После Хогсмида

Фред Уизли щёлкнул пальцами, и лента изумрудного шёлка, что до этого спокойно лежала на прилавке, вдруг взмыла в воздух, будто живая змея. Алисия даже не дёрнулась — только бровь приподняла, глядя, как ткань сама обвивается вокруг её запястий и стягивает их за спиной узлом, который она не видит, но чувствует: крепко, но без боли. — Фред, — голос девушки оставался спокойным, хотя внутри уже всё сжалось от предвкушения. — Мы в магазине. В подсобке лежит незаконченный заказ. — О, я знаю, — его голос прозвучал прямо у её уха, горячее дыхание коснулось чувствительной кожи за ним. Пальцы уже расстёгивали верхнюю пуговицу её мантии с неторопливой уверенностью человека, который знает: время работает на него. — Но ты слишком долго возилась с этими отчётами. Мне стало скучно. А когда мне скучно, я вспоминаю, как ты прекрасно выглядишь, когда ничего не контролируешь. Он развернул её к себе, и она оказалась зажата между его телом и прохладной столешницей. Шёлк на запястьях натянулся, но идеально — та грань, где принуждение переходит в удовольствие. Фред провёл костяшками пальцев по её щеке, наслаждаясь тем, как она инстинктивно подалась навстречу ласке. — Видишь? — прошептал он, почти касаясь губами уголка её губ. — Можешь строить из себя неприступную леди сколько угодно, но твоё тело знает, кто здесь главный. Он не стал её целовать. Вместо этого отступил на шаг, и Алисия почувствовала, как сердце пропустило удар от внезапной потери тепла. Фред щёлкнул пальцами во второй раз, и массивное зеркало в тяжёлой раме бесшумно скользнуло из угла прямо перед ней. — Смотри на себя, — приказал он, встав позади так, чтобы она видела их обоих. В отражении была девушка с растрёпанными волосами, в полурасстёгнутой рубашке в клетку и связанными за спиной руками. Щёки горели, а глаза блестели тем самым голодным блеском, который она так старательно прятала от всех остальных. Фред за её спиной выглядел абсолютно невозмутимым — только в глубине карих глаз плясали чёртики, обещая ей долгую игру. — Нравится то, что видишь? — спросил он, медленно расстёгивая оставшиеся пуговицы рубашки, пока ткань не упала к её ногам, оставив её в одном белье. Алисия сглотнула. Она хотела ответить что-то остроумное, но слова застряли в горле, когда его пальцы скользнули по её плечам вниз, к груди. Он не торопился — кружил вокруг, дразнил через тонкую ткань, заставляя её выгибаться вперёд в тщетной попытке поймать больше прикосновений. — Такая нетерпеливая, — усмехнулся Фред, наконец сжимая грудь ровно настолько, чтобы она выдохнула с облегчением, и тут же ослабляя хватку. — Но нет. Ты будешь смотреть. Ты будешь смотреть на себя и понимать, кто ты на самом деле. Он развернул её так, чтобы она видела своё отражение в полный рост. Его руки скользнули вниз по плоскому животу, задержались на поясе трусов, и она замерла в ожидании. Фред, издеваясь, провёл пальцами по внутренней стороне бедра — один раз, другой, третий, каждый раз останавливаясь в дюйме от того места, где она горела желанием. — Посмотри на себя, Алисия, — его голос стал ниже, почти угрожающе-ласковым. — Видишь, как ты дрожишь? Я ещё даже не начал. А ты уже вся мокрая, да? Она не ответила, стиснув зубы. Но её тело ответило за неё — бёдра непроизвольно качнулись вперёд, ища его руку. — Да, — прошептал он, наконец скользнув пальцами под ткань. — Такая мокрая. И всё это для меня. Пальцы двинулись медленно, методично, и Алисия закусила губу, чтобы не застонать. Он знал её тело лучше, чем она сама: как кружить, когда нажимать, когда отстраниться ровно настолько, чтобы она заскулила от наслаждения. — Смотри, — приказал он, и взгляд в зеркале встретился с его. — Смотри, как я делаю тебе хорошо… Он ускорил темп, и Алисия уже не могла сдерживать тихих стонов. Девичье тело выгибалось под умелыми пальцами, связанные руки за спиной не давали опоры, заставляя её полностью зависеть от него — от силы и ритма, от его решения. — Кто твой хозяин? — спросил он, замедляясь ровно настолько, чтобы не дать ей кончить. — Ты, — выдохнула она, ненавидя и обожая себя за это признание. — Громче, — сказал он, добавляя второй палец, и она вскрикнула. — Скажи это зеркалу. Скажи той красивой, развратной девочке, которая на тебя смотрит, кому она принадлежит. — Тебе! — выкрикнула Алисия, чувствуя, как оргазм накатывает неудержимой волной. — Только тебе, Фред! — Кончай, — разрешил он, и его голос прозвучал как приказ, от которого невозможно отказаться. — Кончай для меня. Покажи мне, как хорошо ты умеешь подчиняться. Волна накрыла с головой, выбивая воздух из лёгких, заставляя тело выгибаться в путах, а губы — произносить его имя снова и снова. Фред не останавливался, ведя её через пик, продлевая каждую секунду, пока она не обмякла в его руках, тяжело дыша и глядя в зеркало затуманенными глазами. Он аккуратно освободил её от шёлка, опуская руки, и развернул к себе лицом. Алисия уткнулась носом ему в шею, чувствуя, как он гладит по спине, как его дыхание постепенно выравнивается. — А теперь, — услышала она его хрипловатый голос, в котором всё ещё чувствовалась улыбка, — пойдём пить чай. Или ты хочешь ещё один раунд? Она слабо ударила его кулаком в грудь. — Ты невыносим. — Знаю, — сказал он, подхватывая её на руки и насмешливо глядя сверху вниз. — Но ты же меня любишь за это. Алисия промолчала, но он и так знал ответ. Он чувствовал во всём: как она прижималась к нему, в том, как её пальцы вцепились в его рубашку.