Спасенный варваром

Я затаил дыхание, когда Санет круто развернулся, чтобы уйти, опасаясь, что Тавик его отпустит, но с облегчением увидел, как Тавик рванулся вперед и схватил Санета за руку. – О чем ты говоришь? Ты любишь меня? Не знаю, были ли это мои собственные безнадежные романтические фантазии, но мне показалось, что голос Тавика прозвучал с надеждой. Я буквально прирос к месту, ловя каждое слово этой сцены, в которой Санет изливал душу любимому человеку. – Я любил тебя каждый день с тех пор, как нам исполнилось семнадцать. Я тосковал по тебе, мечтал, чтобы ты меня заметил. Но ты этого не делал. Я понимаю, что далеко не так красив, как Верус или любой другой, за кем ты бегал с тех пор, как повзрослел. Но я все равно надеялся, что ты меня заметишь. Тавик выглядел совершенно ошарашенным этим признанием, его глаза широко распахнулись. – Я не знал… – А теперь, когда знаешь? – потребовал Санет, вздернув подбородок и глядя Тавику прямо в лицо. – Это что-то меняет? Я почувствовал, как дыхание перехватило в горле в ожидании ответа Тавика. Финн крепко сжал мою руку, наблюдая за происходящим так же жадно, как и я. В мыслях я умолял Тавика сказать хоть что-нибудь, но по мере того, как тишина затягивалась, я видел, как надежда гаснет в глазах Санета. Он осторожно убрал руку Тавика со своего локтя и сделал еще шаг назад. – Все в порядке. Я понимаю. Прости. Мое сердце разрывалось за него, когда он снова отвернулся, чтобы уйти. Я уже собирался уходить, вернуться в кухонный шатер, чтобы поддержать Санета, если он придет поговорить, но хватка Финна на моей руке усилилась, и я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тавик бросается вперед, разворачивает Санета к себе и накрывает его губы страстным поцелуем. Финн издал тихий писк, практически подпрыгивая от радости. Ямилет рядом со мной выглядела самодовольной; когда я вскинул бровь, глядя на нее, она мне подмигнула. Часть меня хотела закричать от восторга за них обоих. Я был благодарен, что держался за руку Финна и свою трость – это удержало меня от такого постыдного поступка. Но все же это было событие, которое стоило отпраздновать. – Ого. Пожалуй, нам стоит оставить их наедине, – прошептал Финн, и его лицо стало пунцовым. Я снова обернулся к паре. У меня отвисла челюсть, когда Тавик заставил Санета обвить ногой его бедро, тесно прижимаясь к нему. Да, сейчас было самое время уходить. Ямилет хлопнула меня по руке, когда я попытался увести ее. Нам с Финном пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть ее с места, и стоило нам скрыться из виду влюбленной пары, как она тут же начала ворчать. – Все только дошло до самого интересного! Если бы они хотели уединения, они бы пошли в шатер! Хихикая, я осторожно потянул ее за руку. – Ты ведь на самом деле не хочешь на это смотреть. – Смотреть на кого и на что? Мое сердце екнуло от знакомого голоса; я поднял глаза и увидел мужчину своей мечты, стоявшего прямо у входа в кухонный шатер с любопытной улыбкой на лице. – Рат! Я едва успел заметить мелькание каштановых кудрей – Финн сорвался с места. Он бросился на Рата, стоявшего неподалеку от Веруса, обхватил своего спутника жизни руками и ногами и начал осыпать его лицо поцелуями. Эти поцелуи быстро стали жаркими, и я почувствовал, как щеки вспыхнули, когда резко отвел взгляд. Второй раз за день мне показалось, что нужно уйти и дать людям личное пространство. Ямилет усмехнулась рядом со мной, похлопав меня по руке. – Иди. С ужином я сегодня разберусь сама. Увидимся утром. Дважды повторять ей не пришлось. Я сократил расстояние между мной и Верусом, который обнял меня в ту же секунду, как я оказался достаточно близко. В тот миг я не чувствовал ни дождя, ни боли в ноге; я не чувствовал ничего, кроме тепла его тела и того чувства сопричастности, которого жаждал всю свою жизнь. Обхватив его шею рукой, я притянул его к себе для поцелуя и просто растаял, когда он начал покрывать мои губы легкими поцелуями, от которых сердце запело. Мне хотелось утащить его в наш шатер, чтобы мы могли в тишине насладиться обществом друг друга, но прежде чем я успел убедить себя оторваться от его губ, кто-то деликатно прокашлялся, привлекая наше внимание. Верус зарычал, вскинув голову, но тут же осекся, поняв, кто перед ним. Он отступил ровно настолько, чтобы приложить кулак к груди и почтительно склонить голову. – Прошу прощения, вождь клана. Вам что-то нужно от меня? Орторр выглядел скорее заинтригованным, чем сердитым; он указал подбородком на свой шатер. – Пойдем поговорим. И Патрика возьми с собой. Меня охватило беспокойство, и я вцепился в руку Веруса, пока мы шли к шатру Орторра. Он был больше, чем у Веруса, с отдельной зоной для бесед вокруг небольшого стола. Мы сели рядом с одной стороны, а Орторр – напротив нас. Верус выглядел менее встревоженным, чем я; все его внимание было приковано к моей ноге, пока я устраивался рядом. – Шины больше нет. – Зоя вчера заменила ее на трость, – объяснил я, переводя взгляд с Веруса на Орторра. Было странно вести светскую беседу, когда вождь клана явно хотел обсудить что-то важное. – Все еще болит? – спросил Верус, наклоняясь и кладя руку на мою травмированную ногу. Я слегка качнул головой. – Иногда немного. Если слишком много двигаюсь. Но сейчас уже лучше, чем раньше. И трость помогает. – Зоя говорит мне, что припарки помогут окончательно поправиться, если он не будет перенапрягаться. Патрик стал ценным помощником для клана за эти недели, и мы все желаем ему скорейшего выздоровления, – сказал Орторр с улыбкой. Верус наконец повернулся к Орторру, нахмурившись. – Значит ли это, что он может остаться? Я резко вдохнул и повернулся к вождю. Я и забыл, что не только Верус решает, позволено ли мне остаться. Я был так поглощен мыслями о разговоре с Верусом и своих чувствах к нему, что забыл о других препятствиях на пути к будущему, которого так хотел. – Я говорил со старейшинами и отправил гонца к вождям ближайших кланов, – начал Орторр. – Было решено, что чужак не может присоединиться к клану, если только он не был приведен как дань. Мое сердце ушло в пятки, а Верус уже приготовился спорить, но Орторр поднял руку, останавливая нас обоих. – Дайте мне закончить. Хотя нам и не по душе, когда к клану примыкает кто попало, Патрик – исключение. Он взял на себя тяжелое бремя помощи клану и дал Ямилет возможность отдохнуть, в которой она так отчаянно нуждалась. – Отчаянно, как же, – проворчала Ямилет, входя в шатер и сердито глядя на Орторра. – Никто ни в чем не отчаивался. Орторр бросил на нее измученный взгляд, но Верус пресек их перепалку прежде, чем она увела нас в сторону. – Так что же нам делать? Нам нужно объявить его данью? – Нет, дань от города Патрика в этом году уже была принята, – покачал головой Орторр. – У нас возникла другая идея. Ее предложила Ямилет, так как именно она получила больше всего пользы от помощи Патрика. Нахмурившись, я взглянул на Ямилет. Ее привычная угрюмость исчезла; она мягко улыбнулась и обхватила мое лицо своими теплыми ладонями. – Ты говорил мне раньше, что семья тебя не ценила. Если ты согласишься, я хотела бы принять тебя в свою семью. Ты станешь частью клана через кровные узы и сможешь заключить союз с кем пожелаешь. Мои глаза расширились так сильно, что, казалось, они сейчас выкартятся из орбит. – Т-ты хочешь меня усыновить? Она торжественно кивнула. – Мне нужен кто-то, кто продолжит мое дело, когда меня не станет. Я не буду жить вечно. Ты готовил для клана, пока я отдыхала. Я знаю, что могу доверить тебе свои рецепты. И я буду горда называть тебя своим сыном. Слезы наполнили мои глаза и покатились по щекам. Хотя моя семья была далеко не такой ужасной, как у Финна, в ней никогда не было много любви. Я всю жизнь пытался заставить их гордиться мной, но всегда оказывался недостаточно хорош, как бы усердно я ни работал и как бы ни процветало мое дело. Для них ничто не было достаточным. И если бы они когда-нибудь узнали, что я влюблен в мужчину, они бы, не колеблясь, отреклись от меня, чтобы защитить свою репутацию. Ямилет предлагала мне то, о чем я и мечтать не смел. Семью, которая хочет меня видеть, которая гордится мной и принимает каждую мою часть. С ней мне никогда не приходилось прятаться. Она знала, кого я люблю, и все равно принимала меня. – Я... я... – слова застряли в горле, слезы струились по щекам, заливая ее руки. Она с улыбкой смахнула их, склонив голову набок. – Это «да», милый мальчик? Я часто-часто закивал, не в силах вымолвить ни слова от избытка чувств. Да. Я хотел этого. Я хотел настоящую семью. Она ущипнула меня за щеки, усмехнувшись, когда я поморщился, но все равно прильнул к ее рукам. Я был готов терпеть эту суровую ласку, потому что в ней была любовь. И мне это вовсе не было противно. – Ну и славно. Тогда завтра я познакомлю тебя с твоими братьями. Я уже послала за ними. А сегодня ты проведешь время со своим спутником. – Б-братьями? – выдавил я. Вместо объяснений она просто расхохоталась и, похлопав меня по щеке, ушла. Я ошарашенно смотрел ей вслед, а когда Верус хмыкнул, повернулся к нему. – Она давно ждала момента, чтобы это сделать, – усмехнулся он, ласково закатив глаза. Орторр ухмыльнулся и кивнул в знак согласия. – В этом я не сомневаюсь. Так, Патрик, существует церемония принятия в семью и еще одна – для заключения союза. Ямилет уже планирует обе, так что тебе не о чем беспокоиться. Я согласен, тебе нужно отдохнуть сегодня. Другие сыновья Ямилет... буйные. Тебе понадобятся силы, чтобы познакомиться с ними. Я был слишком потрясен, чтобы что-то делать, кроме как кивать; я позволил Верусу поднять меня на ноги и подать трость. Он кивнул Орторру, и лицо его стало необычайно серьезным. – Спасибо, вождь. Это было очень важно для меня. Орторр ответил ему мягкой улыбкой. – Я знал, что он значит для тебя, Верус. Я бы в любом случае нашел способ устроить ваш союз. А теперь идите. Не сомневаюсь, что Ямилет скоро соберет в моем шатре всех старейшин, чтобы планировать церемонии. Хочу успеть выпить эля, пока они не нагрянули. Верус хмыкнул, поклонился, приложив кулак к груди, и потянул меня наружу. Холодный дождь обдал нас свежестью, и я невольно вздрогнул, когда мы вышли. – Холодно? – спросил Верус, притягивая меня к себе. – Да. Я и не заметил, как согрелся там внутри, – ответил я, прижимаясь к нему. Он с улыбкой подхватил меня на руки и запечатлел поцелуй на моих губах, когда я удивленно вскинул брови. – Что? Ты думал, раз ты можешь ходить без костылей, я позволю тебе разгуливать самому? Ты – мой равсол. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя баловали.