Шелковые объятия

      Прошло полгода.       Полгода — это много, когда считаешь дни, и мало, когда оглядываешься назад. Блиц сидел на балконе, свесив ноги вниз, и смотрел на багровое небо. В руке он держал кружку с кофе — вторую за утро, — и чувствовал, как солнце греет лицо.       За спиной хлопнула дверь.             — Ты опять без тапок, — сказал Столас, выходя на балкон и накидывая ему на плечи плед. — На улице холодно.             — Мне не холодно, — возразил Блиц, но плед не скинул.       Столас сел рядом, взял его за руку. Пальцы были тёплыми, и Блиц придвинулся ближе, уткнулся носом ему в плечо.             — Ты сегодня рано, — сказал он. — Закончил с законами?             — Отправил Сатане последний проект, — Столас поцеловал его в макушку. — Теперь у меня неделя выходных.             — Неделя? — Блиц поднял голову. — Целая?             — Целая. — Столас улыбнулся. — Думал, может, съездим куда-нибудь? На озеро, например.             — На озеро, — повторил Блиц, и в его голосе появилась та мягкость, которая теперь всегда появлялась, когда он вспоминал их свадьбу. — Давай. Только Луну и Октавию возьмём.             — Обязательно, — кивнул Столас.       Они сидели, смотрели на город, который просыпался под ними, и молчали. Молчание было спокойным, тёплым — тем, которое не нужно заполнять словами.       В офисе I.M.P. всё шло своим чередом.       Октавия сидела за столом, разбирая заказы, и её лицо было сосредоточенным, почти строгим. За полгода она изменилась — волосы отросли, движения стали увереннее, голос — твёрже. Она больше не была испуганной девочкой, которую держали в золотой клетке. Она была хозяйкой своего дела.             — Октавия, — Луна заглянула в кабинет. — Там клиент. Говорит, срочно.             — Какой круг?             — Третий. Бес, которого обманули партнёры. Хочет, чтобы мы нашли и…             — Наказали, — закончила Октавия, вставая. — Я сама с ним поговорю.       Луна улыбнулась, пропуская её вперёд.ы             — Ты стала похожа на папу, — сказала она.             — На какого? — Октавия обернулась.             — На обоих, — ответила Луна. — На Блица — уверенность. На Столаса — спокойствие.       Октавия покраснела, но улыбнулась.             — Спасибо, — сказала она и пошла к клиенту.       Луна осталась в кабинете, села на место Октавии, взяла планшет. Милли и Мокси были на задании, и в офисе было тихо. Она пролистала отчёты, проверила счета, написала пару писем.       Потом открыла приложение, где вела свой тайный блог о жизни пап.       За полгода у них было двести тысяч подписчиков. Они знали всё — как Столас носит Блица на руках, как Блиц читает древние законы, как они ссорятся из-за того, кто сегодня готовит ужин, и как мирятся через пять минут. Они знали, что Блиц больше не боится темноты, что Столас научился шутить, что у них теперь есть кот — маленький, рыжий, которого они подобрали на улице и назвали Молния.       Луна выложила свежее фото — Столас и Блиц на балконе, обнявшись, с кружками кофе. Подписала: «Утро. Мои папы снова счастливы».       Через пять минут было уже пятьсот лайков.       Вернувшись с озера, они сидели на кухне — все четверо, плюс Милли и Мокси, которые зашли на ужин. Стол готовил Столас — он научился за эти месяцы, и теперь его паста была почти такой же вкусной, как у Луны.             — Ты стал хорошо готовить, — заметил Блиц, жуя.             — Пришлось, — усмехнулся Столас. — Кто-то же должен тебя кормить.             — Я сам могу себя прокормить, — возразил Блиц.             — Можешь, — согласился Столас. — Но я люблю.       Они переглянулись, и Луна закатила глаза.             — Опять, — сказала она. — Вы хоть при людях можете себя сдерживать?             — Не можем, — ответил Блиц, пододвигаясь к Столасу.             — И не будем, — добавил Столас, обнимая его.             — Тогда мы пошли, — Милли встала, потянула Мокси за собой. — У нас завтра ранний выезд.             — Оставайтесь, — предложила Октавия. — Места много.             — Не-а, — Милли уже натягивала куртку. — Мы не хотим быть третьими лишними. А четвёртыми и пятыми — тем более.       Она подмигнула, и они с Мокси вышли, оставив семью за столом.             — Ну, — сказала Луна, — я тоже пойду. Завтра рано вставать.             — Ты же не работаешь завтра, — удивился Блиц.             — Зато у меня есть дела, — загадочно ответила Луна и ушла в свою комнату, оставив Блица и Столаса одних.             — Что это с ней? — спросил Блиц.             — Не знаю, — Столас пожал плечами. — Может, свидание?             — Свидание? — Блиц вскочил. — С кем? Когда?             — Блиц, она взрослая девочка. У неё может быть личная жизнь.             — Но она же моя дочь!             — И она тебя очень любит. Но иногда ей нужно пространство.       Блиц сел обратно, обдумывая эту новость. Потом вздохнул.             — Ладно, — сказал он. — Пусть будет пространство. Но я буду за ним следить.             — Конечно, — улыбнулся Столас.       Ночью они сидели на балконе, как всегда. Блиц курил — уже не так много, как раньше, иногда позволял себе одну-две сигареты. Столас был рядом, и они смотрели на луну.             — Знаешь, — сказал Блиц, выпуская дым, — я думал, что никогда не буду счастлив. Думал, что я не заслуживаю.             — А теперь?             — А теперь я знаю, что заслуживаю, — Блиц повернулся к нему. — Потому что ты рядом. Потому что мы вместе. Потому что у нас есть Луна, Октавия, этот дурацкий офис, кошка…             — Кот, — поправил Столас. — Молния — кот.             — Кот, — кивнул Блиц. — У нас есть всё. И я счастлив.             — Я тоже, — Столас обнял его, прижал к себе. — Тоже.       Они сидели, слушая, как город внизу шумит, как где-то лает собака, как в квартире за стенкой Октавия разговаривает с Луной. Обычные звуки обычной жизни. Самые дорогие.             — Блитси, — позвал Столас.             — М?             — Помнишь, как мы встретились?             — Ты про шкаф?             — Про шкаф, — улыбнулся Столас. — Я тогда подумал: «Этот импанец либо сумасшедший, либо самый смелый человек в Аду».             — А я подумал: «Этот демон либо очень одинок, либо очень отчаян, раз не вызывает охрану».             — Я был и одинок, и отчаян, — признался Столас. — А теперь у меня есть ты.             — И у меня есть ты, — Блиц поцеловал его в щёку. — И это самое главное.       Утром Столас проснулся от того, что Блица рядом не было. Он сел, огляделся — пусто. Вышел в коридор, заглянул на кухню.       Блиц стоял у плиты, в одном фартуке, и что-то жарил. Его хвост дёргался в такт музыке, которая тихо играла на планшете. Столас остановился в дверях, смотря на него.             — Ты чего? — спросил Блиц, не оборачиваясь.             — Смотрю, — ответил Столас.             — На что?             — На тебя.       Блиц обернулся, и на его лице появилась та улыбка, которая была только для Столаса.             — Иди сюда, — сказал он, протягивая руку.       Столас подошёл, обнял его со спины, положил подбородок на плечо.             — Чем пахнет?             — Завтраком, — Блиц перевернул блин. — Хочешь?             — Хочу.             — Тогда садись. Сейчас будет готово.       Столас сел за стол, наблюдая, как Блиц колдует у плиты. Это было так обычно — утро, завтрак, запах кофе и блинов. Но в этой обычности было столько счастья, что у него перехватывало дыхание.             — Ты чего? — спросил Блиц, ставя тарелку перед ним.             — Так, — ответил Столас. — Просто любуюсь.             — Дурак, — Блиц сел напротив, взял его за руку. — Любуйся. Я не против.       Они завтракали, болтали о пустяках, строили планы на неделю. Потом проснулись Луна и Октавия, присоединились к ним. И всё было как всегда — шумно, весело, по-домашнему.       А потом Столас сказал:             — Я хочу кое-что предложить.             — Что? — спросил Блиц.             — Давайте переедем, — сказал Столас. — В дом. Не в замок, конечно. Но в дом. С садом. Чтобы было место для всех.             — Для всех? — переспросила Луна.             — Для нас, — Столас обвёл взглядом их маленькую, тесную, самую родную кухню. — Для тебя, для Октавии, для Блица. Для Молнии. Для Милли и Мокси, когда они приходят. Чтобы всем было место.             — Ты серьёзно? — Блиц смотрел на него.             — Серьёзно, — Столас достал из кармана сложенный лист. — Я уже нашёл. Три спальни, гостиная, кабинет, сад. Недалеко от офиса. И там есть место для…       Он не договорил. Блиц перегнулся через стол и поцеловал его.             — Да, — сказал он, отстраняясь. — Да, да, да.             — Мы не против? — Столас посмотрел на девочек.             — Мы за, — сказала Луна. — Только пусть у меня будет своя комната.             — И у меня, — добавила Октавия.             — Будут, — пообещал Столас. — У всех будут.       Вечером они поехали смотреть дом.       Он стоял на окраине Пент-Сити, окружённый старыми деревьями, с крыльцом, на котором можно было сидеть и смотреть на закат. Внутри было пусто, но чувствовалось тепло.             — Нравится? — спросил Столас.             — Очень, — Блиц прошёлся по гостиной, заглянул в спальни, вышел в сад. — Здесь будет хорошо.             — Здесь будет наш дом, — сказал Столас.       Они стояли в саду, держась за руки, и смотрели, как солнце садится за горизонт. Багровое, тёплое, оно освещало их — и впереди была целая жизнь.             — Столас, — позвал Блиц.             — М?             — Спасибо, что нашёл меня.             — Это ты нашёл меня, — поправил Столас.             — В твоём шкафу, — улыбнулся Блиц. — И больше не потеряю.             — Не потеряешь, — пообещал Столас.       Они поцеловались, и ветер принёс запах криптомиртов.       Через месяц они переехали.       Вещей было много — коробки, мебель, Молния, которая орала всю дорогу, и Блиц, который клялся, что больше никогда не будет переезжать. Но когда всё расставили, когда повесили шторы и зажгли свечи, он затих.             — Красиво, — сказал он, оглядывая гостиную.ы             — Да, — согласился Столас.             — Это наш дом.             — Наш.       Они стояли посреди комнаты, и впервые за долгое время Блиц чувствовал, что всё правильно. Всё на своих местах.             — Папы! — крикнула Луна из сада. — Идите смотреть! Здесь яблони!             — Идём! — крикнул Блиц в ответ.       Он взял Столаса за руку, и они вышли в сад. Солнце светило, яблони цвели, а впереди была целая жизнь.             — Ты счастлив? — спросил Столас.             — Счастлив, — ответил Блиц. — А ты?             — Счастлив, — сказал Столас.       Они поцеловались, Стелла билась о стены своей темницы, но её криков никто не слышал. А здесь, в саду, под цветущими яблонями, было тихо и спокойно.       И так будет всегда.