Спасенный варваром

Я потерял счет времени, целуя Веруса. Он не торопился и не отстранялся. Не пытался вогнать язык мне в рот, как я видел у некоторых парочек. Он приникал к моим губам, пока мой живот не затрепетал и я не отстранился, хватая ртом воздух, только чтобы тут же вернуться за добавкой, потому что мне было мало. Во всех моих фантазиях я и не думал, что это может так поглощать. Просто ощущение его губ на моих. Мне казалось, я улечу, если бы он не держал меня так крепко. Несмотря на невинность самого действа, мое тело пульсировало от нужды, и я беспокойно заерзал на постели, вздрогнув, когда попытался пошевелить раненой ногой. Именно это заставило Веруса остановиться. Он поднял голову, хмуро глядя на мою ногу, прежде чем снова перевести взгляд на меня. – Нам не стоит продолжать. Тебе больно. – Нет, – взмолился я, и слезы наполнили глаза. Я не хотел останавливаться. Я не знал, доведется ли мне когда-нибудь снова испытать такую чистую радость. – Пожалуйста. От улыбки Веруса мое сердце пропустило удар; он подарил мне еще один нежный поцелуй, прежде чем полностью отстраниться. – Я ни в чем тебе не откажу, мой равсол, но я попрошу тебя подождать, пока ты не поправишься. Я не хочу причинять тебе боль. – Но это может занять недели, – возразил я. Зоя не была уверена, сколько именно времени потребуется моей ноге для заживления. Только то, что на это нужно время. Именно поэтому она распорядилась сделать для меня костыли. Чтобы я не был заперт в этом шатре неделями напролет. – Тогда я буду оставаться рядом, пока ты не будешь готов к большему. Его нежные заверения подарили мне надежду. Может быть, я всё-таки не проклят на вечное одиночество.

***

Понадобилось еще несколько дней практики и некоторая подгонка костылей, но в конце концов я смог передвигаться самостоятельно и покинуть шатер целителей. И вот тогда-то, конечно, Верус настоял, чтобы я переехал к нему. Это едва не вылилось в очередной спор с Зоей, пока я не заверил её, что сам этому рад. Верус спал рядом со мной каждую ночь в шатре целителей с тех пор, как я расплакался у него на руках. Я привык хотеть этого и гадал, смогу ли я вообще когда-нибудь нормально спать без него. Он был таким теплым. Мое согласие остаться с ним привело Веруса в прекрасное расположение духа. Он расхаживал вокруг с широкой ухмылкой на лице, пока друзья не начали его поддразнивать. Я наблюдал за ним, сидя на подушках рядом с Финном. Я еще не мог уходить далеко, не утомляясь, но шатер целителей находился рядом с центром деревни, где весь день пылал огромный костер, создавая атмосферу тепла и гостеприимства. Здесь работали многие ремесленники, чтобы иметь возможность общаться и обмениваться товарами. Финн рассказал мне, что все здесь считаются равными, потому что ни одно ремесло не может процветать без поддержки остальных. Это казалось мне захватывающим. – Он выглядит счастливым, – заметил Финн, оторвавшись от книги. Сегодня он не работал: по просьбе своего спутника он взял выходной, чтобы отдохнуть. Рат сказал, что тот слишком много трудится. Он покупал Финну книги через обмен между кланами, что делало его спутника книголюба невообразимо счастливым. Было мило наблюдать за тем, как Финн так искренне радуется этому моменту. – Сегодня утром я сказал ему, что останусь с ним в его шатре, – тихо признался я. Я всё еще не привык так открыто говорить о своем интересе к мужчине. Финн резко повернул голову и просиял. – Правда? Я почувствовал, как лицо заливает краска, и кивнул. Было такое чувство, будто я признаюсь в интимной близости с варваром. Мы этого не делали; Верус сказал, что мы не можем делать ничего, кроме поцелуев, пока мне не станет лучше. Но это не означало, что я этого не хотел. – Ну, тогда неудивительно, что он так сияет. Он мечтал об этом с того самого дня, как ты здесь появился. Я это знал, но улыбка всё равно появилась на моем лице. Он подходил к делу совсем не так, как следовало бы, но в тот день, когда он спас меня в лесу, он показал мне, что хочет меня. И теперь я был с ним. Настолько долго, насколько он захочет меня оставить. Знакомое лицо показалось из одного из шатров, и я приготовился к опеке. Ямилет была поваром деревни. Она часто навещала меня, когда я лежал в шатре целителей, чтобы убедиться, что я получаю всё необходимое для выздоровления. Она, по сути, усыновила меня: готовила мне особые блюда и часто справлялась о моем самочувствии. Я никогда не знал такой ласки – мои родители не были особенно нежными, когда я был младше, – и я каждый раз немного терялся, когда она приходила меня проведать. – Верус сказал мне, что ты теперь на ногах. Как ты себя чувствуешь? – потребовала она ответа, подойдя ко мне. Она тут же коснулась моего лица, осматривая меня. Я почувствовал, как щеки розовеют от этого теплого жеста. – Я в порядке. Немного медлителен. Это нелегко. – мои фразы были простыми, но Финн говорил, что я быстро учусь, и по крайней мере теперь я мог улавливать суть большинства разговоров. Он был хорошим учителем. Она окинула взглядом костыли и поморщилась. – Нет. Представляю, как это трудно. Отдыхай чаще. Ты достаточно окреп, чтобы покинуть шатер целителей, но ты еще не здоров. Тебе нужен отдых. – Верус о нем заботится, – робко вставил Финн. Он был в клане уже несколько месяцев и знал всех, но всё еще оставался тихим. Ямилет не винила его за молчание. Она просто кивнула и ласково похлопала меня по щеке, прежде чем повернуться к Финну. – У меня есть к тебе просьба, писец клана. Он выпрямился. – Д-да? – Я хочу записать свои рецепты. Я не буду жить вечно и не хочу, чтобы они пропали. Здесь нельзя никому доверить выучить их правильно и передать дальше. Я склонил голову, нахмурившись. – Тебе никто не помогает? Она фыркнула, сердито глядя на стоящих рядом соплеменников. – Пытаются – и только добавляют мне хлопот. Я беспокоюсь о том, что будет, когда меня не станет. Пока Финн кивал и обещал ей, что скоро заглянет, чтобы начать записи, я обдумывал свои варианты. Я не был уверен, хорошая ли это идея – предлагать помощь, если меня всё равно скоро отправят восвояси. Но это могло стать хорошим способом немного отплатить им за заботу. – Я, э-э... я умею готовить. Я могу помочь. Перспектива её позабавила, она окинула меня взглядом. – Как? Ты двигаешься с большим трудом, чем я. Тебе полагается отдыхать. Я поморщился. Я не знал, как сказать нужные слова на их языке. Я посмотрел на Финна в поисках помощи. – Можешь перевести для меня? Мы еще не проходили слова, связанные с готовкой. Он кивнул. – Давай. Когда Финн начал переводить, я снова повернулся к Ямилет. – Пока я сижу, я могу резать и подготавливать овощи и мясо, замешивать тесто. У меня была своя пекарня, так что я в этом силен. Вы правы, я не могу делать всё, но я могу хотя бы облегчить часть бремени. И пока Финн будет записывать рецепты, я буду продолжать учить язык. Обоих, казалось, порадовало это предложение, и Ямилет снова похлопала меня по щеке с явной нежностью. – Ты славный мальчик. Если твой защитник придумает, как тебе устроиться поудобнее, пока ты мне помогаешь, я позволю. Но если тебе станет больно – ты прекратишь. Понял? Я кивнул. – Я понял. Спасибо. Она хмыкнула, слегка ущипнув меня за щеку. – Ты помогаешь мне. Это я скажу тебе спасибо. Может быть. Если ты не добавишь мне лишней работы. Я начинаю до рассвета. Твоему защитнику к тому времени всё равно пора вставать на охоту. Пусть приводит тебя ко мне. Рано вставать для меня было не в новинку. И я с нетерпением ждал возможности сделать что-то полезное, чтобы отблагодарить клан, который так хорошо обо мне заботился. После того, как я получил травму, я думал, что обречен. Но они так старались помочь мне и поставить на ноги. Я хотел сделать всё возможное, чтобы отплатить им. Я подождал, пока мы вернемся в его шатер, прежде чем сказать Верусу, что вызвался помогать Ямилет. Он посмотрел на меня с любопытством, помогая поудобнее устроиться на его постели. – Ты умеешь готовить? Я кивнул. – У меня... э-э... была... – слово «пекарня» вылетело из головы. Я слышал, как Финн использовал его при переводе, но оно не закрепилось. – Место, где я продавал хлеб в городе. – Пекарня, – поправил он с мягкой улыбкой. – Ты делаешь успехи. Я покраснел от его похвалы и пожал плечами. – Я хочу учиться. Мой ответ, казалось, обрадовал его, и он наградил меня нежным поцелуем, от которого у меня всё внутри затрепетало. Он проявлял нежность так легко, не прося ничего взамен. Когда он отстранился, я, нахмурившись, вцепился в его тунику. Мне не хотелось его отпускать. – Верус... Мне так хотелось, чтобы мне не нужно было уходить. Хотелось быть данью, как Финн. Но все вокруг только и делали, что напоминали мне о том, что всё это временно. Я ненавидел это. Кто знает, смогу ли я найти хоть что-то похожее где-то еще? – Всё, что тебе нужно, равсол – твое. Слова были готовы сорваться с языка. Но я просто не мог их произнести. Я не хотел быть ему обузой. Я сомневался, что он может что-то с этим поделать. Мне просто нужно было впитывать в себя как можно больше моментов с ним, пока меня не отослали. – Я хочу... тебя.