Спасенный варваром

После обсуждения возможности проклятия с братьями, я, честно говоря, и не думал, что все сложится так удачно по моему возвращению. То, что Орторр нашел решение и пригласил Патрика в клан, значило для меня все. Мне хотелось прокричать всему клану, что этот прекрасный мужчина – мой, но, возвращаясь в шатер, я осознал, что еще не спрашивал его об этом. То, что он счастлив в клане, еще не означало, что он примет меня как своего спутника жизни. Я все еще должен был спросить. Патрик продрог под дождем, когда мы нырнули в мой шатер, поэтому я раздел нас обоих и затащил его под шкуры, чтобы согреть. Он тут же прижался ко мне, и я поразился тому, как это здорово – лежать в объятиях друг друга, когда ему не нужно неподвижно лежать на спине из-за шины. – Я скучал по тебе, – пробормотал он, и голос его прозвучал глухо, так как он уткнулся лицом мне в грудь. Улыбка расплылась на моих губах, и я прижал его к себе еще крепче. – Я тоже скучал по тебе, колрав. Он издал вопросительный звук и заерзал, чтобы взглянуть на меня. – Что означает это слово? И то другое, равсол? Я спрашивал Финна, но он сказал, что не знает. Я что-то промычал, раздумывая над этим. Трудно описать слова, которые знаешь всю жизнь. – Равсол используется, когда солнце садится. Это ласковое обращение. Я назвал тебя так из-за твоих волос. Пропуская сквозь пальцы его медные пряди, я улыбнулся его румянцу, который подчеркивал пятнышки на его щеках. Пятнышки, которые покрывали все его тело. Я ловил себя на том, что обвожу их пальцем после каждого момента близости. Они были как звезды, рассыпанные по его коже. – А второе? Этому меня научил Рат. Ему пришлось спрашивать об этом, прежде чем он заключил союз с Финном, чтобы он мог лучше ему все объяснить. – Колрав произносится лишь однажды – тому, с кем мы желаем связать жизнь. На твоем языке это значит «моя любовь». – обхватив его щеку ладонью, я прижался своим лбом к его лбу. – В кланах выбирает не защитник, а тот, кого защищают. Только тебе решать, кем мы станем друг для друга. Но если ты этого хочешь, я бы просил тебя заключить со мной союз. Ты – моя вторая половинка, Патрик. Я не хочу, чтобы мы расставались. Его глаза наполнились слезами, а подбородок задрожал, но прежде чем я успел обеспокоиться его реакцией, он улыбнулся так ярко, что на душе стало тепло. – Да! Я выбираю тебя! Я хочу только тебя! Правда? Смеясь, я кивнул. – Да, правда. Ты – мой Патрик. Я бы последовал за тобой куда угодно, если бы ты об этом попросил. Он покачал головой, слезы все еще катились по его щекам, пока он осыпал меня поцелуями. – Нет. Мы останемся здесь. Я счастлив здесь. Невероятно счастлив, пока я с тобой. Завладев его губами, я поцеловал его жадно, будучи слишком переполненным чувствами, чтобы говорить. У меня было все, чего я желал, и казалось, что радости слишком много, что я счастливо утону в ней. Лучше и быть не могло. – Верус... – Патрик произнес это между поцелуями, крепко вцепившись пальцами в мои волосы. – Мм? – Ты возьмешь меня? – прошептал он. Мои глаза широко распахнулись, и я немного отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо. Он густо покраснел от своей просьбы. Это было впервые. До этого момента в нашей близости первый шаг всегда делал я. Я слишком сильно его хотел, чтобы сдерживаться, да и никогда не отличался застенчивостью. Возможно, мне не стоило так поспешно брать инициативу на себя. Было чертовски возбуждающе слышать, как Патрик просит меня взять его. Склонив голову, я сплел наши языки в медленном, чувственном поцелуе. Он простонал мне в губы, прижимаясь ближе, пока между нами не осталось ни дюйма свободного пространства. Я чувствовал его возбуждение у своего бедра. Мысль о том, что такой прекрасный мужчина жаждет меня, пьянила. Когда я прервал поцелуй, Патрик потянулся за мной с нетерпеливым всхлипом. Я хмыкнул, шепча ему в губы: – Я хочу взять тебя больше всего на свете, мой Патрик. Но... – я нахмурился, скользнув рукой вниз, чтобы коснуться его раненой ноги. Он все еще пользовался тростью, и я видел, как он поморщился, когда я помогал ему встать после разговора с Орторром. Я не хотел причинять ему боль. – Я в порядке, – пообещал он. – Просто немного неудобно. Сейчас ему было неудобно, когда он лежал на боку, не опираясь на ногу. Но если я возьму его так, как мы привыкли, он окажется на спине, обхватив мои бедра ногами, и я знал, что это причинит ему боль. А быть сверху для него было бы еще тяжелее. Я задумался на минуту, прежде чем запечатлеть поцелуй на губах Патрика. – Оставайся так. У меня есть идея. Он издал вопросительный звук, следя за тем, как я поднимаюсь и начинаю двигаться. Оставив его на боку, я подложил шкуры, чтобы поддержать его ногу, прежде чем устроиться позади него. Он взглянул на меня через плечо, нахмурившись. – Так вообще можно? Я не смог удержаться от усмешки. – Есть много способов заниматься любовью, мой Патрик. Со временем я покажу тебе их все. Его лицо вспыхнуло от моего обещания, но он охотно поддался, когда я устроил его голову у себя на плече и приподнял его подбородок, чтобы снова завладеть его ртом. Я отвлекал его поцелуями, пока смазывал пальцы маслом и проводил ими между его ягодиц. Знание о том, что он невинный, заставляло мою кровь кипеть от вожделения, но я не торопился, подготавливая его и входя в него пальцем, дюйм за дюймом. Он издавал восхитительные стоны, подаваясь бедрами назад в поисках большего, но не подгонял меня. Он знал, что я лишь хочу позаботиться о нем. Скользя пальцем внутри, я прислушивался к любым признакам боли или дискомфорта. Я хотел, чтобы ему было хорошо. Стоны Патрика подсказали мне, когда можно добавить второй палец. Он дрожал в моих объятиях, его горячее прерывистое дыхание обжигало мои губы. Он не жаловался на неудобную позу. Он был расслаблен, доверяя мне свое тело, и от этого я влюблялся в него еще сильнее. Слова сами собой срывались с моих губ. – Ты такой красивый. Такой совершенный. Мой колрав, мой прекрасный спутник. Не могу дождаться момента, когда окажусь внутри тебя. Его стоны стали громче, и он вскрикнул, когда я изогнул пальцы, проводя ими по передней стенке его прохода, где, как знают все мужчины, сокрыт ключ к наслаждению. Патрик грубо вцепился в мое бедро, его дрожь усиливалась с каждым движением моих пальцев. – Верус! Верус, пожалуйста! – стонал он, толкаясь бедрами навстречу моим пальцам. Я отчаянно жаждал войти в него, но сначала мне нужно было его растянуть. Я не хотел причинить ему вред. Отвлекая его поцелуями, я добавил третий палец, мягко разводя их, чтобы убедиться, что он достаточно подготовлен. Я старался не касаться его точки удовольствия слишком часто, так как чувствовал, что он уже на грани. Если бы он кончил до того, как я войду, я бы гордился собой за то, что довел его до этого, но мне хотелось сначала оказаться внутри. Я уже подумывал о четвертом пальце для верности, когда Патрик дернулся, крепко сжав основание своего члена. Понимая, что он совсем близко, я перешел к действию: вытащил пальцы, смазал маслом свой ноющий член и притянул его к себе. Голова Патрика безвольно покоилась на моем плече, взгляд затуманился от похоти, а дыхание было частым. Этот образ я хотел запомнить навсегда. Возможно, если этот раунд закончится быстро, я смогу довести его до пика еще хотя бы раз за эту ночь. А может, и дважды. В конце концов, в нашем распоряжении была вся ночь.

***

Я был слишком далеко, чтобы осознавать, что делает Верус. Я оказался так близко к разрядке от одних только его пальцев, и был рад передышке. Все мое тело вибрировало от нужды, и я только надеялся, что продержусь достаточно долго, чтобы Верус взял меня. Я так долго ждал возможности испытать это. Я не хотел все пропустить из-за того, что не смог сдержаться до того, как он окажется внутри. Горячая, округлая головка его члена скользнула по моей ложбинке, заставив меня ахнуть и податься бедрами назад. Рука, что служила мне подушкой, притянула меня ближе, обхватив поперек груди и давая за что-то уцепиться, пока Верус входил в меня. Все мои фантазии о том, каково это – быть взятым, и близко не стояли с реальностью. Он двигался медленно, входя по дюйму за раз короткими толчками, от которых я извивался, желая большего. Я понимал его желание уберечь меня от боли, но это было слишком медленно даже для меня. – Верус... еще... – взмолился я. Он застонал, прижавшись головой к моей. – Я не хочу делать тебе больно. – Не больно, – пообещал я ему. – Это хорошо. Так хорошо. Пожалуйста, Верус. С тяжелым выдохом он потерял контроль и толкнул бедра вперед, погружая оставшиеся дюймы своей плоти в меня. Мы оба замерли, простонав в унисон. Я никогда в жизни не чувствовал такой наполненности, и знание о том, что внутри меня именно Верус, почти лишило меня чувств. Голова Веруса уткнулась в мое плечо. – Прости, колрав. Я не могу... – он глубоко застонал, потянув бедра назад на дюйм и снова толкнувшись вперед. – Я не могу сдерживаться. Ты слишком идеален. Я должен... Я подбодрил его шепотом: «Пожалуйста...», вцепившись в его руку, когда он отстранился и снова вошел в меня. Несмотря на свои слова, он не торопился и не грубил. Его движения были размеренными; он оставался глубоко внутри, и от этого все внутри меня таяло. Я почти хотел умолять его двигаться быстрее, жестче – мое тело требовало большего. Но в то же время я не хотел, чтобы это заканчивалось. Я хотел вечно быть окутанным им вот так. Дыхание Веруса сбилось, он дотянулся до моего бедра, и его свободная рука обхватила мой член. Первое же движение заставило мои глаза закатиться. Ощущение его члена внутри и его руки, ласкающей меня именно так, как нужно, было слишком интенсивно, чтобы я мог долго терпеть. Я ахал и стонал, толкаясь бедрами назад, чтобы встретить его ритм, а затем вперед – в его кулак. Искры побежали от основания позвоночника, расходясь по всему телу, пока я не смог больше сдерживаться. – Верус! – О боги, да! – взревел Верус, его бедра задвигались активнее, пока я изливался в его ладонь. Наслаждение обрушилось на меня мощными волнами с каждым толчком его бедер, пока я окончательно не ослеп от удовольствия. Я едва слышал вскрик Веруса, когда он кончил, но клянусь – я почувствовал, как он наполняет меня. Я содрогался и стонал от этой мысли, позволяя блаженству захлестнуть меня с головой. В объятиях Веруса я был в полной безопасности.