Спасенный варваром

– Н-но данью бывают только женщины. Я ничего не понимал. Я никогда раньше не слышал о мужчинах в качестве дани. Он кивнул и пожал плечами. – Раньше так и было. До меня. Я прибыл в клан во время последнего сбора дани. Орторр подумал, что разговор со мной может тебе помочь, раз уж Верус никак не оставит эту затею с защитником. Мой спутник увел его остыть, так что у нас есть минутка. Ты как, в порядке? Я был... в замешательстве. И напуган. Никто из них не выказал беспокойства по поводу того, что варвар, который меня забрал, вцепился в идею о защитнике. Я не знал, что это значит, и после того, как он меня прижал, я боялся, что это нечто такое, с чем они просто смирились. Я не хотел с этим мириться. Я всю жизнь прожил без таких прикосновений. Я не хотел, чтобы мой первый опыт был насильственным и травмирующим. Мне хватило травмы после того, что случилось с Ричардом. Я просто хотел сбежать и найти дорогу к городу, где меня примут. – Он ранен, – ответила женщина за меня. – Я не хотела раздевать его, пока он не придет в себя и не даст согласия, но его нога явно повреждена, и, судя по тем синякам, что я разглядела в прорехе штанов, боюсь, она может быть сломана. Мне нужно вправить ее и перевязать, а также проверить на наличие других травм. Я планировала сделать это в шатре целителей, но тут Верус окончательно потерял рассудок. Финн поморщился. – Да уж, я никогда его таким не видел. – он повернулся ко мне и снова мягко улыбнулся. – Ты ему приглянулся. – Я-я не хочу. Не хочу чтобы я ему нравился! Я не хочу быть здесь! Мне нужно уйти, пока он не вернулся! Пожалуйста! Финн скривился и покачал головой. – Прости. Я не это имел в виду. Он не собирается причинять тебе боль. Я знаю, слухи о варварах говорят обратное, но здесь людей не насилуют. По крайней мере, в этом клане. С другими я не встречался. Но здесь это считается гнусным преступлением и карается смертью. – Тогда почему... – я резко указал на постель, где варвар прижимал меня к земле. – Он принес тебя в свой шатер, потому что так они обычно поступают, когда прибывает новая дань, – со вздохом объяснил Финн. – За данью закрепляют защитника, который держит их подальше от клана около недели, чтобы они могли адаптироваться, не перегружаясь вниманием. Защитники учат их языку, рассказывают о клане и оберегают их. Это звучало странно, ведь что, если варвар окажется опасным? Они могли бы причинять женщинам боль целую неделю напролет, и никто бы об этом не узнал. – Он мне не верит, – тихо сказал Финн женщине. Он прикусил губу, его брови плотно сошлись на переносице. – Я могу показать ему то, над чем работал, но не уверен, что это поможет. Он в странном положении. Как часто в клане бывают гости, которые не являются другими варварами? Женщина покачала головой. – Никогда? По крайней мере, я такого не видела. Даже появление твоего брата, пришедшего за тобой, стало шоком для клана. Никто раньше не был так смел. – Т-твоя семья приходила за тобой? И ты остался? – спросил я с недоверием. Финн сморщил нос. – Моему брату на самом деле на меня плевать. Он видел в моей отправке сюда пятно на репутации семьи. Он не хотел, чтобы наше имя было запятнано мыслью о том, что я живу во грехе с мужчиной, даже если я был добровольной данью. Я остался, потому что мне здесь нравится. Я могу быть собой, любить мужчину, не опасаясь смертного приговора, и по-настоящему жить. Дома меня не ждало ничего, кроме боли и насмешек. Я не хотел возвращаться. Его признание прозвучало как удар под дых. – Здесь это... это законно? Женщина кивнула, ее лицо было полно тепла. – Здесь разрешены любые отношения. Союз священен, и ни один вождь клана никогда не попытается назвать его правильным или неправильным. Финн может и первая мужская дань, но он не первый мужчина, которого тянет к другим мужчинам. Голова пошла кругом от избытка новой информации. Это, вкупе с непрекращающейся пульсирующей болью в ноге, стало последней каплей. Я разрыдался, обхватив себя руками и пытаясь сдержаться. Я был ранен, сбит с толку, напуган, и это было слишком тяжело, чтобы вынести в одиночку.

***

Моим братьям пришлось буквально силой вытаскивать меня из шатра, чтобы увести от перепуганного мужчины. Я почти отчаянно хотел ему помочь, но, казалось, делал только хуже. Это разрывало меня изнутри, и хотя я понимал, почему братья меня оттащили, я все равно думал лишь о том, как вернуться и все исправить. В этот момент появился Рат, перекинул меня через плечо, как одну из своих добыч, и потащил к реке остывать. И он не был при этом ласков. Он швырнул меня в воду, которая без солнечных лучей была ледяной, заставив меня судорожно хватать ртом воздух, когда я вынырнул. Он скрестил руки на груди, вскинув бровь. – Ты успокоился или мне нужно окунуть тебя еще несколько раз? Я невольно отступил на шаг. Мы часто играли в эту игру в детстве, и он всегда выходил победителем. Одержать верх над моим лучшим другом было почти невозможно. Он был лучше меня во всем. Включая заботу о перепуганном мужчине. – Что бы ты хотел, чтобы я сделал? – потребовал я ответа, махнув рукой в сторону своего шатра. – Он ранен и напуган, и я видел, что он хочет сбежать. Он навредит себе, если сделает это. Я лишь хотел устроить его там, где он почувствует себя в безопасности. Суровое выражение лица Рата немного смягчилось. – Ты хочешь его защитить. Это почетно. Но он не перепуганная дань, смирившаяся со своей участью. В его истории есть нечто большее. Ты только пугаешь его еще сильнее, унося от целителей без объяснений. Тебе нужно набраться терпения. Я не мог признаться ему, что хотел бы, чтобы этот мужчина был данью. Я хотел иметь шанс ухаживать за ним, чтобы он выбрал меня. Я так жаждал этого, что умыкнул его. Что-то в нем влекло меня, и я не был уверен, что смогу расположить его к себе, если не предприму что-то. Рат позволил мне выйти из реки только тогда, когда я достаточно успокоился, чтобы слушать. Затем он сопроводил меня обратно к шатру, удерживая, когда я услышал доносящиеся изнутри тяжелые рыдания и попытался броситься вперед, чтобы проверить, как он. Я бросил на Рата встревоженный взгляд, но тот покачал головой. – У тебя раньше не было дани. Мой совет: двигайся медленно. Он тебя не понимает. Ты должен показать ему, что с тобой он в безопасности. Если будешь спешить, напугаешь его еще больше. О. Я об этом не подумал. Я лишь хотел поскорее добраться до него, чтобы покончить с его страданиями. Но Рат знал лучше. Замедлив шаг, я прокрался в шатер, окинув взглядом троих находящихся внутри. Сердце словно разрывалось на части при виде того, как бедняга безутешно рыдает. Я хотел подхватить его и крепко прижать к себе, чтобы он почувствовал себя защищенным. Но время для этого еще не пришло, да и я был насквозь мокрым. Мне пришлось сдерживаться. – Почему ты весь мокрый? – спросила Зоя, сидевшая рядом с мужчиной и успокаивающе поглаживавшая его по спине. Мне хотелось делать это самому. Было больно, что мне не разрешают. – Ему нужно было остыть, – протянул Рат, пожав плечами. Смешок Финна удивил мужчину, и тот наконец поднял голову. Когда он увидел меня, на его лице отразился неподдельный страх, заставив меня поморщиться от резкого укола вины, пронзившего меня подобно пылающей стреле. Он что-то сказал дрожащим голосом, и Финн с мягкой улыбкой покачал головой. – Что он говорит? – тихо спросил я у Зои. – Он хочет знать, не причинишь ли ты ему вреда, – ответила она, хмурясь. – Ты напугал его раньше. О чем ты только думал? Болезненный стон вырвался у меня, и я понурил голову в знак раскаяния. – Я лишь хотел, чтобы он остановился и не навредил себе, – пробормотал я. Финн снова заговорил на своем языке, возможно, переводя мои слова, но я не поднимал глаз. В своем отчаянном стремлении позаботиться о мужчине я вместо этого заставил его бояться меня. Не поднимая головы, я указал на Рата. Он лучше ладил с данью. Он был лучше во всем. Он исправит то, что я испортил. – Рат отнесет его обратно в шатер целителей. Я уйду, чтобы он больше не пугался. И, несмотря на то, как это было больно, я развернулся, чтобы уйти, не оглядываясь. Возможно, я заслужил одиночество.