Спасенный варваром

Варвар выглядел... убитым горем. Словно он так сильно раскаивался в том, что напугал меня, что это причиняло ему физическую боль. Финн передал мне его слова – о том, что он лишь хотел остановить меня, чтобы я не навредил себе, и было очевидно, что он чувствует себя виноватым. Я не знал, как на это реагировать, но ведь он вытащил меня из леса. Даже после спасения от той твари он мог бы просто оставить меня там. Он был немного настойчив, когда тащил меня в свой шатер, но, может, он просто пытался помочь? – П-подождите... Другой варвар, которому каким-то образом удалось оказаться еще крупнее тех двоих, что я уже встречал, остановил его, положив руку на плечо. Но мой варвар не обернулся. Его плечи напряглись, словно он ждал, что я начну его ругать. Но я не собирался. Я просто не знал, что сказать. – Что не так? – спросил Финн, поддерживающе положив руку мне на плечо. Они были очень добры, но мне становилось нехорошо от боли. На висках выступил пот, и каждое прикосновение к телу, даже одежда, казалось непосильным грузом. Рука Финна была нежной, но при той боли, что я испытывал, она ощущалась как валун; я почувствовал, что меня ведет. – Ой-ой. Финн, лови его голову! Мир снова померк прежде, чем я успел понять, что будет дальше. В следующий раз, когда я проснулся, я снова был в том первом шатре, где костер и тепло. Боль поутихла, а нога была зафиксирована шиной, чтобы я не мог ею пошевелить. Моей одежды на мне больше не было – вероятно, ее пришлось снять, чтобы заняться травмой, – но на мне была длинная туника, которая прикрывала меня, а сверху лежало одеяло, укрывавшее все, кроме раненой ноги, на которую была нанесена мазь, по виду и запаху напоминающая припарку. Сначала я подумал, что один, но варвар, спасший меня, сидел у полога; вся его поза выражала сокрушение. Голова его была низко опущена, руки покоились на коленях. Сначала я подумал, что он спит, но в какой-то момент он тяжело вздохнул, и когда я немного повернулся, то увидел, что глаза его открыты. Он не смотрел на меня и даже не шевелился, что дало мне возможность по-настоящему его разглядеть. Его волосы не были такими длинными, как у других варваров, которых я видел. Виски были выбриты, а раньше я видел его с небольшим хвостом. Теперь же волосы были распущены и растрепаны, словно он постоянно запускал в них пальцы. На нем была плотная туника, вероятно, потому что все еще было прохладно, плотные штаны и сапоги с оторочкой из меха. Туника была без рукавов, что казалось странным при такой плотности ткани. Но это открывало его руки и татуировки на коже. Черные узоры в виде массивных завитков, значения которых я не мог разобрать из-за своего положения. Я почти не мог пошевелиться из-за шины на ноге. Должно быть, он услышал, как я шевелюсь, пытаясь устроиться поудобнее, потому что он резко вскинул голову и, казалось, собирался вскочить, но замер и снова медленно откинулся назад. Пытался меня не напугать? Это было уже лучше, чем раньше, но мне было неловко от того, что он просто на меня пялится. И я очень хотел пить. Я огляделся в поисках кого-то еще, кто мог бы меня понять, но в шатре не было никого, кроме него. – Я, э-э... я хочу пить... – пробормотал я, глядя куда угодно, только не на него. Он не сразу пошевелился, а когда я взглянул в его сторону, его брови были недоуменно нахмурены. Черт. Как общаться, если ваши языки совершенно разные? Я неуклюже изобразил, как пью, и его глаза загорелись, как мне показалось, пониманием. Медленно он поднялся на ноги и подошел к столу, уставленному чем-то похожим на сушеные травы. Там также стояли кувшин и чаша; он наполнил ее и осторожно принес мне. Было почти смешно наблюдать, как он старается держаться на расстоянии, протягивая мне чашу. В итоге ему все равно пришлось подойти ближе, потому что мои руки дрожали, когда я попытался поднести ее к губам, и я немного пролил, прежде чем он придержал мои руки своими ладонями. Вода была прохладной и освежающей, и я выпил ее всю залпом. В те дни в лесу я не знал, что было безопасно есть или пить. Мне удавалось кое-где зачерпнуть пригоршню воды из ручья, но я боялся останавливаться, опасаясь, что Ричард и его друзья преследуют меня, надеясь затащить обратно на публичную казнь. В моем городе такое любили. Я нашел несколько ягодных кустов, но большинство растений так глубоко в лесу были мне незнакомы. Я не знал, безопасно ли их есть. Так что я был не только истомлен жаждой, но и умирал от голода. В моем желудке заурчало так громко, что это напомнило рык того лесного зверя. Взгляд варвара скользнул вниз, и он нахмурился, прежде чем задать вопрос, которого я не понял. Когда я покачал головой, показывая свое замешательство, он изобразил рукой и ртом, как едят. Я кивнул «да». Общение с ним заставило меня по-новому оценить живую речь. Было трудно объясняться одними жестами. Он снова поднялся медленно, как патока, прокрадываясь к выходу, словно боялся сделать резкое движение. Я поймал себя на том, что подавляю улыбку, когда он наконец добрался до полога и вышел наружу. Он явно чувствовал вину, иначе не старался бы так сильно не повторять свою ошибку. Пока его не было, я подвел итоги своей жизни. Последние несколько дней были травмирующими. Я сбился со счета, сколько пробыл в том лесу, но прошло как минимум три дня. Может, больше. Иногда деревья стояли так плотно, что трудно было понять, светло на улице или темно. Я редко останавливался поспать, только когда уже не мог идти, так что не мог использовать это для отсчета времени. Ушел ли я теперь достаточно далеко, чтобы они не смогли меня найти? Или они заявятся сюда, как брат Финна, требуя моего возвращения, чтобы разделаться со мной как положено? Это была пугающая мысль. К сожалению, сейчас я ничего не мог с этим поделать. Я не смогу передвигаться самостоятельно еще неизвестно сколько времени, так что я застрял в варварском клане, о котором ничего не знал и чей язык мне был неведом. Мне не раз говорили, что я в безопасности, но после всего случившегося в это было трудно поверить. Даже если они не лгали и мне позволят остаться, как долго это продлится? Потребуют ли они что-то взамен? Я смогу работать, как только встану на ноги, но буду ли я им вообще нужен? Может, лучше уйти сейчас? Варвар вернулся, пока я все еще пытался решить, что делать. Все было в полном беспорядке, и сердце ныло о том, что я потерял. Я даже не успел попрощаться с семьей. Знали ли они, что со мной случилось? Было ли им вообще дело? – Равсол, – тихо позвал варвар, привлекая мое внимание. Я нахмурился, показывая, что не знаю смысла этого слова, но он не стал объяснять. Он сел рядом с моей постелью, скрестив ноги, с миской еды на коленях. В желудке снова заурчало, когда запах копченого мяса, свежего хлеба и трав ударил в нос. Он предложил мне еду, но когда мои руки задрожали, он с хмурым видом забрал миску обратно и начал отщипывать маленькие кусочки, чтобы мне было легче их брать. Это было заботливо и мило, он очень помог мне быстро поесть, я это оценил. Я был слишком голоден, чтобы есть медленно, но слишком слаб, чтобы есть быстро самому. И варвар, решивший меня защищать, ни разу не пожаловался, терпеливо кормя меня, пока я впервые за несколько дней не почувствовал сытость, и усталость снова не начала сковывать чувства. Он положил руку мне на лоб, шепча что-то успокаивающим тоном. Я начал проваливаться в сон, думая, что, возможно, прямо сейчас я могу просто остаться и побыть в безопасности хоть немного. По крайней мере, пока не окрепну настолько, чтобы уйти. Неужели это действительно было бы так плохо?