Спасенный варваром

Я видел, что Патрик нервничает. Я предполагал, что он невинный, как был когда-то Финн. Если в городах отношения между мужчинами вне закона, даже мимолетная интрижка была бы опасной. Его неопытность объясняла это волнение. Я решил, что пока мы будем действовать неспешно. Он сможет исследовать больше, когда станет увереннее во мне и моих намерениях. Мне нравилась мысль о том, чтобы смаковать каждое мгновение с ним. Обхватив его пальцами, я подавил стон, когда он испуганно ахнул, подавшись навстречу моей руке. Для него всё это было в новинку. Мне не следовало слишком заводиться от его реакций. Я не хотел, чтобы всё закончилось слишком быстро. Я ведь должен был быть его учителем. – Постарайся не двигаться, – подбодрил я его. – Ты можешь себе навредить. Его травма всё еще беспокоила меня, но сейчас Патрик, казалось, её не замечал. Он потянулся ко мне, вовлекая в очередной сладкий поцелуй, и нежно застонал мне в губы, когда я снова погладил его. С его члена, который был лишь немногим меньше моего, обильно капала смазка. У меня потекли слюнки от желания попробовать его на вкус, но он не отпускал мои губы достаточно долго, чтобы позволить мне это. Он осыпал меня жадными поцелуями, и я с радостью отвечал на каждый. Я мог бы всю ночь целовать Патрика. Однако я не мог заставлять его бодрствовать допоздна. Утром ему предстояло помогать Ямилет. Я очень хотел, чтобы он нашел здесь свое место – возможно, тогда он передумает и захочет остаться. Любимая работа помогла бы в этом. Его бедра приподнялись, и он начал толкаться в мою ладонь. Мне нравился его пыл, но я беспокоился за ногу. Чтобы избавить его от лишней боли и заставить лежать смирно, я сел на него верхом, обхватив его бедра ногами. Когда мой член коснулся его, он издал тихий просящий звук, и мой самоконтроль едва не лопнул. Его звуки были слишком сладкими. Сжав нас обоих в кулаке, я сделал одно пробное движение. Рот Патрика приоткрылся, дыхание стало тяжелым и прерывистым, пока он пытался снова толкнуться в мою руку. В моем положении ему было труднее это делать. И это было хорошо: если бы он начал помогать слишком активно, я бы опозорился. Лучше было просто сосредоточиться на нем. – Успокойся, мой равсол. Я позабочусь о тебе. Я сделал несколько движений, потирая наши стволы друг о друга и наблюдая, как трепещут ресницы Патрика, пока он стонал и извивался. Одной рукой он вцепился в моё бедро, словно ему нужно было это прикосновение, чтобы не потерять почву под ногами. Мне нравилось, что он касается меня, и я бы с радостью позволил ему делать всё, что он пожелает, если бы это приносило ему удовольствие. Впрочем, с маслом было бы лучше, поэтому я на мгновение отстранился, потянувшись за баночкой к своему сундуку. Я налил немного на ладонь, смазав свой член, а затем проделал то же самое для Патрика. Он вскрикнул, его пальцы чуть грубее впились в моё бедро, пока он извивался от наслаждения. Я выругался под нос. Нужно было заканчивать. Я больше не мог терпеть. Обхватив нас обоих скользкой от масла рукой, я снова начал двигаться; моё собственное дыхание сбилось, а в животе закрутилась тугая спираль удовольствия. Патрик, прижатый ко мне, одновременно шелковисто-мягкий и твердый как скала – это было пределом мечтаний. Я быстро потерял остатки контроля, двигая рукой всё быстрее, стремясь к разрядке. Заставив себя открыть глаза (даже не заметил, когда их закрыл), я впился взглядом в Патрика. Я хотел видеть, как он проживает это общее для нас наслаждение. А наблюдать за ним было истинным удовольствием. Его губы, припухшие от моих многочисленных поцелуев, были приоткрыты; он хватал ртом воздух и стонал, то зажмуриваясь, то мгновенно открывая глаза, словно он тоже не хотел отводить взгляд. Его взор метался от моего лица к моей руке, и когда я мягко сжал кулак, его спина выгнулась над постелью. – Верус! Его крик оборвался, когда тело натянулось как струна. Его член пульсировал в моем кулаке, когда он взорвался разрядкой, залив свои грудь и живот. Это зрелище стало последней каплей, и мгновение спустя я излился с громким вскриком, продолжая быстро двигать рукой, чтобы продлить наслаждение, пока кожа не стала слишком чувствительной и мне не пришлось отпустить. Стараясь не придавить его своим весом, я перекатился на его здоровую сторону, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. У меня и раньше был секс, много раз. Но ни один из тех опытов даже близко не стоял к тому, что я почувствовал с Патриком. Он действительно был моей идеальной парой.

***

Патрик уснул вскоре после этого, и я с радостью сам привел его в порядок. Мне нравилось заботиться о нем. И он, казалось, принимал это с благодарностью, улыбаясь и краснея каждый раз. Даже во сне он издавал счастливые звуки и прижимался ко мне так близко, как только мог, не тревожа раненую ногу. Я уснул с улыбкой на лице. Среди ночи я проснулся от того, что Патрик скулил во сне. Это был не тот приятный стон, который он издавал от моих прикосновений. В этом звуке слышался ужас, всё его тело было напряжено. На висках выступил пот, а дыхание было слишком частым для спокойного сна. Я хотел вырвать его из того кошмара, который его мучил, но не хотел напугать. Осторожно я притянул его в свои объятия, шепча на ухо. – Патрик... равсол, проснись. Сначала он меня не слышал. Он продолжал дергаться, словно пытался убежать от кошмаров и заставить себя проснуться. Мне пришлось прошептать его имя несколько раз, прежде чем он наконец открыл глаза. Он резко вдохнул, едва не подскочив на месте. Только мои объятия удержали его. – Шшш... Всё хорошо. Ты со мной. Ты в безопасности. Он издал приглушенный всхлип, уткнувшись лицом мне в грудь. Всё его тело дрожало от страха. Я поглаживал его по спине, давая время окончательно проснуться и позволить кошмару уйти. Я напевал мелодию, которую моя мать пела мне перед смертью. Она всегда помогала мне, когда я был расстроен или напуган. Через несколько мгновений Патрик успокоился, и когда он заговорил, голос его звучал уже привычно. – Красиво. Что это? – Песня, которую мне пела мать, – объяснил я, целуя его в макушку. Я не хотел долго держать его в таком положении. Ему наверняка было больно лежать на боку с такой ногой. Но я не собирался отпускать его, пока он сам не попросит или пока я не почувствую, что ему стало лучше. – Как колыбельная? – спросил он. Когда он придвинулся чуть ближе, насколько позволяла его нога, я обнял его крепче, пока мы не прижались друг к другу от плеча до бедра. Я прислонился своим лбом к его, чтобы он чувствовал мою заботу. Я утвердительно хмыкнул. – Да. Немногие её знают. Она была из города далеко отсюда. Язык, на котором там говорили, отличался от нашего наречия. Из-за этого ей потребовалось больше времени, чтобы выучить наши слова. Она стала сюрпризом для моего отца, когда он стал её защитником. Сначала она была полна страха, как и большинство даней, но когда она наконец почувствовала себя в безопасности, её характер раскрылся и заставил весь клан улыбаться. Она была игривой и любила поддразнивать; она очаровала моего отца еще до того, как её представили клану. Он представил её, потому что был честным человеком, но рычал и огрызался на любого, кто подходил слишком близко. В итоге братья признали его заявленное право, и через несколько дней они стали парой. Их время вместе было недолгим до её кончины, но оно было полным света и счастья. Было всё еще темно, поэтому я надеялся, что Патрик не заметит перемены в моем настроении, но он оказался проницательнее, чем я думал, и спросил: – Что с ней случилось? Я вздохнул, и сердце заныло от воспоминаний. – Она заболела. Наши целители сделали всё, что могли, но... В итоге мы с отцом отправились в путешествие вместе с ней, чтобы отвезти её в родной город. Это дало ей возможность повидаться с семьей в последний раз. Однажды она проснулась более бодрой, чем обычно, и попросила нас отвести её на берег моря. Я подумал, что возвращение домой поможет и ей станет лучше. Но вместо этого она умерла на руках у моего отца на том пляже, как раз когда заходило солнце. Боль прокатилась по мне так, словно это случилось на днях, а не годы назад. Так всегда бывало, когда я слишком много о ней думал. Мой отец так и не оправился от этой утраты. Он присоединился к родителям Рата, когда те отправились на помощь другому клану, как только я стал мужчиной. Мы виделись нечасто. Думаю, я слишком сильно напоминал ему о ней. Теплая рука Патрика скользнула по моей шее, притягивая меня ближе, пока моё лицо не оказалось на его плече. Я судорожно вздохнул, впитывая предложенное им утешение, и крепко обнял его. Он был всем, в чем я нуждался, когда сердце болело слишком сильно; его присутствие и тепло были подобны бальзаму для моей души. Я понял тогда: если Патрик твердо решит уйти, я пойду с ним. Я не смогу иначе. Он мне нужен.