так уж и прост. — Синьора, так ты всё-таки пришла! — усмехнулся Заки. — Я и без твоей помощи справлюсь. Этот гадёныш сильнее остальных ублюдков, от него нужно избавиться любой ценой. Кайрос внимательно посмотрел на прибывшую женщину. Тускло-жёлтые волосы, элегантная одежда, рост почти такой же, как у Заки. Её каблуки тихо стучали по осколкам разрушенной стены. — Вдвоём мы расправимся с ним быстрее, — добавил Заки. Синьора уже собиралась ответить, как рядом с Кайросом мягко приземлилась лёгкая фигура. — Ну и ну, двое на одного — это нечестно. Вы же не против, если я присоединюсь? — произнесла Сатоми, которая, похоже, уже полностью протрезвела. Её волосы были собраны в полухвост. Увидев её, Кайрос лишь тихо произнёс её имя, после чего вновь сосредоточился на врагах. — А ты ещё кто такая? Синьора, ты встречала такую девушку среди Альгериума? — спросил Заки. Синьора долго не могла оторвать взгляд от Сатоми. Она была уверена, что где-то уже видела её, но никак не могла вспомнить где. Так и не найдя ответа в памяти, Синьора холодно произнесла: — Нет. Обычная мелочь. — «Обычная мелочь»? — прозвучало обидно, — сказала Сатоми и словно подлила масла в огонь своими словами.— Хотя в нашем случае у нас нет времени на пустые разговоры, верно? — подмигнула Сатоми Кайросу, давая знак начинать атаку. В следующий момент они оба рванули вперёд, и противники тоже приняли боевую стойку. Сражение началось. Но в отличие от остальных, Сатоми, не обладающая магией, использовала тайшаньфу — боевую технику, которую освоить непросто, но которая при достаточном мастерстве позволяет сражаться на равных с магами даже при минимальных запасах маны. Эта техника появилась в Гофрее, когда массово рождались дети без магических способностей. Она заключалась в быстрых, почти неуловимых ударах руками и ногами. Синьора и Заки, увидев это, заметно удивились. — Погоди… это ведь тайшаньфу? Так ты… чёртова предательница родины! Вот почему ты кажешься мне знакомой! — злобно выкрикнула Синьора, атакуя. — Хахах, госпожа Ла Синьора… а я-то думала, вы меня не вспомните, — усмехнулась Сатоми в ответ. Синьора поняла: эта девушка знает о ней гораздо больше, чем она могла представить. — Кайрос, тебе стоит отправиться в западную часть дворца. Твоим людям там приходится нелегко. А с этими двумя я справлюсь сама, — сказала Сатоми. Кайрос кивнул и уже собирался уйти. — Чёрт, нельзя упустить его! От него нужно избавиться! — прокричал Заки. Но Сатоми прервала его атаку, дав Кайросу возможность уйти в нужном направлении. — Вам бы сначала попробовать справиться со мной, прежде чем переходить на других, — с улыбкой сказала Сатоми. Синьора раздражённо цокнула и подумала: «Я точно встречала её… и точно знаю её… но что-то не даёт мне вспомнить. Кто же она такая?» — Ты сама себе роешь яму, малявка, — произнесла Синьора спокойным тоном. — Думаешь, раз владеешь тайшаньфу, можешь сражаться с нами на равных? — Ох, совсем забыла, что вы, госпожа Синьора, мастер тайшаньфу. Вы сами когда-то обучили меня этой технике. И за это я вам безмерно благодарна… но стоит признать — за эти годы вы стали слабее, — усмехнулась Сатоми. — Блядь, кто она такая? Она явно не была обычной студенткой в мастерской, — сказал Заки Синьоре, которая застыла, не отрывая взгляда от Сатоми. «Я сама обучала её?.. Невозможно. Очередная клевета. Она слишком много на себя берёт», — холодно подумала Синьора. Заки вновь бросился в атаку, и сражение продолжилось. Даже используя магию, ему было непросто противостоять Сатоми. Её неожиданные удары постоянно сбивали его ритм, а раненое плечо лишь усугубляло положение. Синьора помогала ему чем могла, прикрывая и атакуя вместе с ним, но преимущество постепенно переходило на сторону Сатоми. С каждой минутой Заки становился всё более раздражённым, а Синьора, наблюдая за движениями девушки, всё сильнее убеждалась, что уже видела этот стиль раньше. Именно это чувство неизвестности беспокоило её даже сильнее, чем сама битва. Ближе к рассвету казалось, что Альгериум всё же взял верх над Гофреями. По всему дворцу раздавались радостные возгласы воинов. Возраст Синьоры уже не позволял ей продолжать сражение с Сатоми, а Заки был полностью истощён. Его движения заметно замедлились, и продолжать битву уже не имело смысла. Пока обессиленный Заки лежал среди руин, Сатоми медленно подошла к Синьоре, сидевшей на покрытой пылью земле и пытавшейся отдышаться. Присев рядом, она спокойно произнесла: — Вы выглядите очень плохо, госпожа Синьора. Когда-то вы были гордым человеком, не признававшим никого, а теперь что? Я так понимаю, вас сглазили? У Синьоры не нашлось ответа, да и сил открыть рот почти не осталось. — Что ж, уже утро. Не будем медлить. Сатоми подняла лежавший рядом меч Синьоры и приблизилась к ней, будто собираясь нанести удар. Но в следующий миг Заки, подставившись между ними, отчаянно закричал: — Синьора, бегите! Я отвлеку её! Синьора посмотрела на едва дышащего Заки и поняла, что в обычном бою им обоим конец. Собрав последние силы, она использовала телепортацию и исчезла, оставив Заки лежать на земле. — Ох, какой герой… Жаль, что это тебе не поможет, — с улыбкой произнесла Сатоми. — Сгинь, сука! — выкрикнул Заки. Собрав последние силы, он отчаянно нанёс удар мечом. Но Сатоми остановила лезвие голой рукой, и по её ладони тут же хлынула кровь. Лишившись последних сил, Заки окончательно рухнул на землю. — Ну чего же вы такие злые… — тихо произнесла Сатоми, с лёгким удивлением глядя на раненую руку. Когда солнце уже поднялось над горизонтом, Сатоми направилась в центральную часть замка, где собирались остальные. Её правая рука была сильно ранена, а кровь, не успевшая высохнуть, покрывала ладонь и рукав. Несмотря на это, она шла спокойно, будто вовсе не замечала боли. После ночного хаоса коридоры постепенно наполнялись ранеными, слугами и уставшими воинами, а в воздухе всё ещё стоял запах дыма и крови. Некоторые радостно переговаривались, другие молча сидели, переводя дух после тяжёлой ночи. Её правая рука была вся в крови, а глубокая рана продолжала неприятно пульсировать. Не желая привлекать к себе лишнего внимания, она присела в самом неприметном уголке зала и, оторвав небольшой кусок ткани от своей одежды, принялась неловко обматывать ладонь. — Ай… — тихо прошипела она, случайно затянув слишком сильно. Самодельная повязка получалась настолько кривой, что больше походила на издевательство над медициной, чем на настоящую помощь. Но Сатоми лишь недовольно цокнула языком и продолжила возиться с бинтом, будто ничего серьёзного не произошло. Кайрос, осматривавший окрестности после битвы, вдруг заметил её. Сатоми сидела в самом неприметном уголке зала и с крайне сосредоточенным видом пыталась обмотать раненую руку куском оторванной ткани. Получалось, мягко говоря, не очень. На несколько секунд Кайрос просто замер, наблюдая за этой картиной. — Что ты делаешь? — наконец спросил он. Сатоми не поднимая головы ответила: — Ну как видишь, рану переперевязываю. Кайрос, взглянув на её руку ещё раз, спокойно сказал: — Ты так только хуже делаешь. Сатоми наконец подняла голову: — Ну не смертельно ведь, — сказала она и улыбнулась. Кайрос присел рядом с ней и произнёс: — Дай руку. Он осторожно взял её ладонь, снял самодельный бинт и аккуратно начал перевязывать рану чистой тканью, стараясь не причинять лишней боли. Движения были точными и спокойными. Когда он закончил, Сатоми посмотрела на свою руку: — Хах… руки у тебя, конечно, с того места растут. А ещё… Свободной, нераненой рукой она мягко стёрла маленький след крови с его лица. — Ну вот, на человека стал похож, а то с этой кровавой полоской ты на полосатого тигра смахивал, — усмехнулась Сатоми. Работники быстро восстановили дворец всего за один день и усилили защиту вдвое. Вокруг Альгериума установили мощный магический барьер, который было крайне сложно пробить. Юноша, окутанный бинтами, с серебристыми волосами медленно открыл глаза. Вокруг царила тишина, лишь изредка слышались шорох ветвей и пение птиц. Он обнаружил, что прикован к кровати — тело ныло от боли, и подняться было невозможно. Повернув голову, он понял, что находится в доме в глухой деревне, окружённой густым зелёным лесом. — Я не умер?.. — вопросительно произнёс Заки сам себе. И в этот момент раздался женский голос, до боли знакомый. — Как видишь, нет. У меня нет привычки убивать детей. — Ты?! Что ты здесь делаешь? И где я вообще?! И я тебе не дитя! — Ты почти умер. Это всё, что тебе нужно знать, — спокойно ответила Сатоми. — А если хочешь вернуться в своё королевство — пожалуйста. Только учти: Альгериум теперь окружён магическим барьером. Один шаг за его пределы — и тебе конец. — Чёрт возьми, и где, блядь, я теперь?! — резко выпалил он. — Малыш, со старшими надо говорить уважительно. К тому же, это мой дом, — спокойно ответила Сатоми. — С тобой?! Ты предала родину и теперь строишь из себя героиню? Да пошла ты куда подальше! Сатоми лишь улыбнулась. — Как хочешь. Твоё тело полностью ослаблено, ты даже не можешь нормально принимать пищу и выполнять базовые вещи. Если так сильно желаешь — я могу уйти. В комнате повисла тяжёлая тишина. Заки стиснул зубы, пытаясь подняться, но тело его не слушалось — сил хватало лишь на то, чтобы злиться. Сатоми спокойно стояла рядом, не торопя его и не проявляя ни капли раздражения. — Почему… ты меня не добила? — хрипло спросил он наконец. Сатоми слегка наклонила голову. — А зачем? Ты уже не представляешь угрозы. — Думаешь, я слаб? — Конечно, вы даже вдвоём не справились с человеком, не владеющим магией. Хотя это уже неважно. Я даю тебе выбор: когда ты полностью восстановишься и барьер будет ослаблен, ты уйдёшь. Договорились? Заки слабо усмехнулся, не отрывая взгляда от потолка. — Выбор… — хрипло повторил он. — Ты это называешь выбором? Сатоми спокойно стояла у стены, не отвечая сразу. — У тебя его вообще не было, — добавила она спустя секунду. — Ты просто ещё этого не понял. Он попытался повернуть голову к ней, но тело отозвалось тупой болью. — И что дальше? Будешь держать меня здесь как пленника? Сатоми чуть наклонила голову. — Если бы я хотела тебя сломать — ты бы уже не разговаривал. Пауза повисла тяжёлым грузом. Заки замолчал, сжимая зубы. — Ты… странная женщина, — выдохнул он. Сатоми лишь тихо усмехнулась и отвернулась к окну, где за лесом начинался новый день.Сатоми подошла ближе и протянула ему стакан с какой-то жидкостью. — Пей. Заки прищурился, слабо подняв взгляд: — Что это? — Святая вода. Она поможет быстрее восстановиться. Он недоверчиво посмотрел на стакан, но сил спорить у него уже не было. Сатоми осторожно приподняла его голову и помогла сделать несколько глотков, пока он не выпил всё до конца. — …почему ты вообще так возишься со мной? — тихо пробормотал он. Сатоми на секунду замолчала, затем спокойно ответила: — Это тебя не должно волновать. Через несколько минут Заки опустив голову, смущенно сказал:Мне нужно спустить нужды… - Сказал бы сразу, - ответила Сатоми. Она подхватила его под руку — уверенно, без лишней нежности, но достаточно крепко, чтобы он не упал. Заки попытался было отстраниться, дёрнул плечом, но резкая боль в ране заставила его зашипеть и сдаться. — Не дёргайся, — бросила она коротко. — Я не дам тебе умереть тут только потому, что ты решил проявить гордость. Они вышли на задний двор — тёмный, залитый лунным светом, с голыми каменными стенами и холодным воздухом, который резко контрастировал с теплом комнаты, где она держала его последние дни. Сатоми вела его медленно, поддерживая за пояс, чувствуя, как дрожит его тело под повязками. Остановились у края двора, где была небольшая каменная ограда и темнота, скрывающая всё лишнее. Сатоми всё ещё держала его одной рукой, другой поправила его повязку, которая сбилась от движения. — Спускай штаны, — сказала она ровно, без тени смущения. Заки замер. Его лицо — бледное, с капельками пота на лбу — исказилось странным выражением, в котором смешались боль, стыд и почти детская беспомощность. — Я... — начал он, но голос сорвался. — Заки, — перебила она терпеливо, но с металлом в голосе. — Я видела тебя без повязок. Я меняла твои бинты, когда ты был в бреду. Я кормила тебя с ложки, потому что ты не мог держать руку. Сейчас — просто спусти штаны и сделай своё дело. Я не смотрю. Но я держу тебя, чтобы ты не упал. Она отвернулась — демонстративно, подчёркнуто, но рука её осталась у него на талии, поддерживая. Заки стоял неподвижно ещё несколько секунд. Потом, с глухим, сдавленным вздохом — то ли стыда, то ли облегчения — он медленно спустил штаны, чувствуя, как холодный воздух касается тела там, где не должно быть воздуха. Глаза он закрыл, прикусив губу, чтобы не выдать себя. Сатоми смотрела в сторону, на тёмное небо, и молчала. Её лицо было безразличным, но в углах губ пряталась та самая лёгкая усмешка — не злая, не насмешливая, а скорее знающая. — Если упадёшь — я не успею поймать, — сказала она спокойно, когда услышала звук. — Так что держись за моё плечо. Я не кусаюсь. Заки, красный до корней волос, опёрся на её плечо дрожащей рукой, не в силах произнести ни слова. Его пальцы впивались в её одежду, он дышал тяжело — не от боли уже, а от унижения, которое она делала невыносимо лёгким. — Ты... — выдохнул он наконец, когда закончил, — ты могла бы просто дать мне умереть. — Осторожнее со словами. Я ведь могу передумать оставлять тебя в живых, — сказала Сатоми, улыбнувшись Заки. Тот лишь фыркнул, но спорить уже не стал. — Ха… не страшно. Всё равно ты этого не сделаешь, — хрипло ответил он. — С чего такая уверенность? — Сатоми с интересом наклонила голову. — Если бы хотела убить… ты бы не возилась со мной, не перевязывала и не поила этой своей святой водой. Сатоми на секунду замолчала, а затем тихо усмехнулась: — А ты не такой глупый, каким кажешься. — Не называй меня ребёнком. — Хорошо, малыш. — Да чтоб тебя… Сатоми рассмеялась и поднялась со стула. — Отдыхай. Мне ещё нужно приготовить тебе что-нибудь съедобное. Если умрёшь с голоду, будет обидно после всех моих стараний. — Кто вообще тебя просил… — Никто, — спокойно ответила она. — Но ты всё равно поешь. И, оставив ворчащего Заки одного, Сатоми вышла из комнаты. Немного подправил стиль и ошибки: Заки проводил её взглядом до самого выхода и задумался: «Возможно, она оставила меня в живых только потому, что сама родилась на землях Гофрея? Хотя вряд ли она думала об этом, когда безжалостно избивала меня тогда. К тому же она хорошо знает мастера Синьору… Да кто же она такая? И ещё эти белые волосы… Они кое-что напоминают…» В этот момент Сатоми вернулась в комнату с миской горячего супа. Она села рядом с ним и с насмешкой произнесла: — Открывай ротик, малыш. — … Заки недоверчиво посмотрел на неё. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Или ты предпочитаешь умереть от голода? — Я сам могу… Он попытался приподняться, но тут же болезненно поморщился и рухнул обратно на подушку. Сатоми победно улыбнулась. — Вот и умница. А теперь открывай ротик. — Не называй меня малышом! — Хорошо, малыш. — Да ты издеваешься… — Конечно, — довольно ответила Сатоми, поднеся ложку к его лицу. — А теперь ешь. Тебе ещё долго восстанавливаться. Заки обречённо вздохнул и всё же открыл рот. — Вот так. Видишь? Быть послушным не так уж сложно, — довольно улыбнулась Сатоми. Заки, нехотя доедая суп, недовольно пробормотал: — Ты что, удовольствие получаешь от чужой боли? Чёртова садистка. Сатоми удивлённо моргнула, а затем рассмеялась. — Если бы я получала удовольствие от чужой боли, ты бы сейчас не ел мой суп. — Не смешно. — А я и не шучу. Она спокойно зачерпнула ещё одну ложку. — Ты странная, — буркнул Заки. — Мне это уже говорили. — Нет, серьёзно. Сначала чуть не убила, потом притащила к себе домой, поишь святой водой, кормишь с ложечки… У тебя вообще с головой всё в порядке? Сатоми задумалась. — Не знаю. Но если бы я была нормальной, тебя бы здесь не было. Заки на секунду замолчал. — … — Что? — Ничего. — Вот и кушай молча, малыш. — Я тебя ненавижу. — Угу, — с улыбкой ответила Сатоми. — Открывай рот. — И сколько же тебе годиков, малыш Заки? — с невинной улыбкой спросила Сатоми, поднося очередную ложку. Заки недовольно цокнул языком. — Не называй меня так. — Так сколько? — Тебе-то какое дело? — Просто интересно. Должна же я знать, какого ребёнка подобрала в лесу. — Я не ребёнок! Мне шестнадцать! Сатоми на мгновение замерла, а затем расплылась в довольной улыбке. — Шестнадцать? Так ты и правда малыш. — Да пошла ты! — Ай-ай, малыш Заки, не ругайся за столом. — Я тебя ненавижу. — Угу. А теперь открывай ротик. — Я сам могу есть! — Правда? — Сатоми взглянула на его прикованные руки и обмотанное бинтами тело. — Тогда вперёд. — … — Вот именно. Сатоми тихо хихикнула и поднесла ложку к его губам. — Давай, малыш. Суп остынет. — Когда-нибудь я тебе это припомню… — Буду ждать, — с улыбкой ответила Сатоми. Заки продолжал есть молча, но любопытство всё же взяло верх. — А ты вообще кто такая? Зачем предала родину? Сатоми спокойно посмотрела на него: — Вопросы тут задаю я, а не ты. — Тебе сложно ответить на простой вопрос? Ну и как тебя хотя бы звать? — Хах, зови просто Сато. Заки нахмурился. — Сато? Я нигде не слышал такого стрёмного имени. Сатоми усмехнулась: — Заки тоже не самое красивое имя. — Зато покруче твоего. Сатоми слегка наклонила голову и с улыбкой посмотрела на него: — Ты так думаешь? Заки фыркнул и отвернулся к тарелке, но уже без прежней злости. — Конечно. Сатоми тихо хмыкнула и снова зачерпнула суп. В комнате на мгновение стало тише. Сатоми продолжала кормить его супом, будто разговор для неё уже не имел особого значения, но Заки всё ещё смотрел на неё с подозрением. — Сато… — наконец протянул он. — Это же не твоё настоящее имя, да? Сатоми на секунду замерла, но тут же спокойно улыбнулась. — А если и не моё? — Значит, ты скрываешься. — А ты слишком любопытный для человека, который лежит прикованным к кровати, — спокойно ответила она. Заки раздражённо выдохнул. — Я просто хочу понять, кто меня спас. Сатоми поставила миску на стол и чуть наклонилась к нему. — Поймёшь позже. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который тебе сейчас нужен. Она снова взяла ложку и поднесла к его губам. — А теперь ешь. Разговоры отнимают силы, а они тебе ещё понадобятся. Заки хотел возразить, но в итоге всё же молча открыл рот. Сатоми резко скривилась и слегка дёрнула раненой рукой, в которой держала ложку. — Ну и ну… — тихо выдохнула она, — прямо рабочую руку искалечил мне ты. Она на секунду поморщилась, но тут же попыталась сделать вид, что всё в порядке, и перехватила ложку другой рукой. Заки поднял взгляд: — Сама виновата. Не надо было геройствовать. Сатоми усмехнулась. — О, забота? Неожиданно. — Это не забота. — Конечно, конечно. Она спокойно поставила миску рядом и чуть покрутила кистью, проверяя боль. — Жить буду, не переживай, — добавила она уже мягче. Заки фыркнул и отвёл взгляд, но больше ничего не сказал. Сатоми уже убрала посуду и спокойно протирала лицо Заки салфеткой, когда вдруг резко спросила: — Заки, Заки… а твоего брата зовут Аки, верно? Заки удивлённо замер. — Откуда ты знаешь? Сатоми чуть прищурилась и тихо усмехнулась: — Хах… так ты сын Марианны? Заки резко напрягся. — …Ты откуда вообще это всё знаешь? Сатоми продолжала спокойно вытирать остатки крови с его лица, будто вопрос её совсем не задел. — Неважно. — Нет, важно. Ты называешь имена моих родных, говоришь про мою мать… кто ты такая, чёрт возьми? Сатоми наконец остановилась и посмотрела на него прямо. — Я же сказала. Просто Сато. — Это не ответ. Она тихо вздохнула, убрала салфетку и чуть отстранилась. — Тебе сейчас важнее не это. — А что тогда важно? Сатоми слегка улыбнулась, но в этот раз улыбка была уже не насмешливой. — То, что ты всё ещё жив. В комнате повисла короткая тишина. Заки сжал губы, но больше ничего не сказал. Сатоми чуть наклонила голову, будто наконец решила ответить. — Марианна — вторая по счёту наложница императора. Как её можно не знать? Заки резко прищурился. — …И ты думаешь, это должно мне что-то сказать? Сатоми спокойно вздохнула. — Должно. Но, видимо, не скажет. Она вернулась к его лицу, снова осторожно убирая остатки грязи и крови салфеткой. — У тебя в семье слишком много громких имён, Заки. Ты просто пока не понимаешь, насколько. Заки молчал, напряжённо глядя на неё. — Значит… ты знала мою мать лично? Сатоми на секунду замерла. — Можно и так сказать. И снова не добавила больше ни слова. Заки резко напрягся. — «Можно и так сказать»?.. Ты вообще себя слышишь? Сатоми спокойно убрала салфетку и встала, как будто разговор для неё был уже закончен. — Я не обязана объяснять тебе всё сейчас. — Но ты сама начала! Сатоми чуть повернулась к нему через плечо. — Нет. Ты начал задавать вопросы. В комнате повисла тяжёлая пауза. Заки сжал зубы. — Тогда скажи прямо. Ты враг? Или союзник? Сатоми на секунду задумалась, затем тихо усмехнулась. — Сейчас я просто человек, который не дал тебе умереть. — А знаешь что? Тебе стоит сменить образ. Немало людей видели тебя в нынешнем виде, и у нас обоих головы с плеч слетят, если кто-нибудь тебя узнает. Заки, проглатывая очередную ложку супа, слегка задумался и кивнул. — И что ты мне предлагаешь? Налысо подстричься? — спросил он. — Ну, налысо тоже можно, но боюсь, что твой и без того стремный вид станет ещё уродливее, — усмехнулась Сатоми, протягивая ему ещё одну ложку супа. Заки поперхнулся. — Да чтоб тебя! Учти тот факт, что мы с тобой имеем почти одинаковую внешность! Только вот у тебя глаза красные, а у меня очаровательные голубые глаза, как небо! На несколько секунд они оба замолчали. Затем Сатоми задумчиво посмотрела на него. — И вправду, сходства есть. Но всё же… Она сделала паузу. — Я намного красивее тебя. Сказав это, она подмигнула ему. — Хахах! Не смеши меня! Ты хоть знаешь, сколько девочек готовы целовать мне ноги только ради того, чтобы я обратил на них внимание? В ту же секунду Сатоми легонько стукнула его по лбу. — Увидели бы они тебя сейчас — убежали бы со всех ног. Заки поморщился. — Ай! Больно вообще-то! Вот выздоровею — и покоя тебе не дам, дура! — Хах, ты сначала доживи до этого времени, — ответила Сатоми, собирая пустую миску. Заки скрестил руки на груди и пробурчал себе под нос: — Вот же стерва… — Я тебя прекрасно слышу, малыш Заки. Через некоторое время Сатоми вернулась в комнату уже в плаще, который обычно надевала во время прогулок по рынку Альгериума. — Надень это. — Зачем? Мы куда-то идём? — Верно. Видимо, во время битвы ты лишился не только сил, но и способности чувствовать запахи. От тебя ужасно воняет. Заки мгновенно покраснел до ушей. — Да ты… блядь… И что ты предлагаешь? — Сходим в местную баню. Боюсь, мой маленький домик больше не выдержит твой запах, — сказала Сатоми, насмешливо прикрывая нос. Она закутала Заки в длинный тёмный плащ, особенно тщательно скрыв его голову. Затем закинула его руку себе на плечо и помогла подняться. Они вышли на ночную улицу. Заки заметно хромал при каждом шаге, а Сатоми придерживала его так, чтобы ему было легче идти. — На этих улицах редко кого встретишь, но всё равно стоит быть осторожными, — сказала она. — Думаешь, кто-то станет искать меня в такой дыре? — Если ты продолжишь болтать так громко, то обязательно найдут. — Ты всегда такая вредная? — Нет. — Врёшь. — Иногда ещё хуже. Заки тяжело вздохнул. — Почему мне кажется, что ты получаешь удовольствие от издевательств надо мной? Сатоми задумалась на пару секунд. — Потому что это правда. — Честно призналась? — Конечно. Ты слишком забавно реагируешь. — Ненавижу тебя. — Угу. — Ты вообще слышала, что я сказал? — Да, малыш Заки. — Да хватит меня так называть! Сатоми рассмеялась, а Заки окончательно убедился, что спорить с ней бесполезно. Они вышли из леса, когда небо начало сереть. Старая каменная баня стояла на краю небольшой поляны, почти скрытая плющом и низкими ветвями. Из трубы не шёл дым, но внутри было темно и глухо, как в давно забытом месте. Сатоми толкнула дверь — она поддалась со скрипом. Внутри пахло сухим деревом, золой и тишиной. В углу стояла большая деревянная бадья, рядом — скамьи, ведра и охапка сухих поленьев. — Заходи, — сказала она негромко, пропуская Заки вперёд. — Не стой на пороге. Он переступил через порог и медленно опустился на скамью у стены, вытянув ноги. Каждое движение давалось ему с трудом: дорога вымотала его, и даже дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Сатоми не стала ждать. Она быстро растопила печь, набрала воды из бочки, нагрела её, и через некоторое время по бане разлился тёплый пар. — Снимай бинты, — сказала она, подходя к нему с двумя вёдрами воды — горячей и холодной. Он поднял на неё взгляд, усталый, без привычного напряжения, и начал медленно разматывать повязки. Она помогала ему, аккуратно придерживая края, чтобы не задеть раны. Когда бинты упали на пол, она осмотрела его тело: рана на боку заживала хорошо, края подсохли, красноты не было. На плечах — ссадины, уже почти затянувшиеся. — Хорошо выглядит, — сказала она спокойно. — Повезло тебе. Она взяла ковш, зачерпнула тёплой воды и медленно полила ему на плечи. Вода стекала по груди, по спине, омывая кожу. Заки вздрогнул от неожиданности, но потом расслабился. Она намочила ткань, намылила её и начала водить по его спине — снизу вверх, от поясницы к лопаткам. Снимала грязь, что въелась в кожу за дни скитаний. Её движения были уверенными, привычными, без лишней торопливости. Она не говорила ни слова. Просто делала то, что нужно. Ткань скользила по его плечам, по шее, оставляя влажный след и свежий запах мыла. Заки сидел неподвижно, чувствуя, как его тело постепенно отпускает боль, как расслабляются мышцы, как тепло проникает под кожу. Когда она помыла его спину, она перешла на грудь. Аккуратно, обходя раны, смывая грязь с живота и боков. Он поднимал руки, когда она просила, чтобы она могла промыть подмышки и рёбра. Никакого смущения — только усталость и тишина. — Ноги, — сказала она, и он вытянул одну ногу вперёд, опираясь на руки. Она промыла бедро, колено, голень — везде, где кожа была грязной и сухой. Потом вторую ногу. Всё было ровно, спокойно, без лишних прикосновений. — Ну всё, — сказала она, выпрямляясь. — Теперь ты не смердишь. Она взяла чистое сухое полотенце и протянула ему. — Вытирайся. Я пока постираю твою одежду. Она взяла его вещи, вышла к бочке с водой и принялась стирать, оставляя его сидеть у печи, где огонь тихо потрескивал, согревая воздух. Когда она вернулась, он уже сидел, прикрытый плащом, и смотрел на пламя. Она села рядом на скамью, вытянула руки к огню, и какое-то время они просто сидели молча, согреваясь и отдыхая. — Спасибо, — сказал он тихо. Она не повернулась. — Не благодари. Будет неудобно, если ты умрёшь, не расплатившись. Но голос её был мягче, чем слова. Они сидели у огня, когда Сатоми вдруг поднялась, подошла к старому шкафу и достала оттуда ножницы, гребень и маленькую баночку с тёмной, почти чёрной массой. — Ну всё, — сказала она, садясь на скамью позади него. — Теперь это неизбежно. Заки оглянулся, нахмурившись: — Что ещё? — Твои волосы, — она провела рукой по его серебристым прядям, мягко откидывая их назад. — Ты слишком узнаваем. Серебро — это твоя визитная карточка. Первый же патруль узнает тебя по затылку. Он хотел возразить, но замолчал, обдумав её слова. Она была права. Его длинные волосы — почти белые, с холодным металлическим отливом — выделяли его среди всех. — Что ты предлагаешь? — спросил он глухо. — Я предлагаю сделать тебя неприметным. — Она взяла гребень и начала медленно расчёсывать его волосы, распутывая узлы. — Отрежу всё лишнее. И покрашу. Он не ответил. Только сжал пальцы на коленях, глядя в огонь. Она работала молча. Ножницы в её руках двигались уверенно: она отстригала длинные пряди, оставляя чуть ниже ушей, ровно, аккуратно. Седина падала на пол, на её колени, на его плечи — и в этом было что-то ритуальное, почти печальное. — Ты не будешь скучать? — спросила она, когда закончила с основной массой. — Нет, — ответил он коротко, но голос его дрогнул. Она взяла баночку с краской, смешала её с водой в пиале и начала наносить на его волосы. Её пальцы двигались по его голове, массируя кожу, втирая чёрную массу в каждую прядь. Это было почти успокаивающее прикосновение — мягкое, уверенное, без лишней настойчивости. Она не торопилась. Она проходила каждую прядь, проверяла, чтобы цвет лёг ровно, смывала остатки с кожи — висков, затылка, шеи. Заки сидел с закрытыми глазами, чувствуя, как её пальцы касаются его кожи, и впервые за долгое время ему не было ни стыдно, ни неловко. Было только тепло и странное спокойствие. Когда она закончила, она обернула его голову влажной тканью и сказала: — Подержи так. Через полчаса смоем — и будет как у обычного человека. Она села рядом, глядя, как он сидит с замотанной головой, и тихо рассмеялась: — Похож на раненого монаха. Он хмыкнул, но не ответил. Через тридцать минут она сняла ткань, провела пальцами по его волосам, проверяя, как лёг цвет. Провела гребнем, убирая остатки краски, и откинулась, рассматривая результат. Теперь он был черноволосым. Коротко остриженным. Обычным. — Теперь никто не узнает, — сказала она тихо, убирая инструменты. — Даже ты сам, если не посмотришь в зеркало. Заки дотронулся рукой до волос, провёл пальцами по коротким прядям и чуть улыбнулся — впервые за долгое время. — Спасибо, — сказал он тихо. Она не ответила. Просто села рядом и они снова смотрели на огонь, который тихо потрескивал, согревая их обоих в этой старой, забытой бане. Они вернулись глубокой ночью. Луна уже высоко стояла над крышами, и улицы были пусты. Сатоми провела Заки через задний двор, в дом через кухню — тихо, без лишнего шума. Внутри было темно, только луна заглядывала в окно, оставляя на полу серебряные дорожки. Она зажгла свечу, но сразу пригасила её до тонкого огонька, чтобы не привлекать внимания. — Сюда, — шепнула она, открывая дверь в свою комнату. Он перешагнул порог, огляделся. Простая кровать, накрытая шерстяным одеялом, стол у окна, стул, сундук в углу. — Ложись, — сказала она тихо, кивнув на кровать. Заки не спорил. Снял верхнюю одежду, стянул сапоги и с тихим выдохом опустился на край кровати. Она подошла, укрыла его одеялом, поправила края у плеча. — Ну как? — спросила она, стоя рядом, и голос её звучал тише обычного. — Тепло, — ответил он негромко. — Привыкай, — усмехнулась она, но усмешка вышла мягкой. — Пока барьер не уберут, это твое место жительство. А пока — спи. Ты в безопасности. Она подошла к двери, обернулась, глядя на его силуэт в свете луны. — Я вернусь завтра, — сказала она почти шёпотом. — С едой и бинтами. И с новыми подколами. Он не ответил, но её губы тронула лёгкая улыбка. Она вышла, закрыв дверь за собой, и оставила его одного в ночи — укрытого, чистого, чёрноволосого, с чувством, которое он не мог объяснить даже самому себе.