Программа реабилитации имени Мерлина: неудачный эксперимент

Утро началось с того, что Гермиона проспала. Это было настолько нехарактерно для неё, что кот Круто, который обычно просыпался от её шагов, обнаружил себя в одиночестве и выразил недовольство, прыгнув ей на лицо. — Ай! — Гермиона подскочила, скинула кота и схватилась за телефон. Было девять пятнадцать. Собеседование в книжной лавке было назначено на десять. — Мерлин! — Она вылетела из кровати, влетела в ванную, кое-как привела себя в порядок, натянула первое, что попалось под руку (к счастью, это были чистые джинсы и блузка), и, забыв про завтрак, аппарировала к дому Драко. Она влетела в подъезд, взбежала на третий этаж и постучала в дверь. Дверь открылась мгновенно. Драко стоял на пороге полностью одетый — темные брюки, белая рубашка, легкий свитер. Волосы уложены с той самой небрежностью, которая требовала не меньше двадцати минут перед зеркалом. В руке он держал стакан с чаем и смотрел на неё с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем «я ждал этого момента всю жизнь». — Вы опоздали, Грейнджер, — сказал он, отхлебывая чай. — Я проспала. — Я знаю. Вы выглядите соответственно. Гермиона посмотрела на себя в мутное зеркало в прихожей. Волосы торчали во все стороны, на блузке была заметна складка, под глазами залегли тени. — У меня был тяжелый день вчера, — сказала она, пытаясь пригладить волосы. — У всех были тяжелые дни, — парировал Драко. — Я, например, вчера ходил на собрание анонимных алкоголиков и слушал, как ваш друг Хагрид рассказывает о драконе, которого он удочерил. — Усыновил. — Какая разница. — Он поставил стакан на столик в прихожей и вышел, закрывая дверь. — Пойдемте. Я обещал вам, что не буду читать лекцию о систематизации знаний. И я сдержу слово. — Вы уверены? — Абсолютно. — Он спускался по лестнице, и Гермиона видела только его спину, но почему-то была уверена, что он улыбается. — Я ограничусь десятью минутами. — Драко! — Шучу. — Он обернулся, и да, он улыбался. — Пойдемте, Грейнджер. Ваша паника меня пугает.

***

Книжная лавка Флориша и Блоттса находилась в Косом переулке, на том же месте, где и всегда. Гермиона не была здесь несколько лет — после войны она старалась избегать мест, где было слишком много воспоминаний. Но лавка не изменилась: те же высокие стеллажи, та же лестница, ведущая на второй этаж, тот же запах старых страниц и полированного дерева. Владелец, мистер Блоттс (миссис Флориш умерла десять лет назад, но название лавки никто не менял), встретил их с вежливым, но настороженным интересом. — Мисс Грейнджер, — сказал он, пожимая ей руку. — Я наслышан о вашей программе. Очень… смело. — Спасибо, — ответила Гермиона. — Это мистер Малфой. Он… — Я знаю, кто он, — перебил мистер Блоттс, и в его голосе не было враждебности, но и тепла не было. — Мистер Малфой, я должен спросить: вы работали с темными артефактами? — Нет, — сказал Драко. — Я работал с книгами. В поместье Малфоев одна из лучших библиотек в Британии. — Которая была конфискована Министерством, — заметил мистер Блоттс. — Которая была конфискована, — спокойно согласился Драко. — Но это не отменяет того факта, что я знаю классификацию, каталогизацию и реставрацию старинных книг. Я также говорю на французском, немецком и итальянском. И, в отличие от многих, я умею работать с клиентами, которые считают, что знают о магии больше, чем профессиональные продавцы. Мистер Блоттс поднял бровь. — Это… неожиданная квалификация. — Я полон сюрпризов, — сказал Драко с легкой улыбкой. — Хотите проверить? Гермиона, сидевшая в углу, затаила дыхание. Собеседование длилось пятнадцать минут. Драко говорил о книгах с такой страстью, которую Гермиона никогда в нем не видела. Он рассказывал о первом издании «Истории магии» Батильды Бэгшот, которое хранилось в библиотеке Малфоев, о редких экземплярах «Стандартной книги заклинаний», о том, как правильно чистить страницы, пострадавшие от времени. Мистер Блоттс слушал, кивал и, кажется, начинал проникаться. — Мистер Малфой, — сказал он наконец. — Я впечатлен. Я готов взять вас на испытательный срок. Три месяца, оплата — пятьдесят галеонов в неделю. Если вы покажете себя… — Я подумаю, — перебил Драко. Гермиона подскочила. — Что значит «подумаю»? Драко обернулся к ней с видом человека, который только что сделал ей одолжение. — Я сказал, что подумаю, Грейнджер. Пятьдесят галеонов в неделю — это меньше, чем я платил своему домовику в шестнадцать лет. — Вам не шестнадцать, и у вас нет домовика! — выпалила она. — Я заметил, — сухо ответил Драко. — Тем не менее, я не буду работать за сумму, на которую нельзя прожить. — Можно прожить, — сказал мистер Блоттс, чувствуя, что разговор уходит в нежелательное русло. — Мои продавцы получают столько же и живут вполне достойно. — Мои расходы выше, — сказал Драко. — Я плачу за квартиру, за еду, за… — Вы платите за квартиру, в которой живут соседи, разводящие лошадей! — перебила Гермиона. — Вы не можете себе позволить выбирать! Драко посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевел его на мистера Блоттса. — Я дам ответ завтра, — сказал он. — Спасибо за уделенное время. Он вышел из лавки, не оглядываясь. Гермиона осталась стоять посреди книжных стеллажей, сжимая кулаки. — Мисс Грейнджер, — сказал мистер Блоттс, глядя на неё с сочувствием. — Ваш подопечный… он всегда такой? — Он хуже, — сказала Гермиона. — Он специально. Он специально сказал «я подумаю». Он хочет меня бесить. — Или он просто не готов, — заметил мистер Блоттс. — Знаете, я видел много людей после войны. Те, кто потерял всё, часто не могут вернуться к нормальной жизни. Не потому, что не хотят. А потому, что боятся, что это новая жизнь будет хуже старой. Гермиона посмотрела на него, и в её голове что-то щелкнуло. — Боится, что будет хуже, — повторила она. — Боится, что попробует и не сможет, — кивнул мистер Блоттс. — Что его отвергнут. Что он не справится. Что даже эта маленькая работа окажется ему не по силам. Иногда легче сказать «я не хочу», чем признать, что ты боишься. Она вышла из лавки с тяжелым сердцем. Драко стоял на улице, прислонившись к стене, и смотрел на проходящих волшебников. — Вы злитесь, — сказал он, когда она подошла. — Я пытаюсь понять, — ответила Гермиона. — Вы боитесь? — Чего? — Работы. Людей. Того, что у вас не получится. Драко посмотрел на неё. На секунду его лицо стало открытым — без маски, без сарказма, без защиты. — Я боюсь, Грейнджер, что эта жизнь, которую вы мне предлагаете, не стоит того, чтобы в ней участвовать, — сказал он тихо. — Я был Малфоем. У меня было всё. А теперь вы хотите, чтобы я стоял за прилавком и продавал книги за пятьдесят галеонов в неделю? — Я хочу, чтобы вы начали жить, — сказала Гермиона. — Не быть Малфоем. А просто жить. Он долго смотрел на неё, потом отвернулся. — У меня сегодня еще одно собеседование, — сказал он. — В Министерстве. Отдел по работе с драконами. Вы знаете, что это смешно? — Это работа, — сказала Гермиона. — Это насмешка, — ответил Драко. — Меня, Малфоя, отправляют на собеседование в отдел, где работают такие, как Чарли Уизли. Вы думаете, они меня возьмут? — Если вы не будете вести себя как… — Как Малфой? — Как идиот, — закончила Гермиона. Драко усмехнулся. — Я попробую. Ради вас.

***

Отдел по работе с драконами находился в самом сердце Министерства, на пятом уровне. Когда они вышли из камина в Атриуме, Гермиона заметила, как несколько сотрудников обернулись и зашептались, увидев Драко. Он шел с высоко поднятой головой, не глядя по сторонам, и Гермиона видела, как напряжены его плечи. — Не обращайте внимания, — сказала она тихо. — Я привык, — ответил он. — В Министерстве меня всегда провожают шепотом. Сначала: «Сын Пожирателя». Потом: «Сам Пожиратель». Теперь: «Бывший Пожиратель, который пытается найти работу». Это прогресс. Она не нашлась, что ответить. Кабинет начальника отдела по работе с драконами находился в конце длинного коридора. На дверях висела табличка: «Барнаби Ли, начальник отдела». Драко постучал. — Войдите, — раздался голос. Внутри кабинета было тесно. Стены были увешаны картами, фотографиями драконов, схемами мест обитания. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с короткой рыжей бородой и живыми, быстрыми глазами. — Мистер Малфой, — сказал он, вставая. — Я слышал, вы интересуетесь драконами? — Я интересуюсь работой, — ответил Драко. — И я готов рассмотреть любые предложения. Барнаби Ли кивнул, жестом приглашая садиться. — У нас вакансия младшего сотрудника. Работа с документацией, иногда — выезды на места. Оплата — шестьдесят галеонов в неделю. Требования: знание драконоведения, физическая выносливость, отсутствие аллергии на огневичную слизь. — У меня нет аллергии, — сказал Драко. — И я изучал драконов в Хогвартсе. Правда, больше теоретически. — Теория — это хорошо, — кивнул Барнаби. — Практика придет. У нас хорошая команда. Чарли Уизли, например, начинал с теории. При упоминании Чарли Гермиона заметила, как Драко слегка напрягся, но ничего не сказал. — Мистер Малфой, — Барнаби Ли посмотрел на него внимательно. — Я должен спросить. Ваше прошлое… у вас были контакты с драконами во время войны? Драко помолчал. — Я не работал с драконами, — сказал он наконец. — Мой отец… у него была коллекция яиц. Некоторых видов, которые запрещены к разведению. Я видел драконов в вольерах, но никогда не работал с ними напрямую. — Честный ответ, — кивнул Барнаби. — Я ценю честность. У нас есть еще один вопрос. Он помедлил. — Ваша тетя, Беллатриса Лестрейндж, была известна своей жестокостью к магическим существам. У нас в отделе работают люди, которые потеряли близких из-за неё. Как вы думаете, они смогут работать с вами? Гермиона видела, как побелел Драко. Его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. — Моя тетя была сумасшедшей, — сказал он медленно. — Я не разделял её взглядов. Я никогда не причинял вреда магическим существам. И если моя фамилия мешает работе, я готов её не упоминать. Барнаби Ли долго смотрел на него. — Я дам вам шанс, — сказал он наконец. — Испытательный срок — три месяца. Если вы справитесь, останетесь. Драко кивнул. — Спасибо. — Но, — поднял палец Барнаби, — одно условие. Вы не упоминаете свою тетю. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Наши сотрудники… у них есть травмы. Мы не будем их провоцировать. — Я понимаю, — сказал Драко. — И вы должны быть готовы к тому, что не все вас примут. Чарли Уизли, например… — Я справлюсь, — перебил Драко. — Я привык. Барнаби кивнул, протянул ему бумаги. — Тогда подписывайте. Начинаете в понедельник. Драко взял перо. Гермиона почувствовала, как у неё отлегло от сердца. Он подписывает. Он соглашается. Наконец-то. — Мистер Малфой, — сказал Барнаби, когда Драко уже поднес перо к бумаге. — А вы знали, что Беллатриса Лестрейндж пыталась выкрасть яйцо украинского железнобрюха в восемьдесят третьем? Перо замерло. — Я не знал, — сказал Драко. — Да, она тогда убила двух наших сотрудников. Их имена до сих пор висят на доске памяти в коридоре. Драко медленно положил перо. — Я не знал, — повторил он. — Я просто к тому, — сказал Барнаби, — что вы должны понимать, с чем столкнетесь. Люди будут смотреть на вас и видеть её. Или вашего отца. Это несправедливо, но это факт. Драко встал. — Я подумаю, — сказал он. — Я дам ответ завтра. Он вышел из кабинета, не оглядываясь. Гермиона осталась сидеть, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Мистер Ли, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Зачем вы это сказали? Он уже соглашался. — Он должен знать правду, — пожал плечами Барнаби. — Лучше сейчас, чем в первый день, когда кто-нибудь из наших сотрудников скажет ему что-то, о чем он пожалеет. — Он не Беллатриса, — сказала Гермиона. — Он не его отец. Он просто человек, который пытается начать новую жизнь. — Я знаю, — сказал Барнаби. — Но это не значит, что другим будет легко это принять. Она вышла из кабинета, чувствуя, как кипит внутри. Драко стоял в конце коридора, глядя на доску памяти. На ней висели фотографии, цветы, имена. Он смотрел на лица тех, кого убила его тетя, и на его лице не было ни сарказма, ни насмешки. Только тихая, глубокая горечь. — Малфой, — сказала Гермиона, подходя. — Я не знал, — повторил он, не оборачиваясь. — Я не знал, что она убила их. Никто никогда не говорил мне. — Это не ваша вина. — Не моя? — Он обернулся, и в его глазах была такая боль, что Гермиона отступила на шаг. — Моя тетя убивала людей. Мой отец служил Темному Лорду. Я носил метку. Я стоял и смотрел, как убивают. И вы говорите, что это не моя вина? — Вы были ребенком, — сказала Гермиона. — Я был трусом, — сказал Драко. — Я был трусом, который боялся сделать правильный выбор. И теперь я ношу это на руке. И каждый раз, когда кто-то смотрит на меня, он видит не меня. Он видит их. И это справедливо. Он развернулся и пошел к выходу. Гермиона догнала его у каминов. — Малфой! Драко! Он остановился, не оборачиваясь. — Вы не трус, — сказала она. — Вы сделали выбор. В конце концов. Вы не убили Дамблдора. Вы помогли нам. Вы… — Я сделал недостаточно, — сказал он. — Я сделал недостаточно, чтобы искупить то, что сделал. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь. Он шагнул в камин и исчез в зеленом пламени.

***

Гермиона нашла его через час. Он сидел на скамейке в парке, недалеко от своей квартиры. Руки были засунуты в карманы куртки, взгляд устремлен в никуда. Рядом с ним на скамейке лежала папка с документами, которую он так и не подписал. Она села рядом. — Вы меня преследуете, Грейнджер? — спросил он, не глядя. — Я вас ищу. Это моя работа. — Ваша работа — найти мне работу. Вы нашли. Две. Я их провалил. — Вы их не провалили. Вам предложили обе. — Я отказался. — Вы сказали, что подумаете. — Это одно и то же. — Нет, — сказала Гермиона. — Не одно и то же. Она помолчала. — Вы боитесь, что у вас не получится. Что они будут смотреть на вас и видеть не вас, а вашу тетю. Что вы не справитесь с документацией. Что Чарли Уизли будет над вами смеяться. — Спасибо, что перечислили все мои страхи, — сухо сказал Драко. — Вы забыли упомянуть, что я боюсь, что они будут правы. Что я действительно никчемный, что у меня ничего не выйдет, что я навсегда останусь тем, кто я есть. — А кто вы? — Пожиратель смерти. Неудачник. Тот, кто проиграл. — Вы выиграли, — сказала Гермиона. — Вы выжили. Это уже победа. Драко посмотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она никогда не видела. Не боль. Не горечь. Что-то другое. — Вы всегда такая? — спросил он. — Какая? — Которая верит. Которая не сдается. Которая видит в людях то, чего они сами в себе не видят. — Это называется быть куратором, — сказала Гермиона. — Это называется быть Грейнджер, — ответил Драко. — И это бесит. Она улыбнулась. — Я знаю. Они сидели на скамейке, и ветер шевелил их волосы. В парке было тихо — только птицы и далекий шум машин. — Я не пойду в отдел по работе с драконами, — сказал Драко. — Не потому, что боюсь. Потому что я не смогу каждый день смотреть на лица людей, которые потеряли близких из-за моей семьи. Это будет нечестно по отношению к ним. — А что вы будете делать? — Не знаю. — Он пожал плечами. — Может, пойду на курсы вязания. Я там преуспеваю. — Вы не можете жить на вязании. — Могу. Если буду продавать свои изделия. Миссис Хаббл сказала, что у меня талант. Гермиона представила Драко Малфоя, продающего вязаные шарфы на ярмарке в Косом переулке, и не удержалась от смеха. — Что? — спросил Драко. — Ничего, — она покачала головой. — Просто… вы не похожи на продавца шарфов. — А на кого я похож? Она посмотрела на него — на его бледное лицо, на острые скулы, на глаза, которые сейчас были спокойными и почти теплыми. — Не знаю, — сказала она. — Но я уверена, что вы найдете себя. — Откуда такая уверенность? — Потому что я — Грейнджер, — сказала она, копируя его интонацию. — И я никогда не ошибаюсь. Он усмехнулся. — Это ложь. — Я знаю. Но сейчас она работает. Драко посмотрел на папку, лежащую рядом. — Я скажу им «нет», — сказал он. — Поступлю на курсы вязания и стану самым известным вязальщиком в Британии. — Вы не станете. — Не станете? — притворно возмутился Драко. — Вы сомневаетесь в моих талантах? — Я сомневаюсь, что вы сможете прокормить себя вязанием. — Тогда, может, мне стоит жениться на богатой наследнице, — задумчиво сказал Драко. — Чтобы она меня содержала, пока я вяжу. — На ком? — спросила Гермиона. — На чистокровных наследницах сейчас дефицит, а магловские не захотят иметь дело с бывшим Пожирателем. — На вас, — сказал Драко. Гермиона замерла. — Что? — Шучу, — быстро сказал он. — Хотя, если подумать, вы — начальник отдела, у вас есть квартира, стабильный доход. И вы уже привыкли терпеть меня. Идеальная кандидатура. — Вы невыносимы, — сказала Гермиона. — Я знаю. — Он улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, отчего её сердце пропустило удар. — Но вы бы подумали, Грейнджер? Фиктивный брак с Малфоем? Это улучшило бы мою репутацию. И вашу, кстати. Жена героя войны, которая вышла замуж за бывшего Пожирателя, чтобы его реабилитировать. Пресса бы это съела. — Вы ненормальный, — сказала Гермиона, чувствуя, как её щеки заливаются румянцем. — Возможно, — согласился Драко. — Но вы улыбаетесь. Впервые за весь день. Она прикусила губу, понимая, что он прав. — Идите домой, Грейнджер, — сказал Драко, вставая. — У вас был тяжелый день. У меня тоже. Давайте сделаем перерыв. — А собеседования? — Будут завтра. — Он протянул ей руку, помогая встать. — Я обещаю, что не буду вести себя как идиот. По крайней мере, на первом. — На первом? — Она взяла его за руку, и его пальцы оказались холодными, но крепкими. — Я ничего не обещаю насчет второго, — сказал Драко, отпуская её руку. — До завтра, Грейнджер. — До завтра, Малфой. Он ушел, и Гермиона осталась стоять в парке, глядя ему вслед. В голове крутилась его дурацкая шутка про фиктивный брак. Она была глупой, неуместной, абсурдной. Но почему-то она не могла перестать о ней думать.

***

Дома Гермиона сидела на диване, смотрела на кота Круто и прокручивала в голове разговор в парке. «Вы бы подумали, Грейнджер? Фиктивный брак с Малфоем?» — Это шутка, — сказала она коту. — Просто шутка. Кот, который спал, не ответил. — И даже если бы это не было шуткой, это безумие. Я не могу выйти замуж за Малфоя. Даже фиктивно. Кот перевернулся на другой бок. — Но если подумать, — она закусила губу. — Это решило бы все проблемы с его реабилитацией. Женитьба на героине войны — лучший способ доказать, что он изменился. Пресса бы это поддержала. Министерство бы поддержало. Он бы получил работу, жилье, репутацию. Она замолчала, понимая, что рассуждает вслух, как сумасшедшая. — Я спятила, — сказала она коту. — Я просто устала. Кот открыл один глаз, посмотрел на неё с выражением, которое можно было истолковать как «ты давно спятила», и снова закрыл. Гермиона взяла телефон, открыла переписку с Драко и долго смотрела на экран. Потом набрала: «Завтра в 10. Новое собеседование. И, Малфой, если вы скажете «я подумаю» еще раз, я лично аппарирую вас в кабинет Кингсли и заставлю подписать контракт под дулом палочки. Грейнджер». Ответ пришел через минуту. «Угрозы — это не метод реабилитации, Грейнджер. Но я впечатлен. До завтра. И, кстати, вы так и не сказали «нет» на мое предложение. Малфой». Она выключила телефон, бросила его на диван и уставилась в потолок. Нет. Она не сказала «нет». И это было самой страшной частью сегодняшнего дня.