Спасенный варваром

Я занервничал. Последний раз, когда я пытался с кем-то сблизиться, всё закончилось хуже некуда. Но я также не хотел рисковать тем немногим временем с Верусом, что у меня было. Я доверял ему и верил, что он не будет жестоким, как Ричард. И если мне всё же придется уйти, по крайней мере, я унесу с собой воспоминание о близости с Верусом. Верус изучал моё лицо, словно не совсем понимая, что я имел в виду. Я затаил дыхание, готовясь к отказу, но он не сказал «нет» сразу. Однако он нахмурился, обхватив мои щеки ладонями и прижавшись своим лбом к моему. – Я не хочу причинить тебе боль, – прошептал он. Для меня много значило, что он так заботится. Ричард не был добр. Но я не хотел ждать, пока полностью исцелюсь. Как только это произойдет, меня отошлют. Я должен был воспользоваться этой возможностью. – Не причинишь. Я тебе верю. Он выглядел удивленным, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Когда он наклонился, чтобы завладеть моими губами, я ощутил вкус этой радости. Это было похоже на солнечный свет, облеченный в поцелуй, и мне было мало. Я обхватил его лицо руками, чтобы удержать рядом, и расслабился на постели, когда он уложил меня. Сердце колотилось в груди; я не знал, что будет дальше, но доверял Верусу. Всё будет хорошо. Когда его язык коснулся моей нижней губы, я приоткрыл рот со вздохом и немного выгнулся, когда наши языки встретились. Он не спешил, медленно пробуя меня на вкус, пока одна его рука нежно касалась моей щеки. Дыхание участилось, я почувствовал возбуждение в штанах, но Верус не двигался, пока я не начал ерзать и нетерпеливо тянуть его за тунику. Прервав поцелуй, он усмехнулся: – Ты должен лежать смирно, равсол. Я не хочу, чтобы тебе было больно. – Я в порядке, – пообещал я. И это было правдой. Нога всё еще болела, если я пытался пошевелить ею или опереться на неё, но когда я просто лежал, боли не было. Шина была достаточно прочной, чтобы держать ногу неподвижно. Верус что-то хмыкнул, но по виду нельзя было сказать, что он полностью мне поверил. Впрочем, он не остановился. Он запечатлел быстрый поцелуй на моих губах, а затем еще несколько – вдоль челюсти. Я вздрогнул, когда он поцеловал меня чуть ниже уха, и запрокинул голову, пока он спускался ниже к шее. Когда он слегка пососал кожу там, где шея переходит в плечо, по всему телу пробежали искры, и я издал невольный прерывистый стон. Он снова поднял голову, чтобы посмотреть на меня; я почувствовал, как щеки вспыхнули, но в его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения. Его глаза горели, и он смотрел на меня так, словно хотел поглотить целиком. – Ты издаешь прекрасные звуки, – пробормотал он, завладев моими губами в яростном поцелуе, прежде чем снова отстраниться. – Ты заставляешь меня хотеть... – дальше он сказал что-то, чего я не понял, но тон был ясен. Он не шептал мне нежности. Он говорил что-то страстное и непристойное, и я отчаянно жалел, что не понимаю слов. От одного его тона я жалобно всхлипнул. По крайней мере, я видел, что он не лжет. Он простонал в ответ на мои звуки, и его следующий поцелуй стал более неистовым по мере того как он заводился. Его руки скользнули вниз по моему телу и выправили тунику из штанов. Штанины были свободными, почти как юбка, чтобы легко надеваться поверх травмы и шины, но при этом они согревали и прикрывали меня. Я снова вздрогнул, когда его пальцы коснулись кожи живота, и подавил смешок, когда он добрался до бока. Когда я попытался уклониться, он поднял голову, изучая меня секунду, а затем по его лицу расплылась лукавая ухмылка. Он пошевелил пальцами, щекоча мой бок, и его ухмылка стала шире, когда я рассмеялся и начал извиваться. – А-а. Мой Патрик... – он произнес еще одно слово, которое, как я предположил, означало «щекотливый», потому что его улыбка стала слишком уж самодовольной. Он собирался использовать это против меня. Чтобы отвлечь его, я вцепился в его тунику и притянул к себе для очередного поцелуя, осмелившись первым коснуться его языка своим. Он простонал в ответ, мгновенно забыв о щекотке, и ответил на поцелуй. Когда его руки снова пришли в движение, он стащил с меня тунику и отбросил её в сторону. Я помог ему снять его одежду, желая коснуться его кожи. Он часто обнимал меня, но никогда – с голым торсом. Я хотел почувствовать его кожу своей. Резко вдохнув, я окинул взглядом все изгибы и рельефы его тела. В нем не было ни капли жира. Он не был таким широким в плечах, как некоторые другие варвары, но был столь же мускулистым, и я видел его в бою. Он легко был им ровней, несмотря на небольшую разницу в размерах. И он всё равно был намного крупнее меня. Честно говоря, мне стало немного неловко, ведь я был настолько же мягким, насколько он – мускулистым. Наверное, ел слишком много хлеба. Я почувствовал, как румянец заливает лицо, шею и грудь. Если Верус и заметил моё смущение, он не подал виду. Он снова начал покрывать меня поцелуями, на этот раз спускаясь ниже шеи к груди. Когда его язык мазнул по соску, я забыл обо всём на свете; ощущение было такое, будто молния ударила прямо в пах. – Верус... – выдохнул я. Он что-то промычал в знак того, что слышит меня, но не оторвался от моей груди. Я и не подозревал, что настолько чувствителен, но ему потребовалось совсем немного усилий, чтобы я почувствовал близость разрядки прямо в штанах. – Верус, пожалуйста, – прошептал я, снова начиная ерзать. Мой член уже вовсю пульсировал от каждого прикосновения его губ. Я больше не мог это выносить. Он медленно отстранился, глядя на меня с неприкрытой похотью. Это так отличалось от того, как смотрел на меня Ричард. Теперь, видя разницу, я чувствовал себя глупцом. Тень злобы, которая заставляла меня сомневаться, исчезла. В глазах Веруса были только нежность и обожание. У меня всё внутри затрепетало, а сердце сжалось. Я надеялся, что он всегда будет так на меня смотреть. Ему пришлось встать, чтобы снять штаны. Когда он выпрямился, у меня отвисла челюсть. – Божеее... – пробормотал я, уставившись на него. Его эрекция была длинной и толстой, внушительно выделяясь на фоне тела. Он обхватил член пальцами, сделал несколько движений, и я прикусил губу, пытаясь сдержать стоны желания, рвущиеся наружу. Он был прекрасен. – Мне нравится, как ты на меня смотришь, – сказал он с кривой ухмылкой. Он опустился на колени рядом со мной, наклоняясь для очередного поцелуя. Он был совсем близко, и я не удержался – протянул руку, чтобы коснуться его. Я провел пальцами по всей длине, чувствуя вены, и спустился к яичкам. Он вздрогнул и придвинулся ближе; его лицо напряглось, пока он позволял мне исследовать себя. Он не торопился, как Ричард, хотя я видел, что он хочет большего. Капля смазки появилась на головке, и когда мой большой палец размазал её по стволу, он откровенно застонал. – Патрик, – прошептал он, и голос его прозвучал как мольба. Живот скрутило, и вспышка воспоминаний о Ричарде заставила меня слегка отпрянуть. Мне нравилось касаться Веруса, но... я не был готов брать его в рот. Он был гораздо крупнее Ричарда. Я боялся, что будет больно. Однако я не хотел его разочаровывать. Он был так добр ко мне, и это была моя идея – попросить о большем. Возможно, он был прав, предлагая подождать. Рука моя замерла в нерешительности, и Верус это определенно заметил. Он склонил голову, и в его взгляде появилось беспокойство. – Что случилось? Я не мог объяснить. У меня не было слов, даже если бы хватило смелости. Я просто беспомощно покачал головой. Верус не выглядел рассерженным. Его лицо смягчилось, он наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем заговорил медленно, чтобы я точно его понял. – Финн говорил, что в городах не разрешают любить мужчин. У тебя могут быть страхи из-за этого. Здесь ты в безопасности, мой Патрик. Я буду тебя оберегать. Он снова поцеловал меня, утихомиривая мою неуверенность. Причина моей нервозности была не совсем в этом, но какая-то часть меня действительно иногда об этом переживала. То, что я видел, как Финн прижимается к своему спутнику во время общих трапез, очень помогало. Да и других воинов я видел сидящими слишком близко для простых друзей. Здесь это и впрямь было нормой. Мне не стоило об этом беспокоиться. И о боли тоже. Верус был полон решимости защищать меня и заботиться обо мне с того самого дня, как я здесь оказался. Он не причинит мне вреда. Когда я кивнул, Верус улыбнулся мне, и от этой улыбки бабочки в животе просто взорвались. Он действительно был самым красивым мужчиной из всех, кого я встречал. Он отвлекал меня легкими поцелуями – такими же, как в тот первый раз, когда я попросил его о близости. От них у меня всё еще перехватывало дыхание, и я был так невероятно счастлив, что не мог не улыбаться. Пока я был отвлечен, Верус развязал тесемки на моих штанах и стянул их с моих бедер, стараясь не задеть раненую ногу; он замедлил свои поцелуи, чтобы полностью освободить меня от одежды. Было трудно не сравнивать своё тело с его. Он состоял из одних тугих, четких линий, а я был... – Ты такой красивый, – прошептал Верус, прерывая мои тревожные мысли. Я удивленно вскинул на него взгляд. – Ты... Ты правда считаешь меня красивым? Его взгляд скользил по мне, и я не видел в нем ни тени отвращения или безразличия. Он смотрел на меня так, словно я был чем-то драгоценным. В тот момент я просто не смог сдержаться и по-настоящему влюбился в него. Если он и дальше будет так на меня смотреть, я никогда не покину его сторону.