Мертвая молодость

Прошло пять лет. Эдгар Аллан По превратился в отшельника, жившего в своём 'склепе', как в крепости. Слухи, доходившие до него о жизни Рампо, заставляли его кровь стынуть в жилах, а сердце биться, тяжело и безысходно. Рампо исчез из светских гостиных, но его имя не сходило с уст. Говорили, что он предался самым темным наслаждениям. Но главное - никто не замечал на его лице следов времени. Казалось, годы обходили его стороной, оставляя нетронутой фарфоровую кожу и блеск в глазах. Художник не выдержал и отправился в особняк 'друга' поздним вечером. То, что он увидел, превзошло его самые страшные фантазии. Парень сидел в кресле в шёлковом халате, расшитом золотыми нитями, и читал книгу в кожаном переплете. Рядом на столике стоял бокал с вином. Эдогава выглядел моложе, чем пять лет назад. В нем была какая-то пугающая, нечеловеческая свежесть. "Ах, Эдгар." Юноша улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. "Ты пришел посмотреть на портрет? Все приходят смотреть на портрет." ‎Он провел По через вереницу комнат. В глубине дома, за тяжелой портьерой, скрывалась комната, куда Рампо никого не пускал. Художник вошел внутрь и вскрикнул. На мольберте стоял тот самый портрет. Но это уже была не работа гения. Это было чудовище. Черты лица сохранили форму, но кожа на холсте приобрела землисто-серый оттенок, покрылась морщинами, похожими на трещины в высохшей земле. Глаза, которые творец писал полными света, теперь смотрели с тупой, животной злобой. На губах запеклась кровь - не краска, а казалось, сама жестокость материализовалась в мазках. "Что ты наделал...?" Прошептал Аллан, чувствуя, как реальность уходит из-под ног. "То, что ты всегда хотел изобразить." Рампо говорил спокойно, рассматривая портрет как редкого жука в коллекции. "Ты же любишь «моральную готику», Эдгар. Ты всегда писал смерть и разложение. Теперь ты видишь их не аллегорически, а во плоти. Каждый мой грех, каждый каприз, каждое разбитое сердце... все это здесь". По узнал в чертах портрета трагедии, о которых ходили слухи: юный скрипач, доведенный до самоубийства; старый друг, чье имя было опорочено; женщина, исчезнувшая с лица земли после того, как отказала 'молодому' во внимании. "Это грех.." выдохнул По. "Это жизнь." поправил его Рампо. "Жизнь такой, какой ее проповедует Огай. Искусство ради искусства. Ощущение ради ощущения. Ты дал мне этот портрет, Эдгар. Ты запер мою смерть в эти краски. Не будь лицемером." Художник рухнул на колени перед портретом. Он понял, что совершил. Он молил Рампо остановиться, покаяться, сжечь портрет и принять на себя бремя старости и смерти, как обычный человек. "Слишком поздно." Эдогава покачал головой. "Я полюбил этого монстра на холсте больше, чем свое лицо. Я не могу без него." "Тогда я открою правду!" Закричал По, вставая. "Я расскажу людям, кто ты есть на самом деле! Я уничтожу эту иллюзию!" В глазах юноши мелькнуло что-то, напоминающее страх, но тут же сменилось холодным любопытством. ‎"Ты расскажешь? Ты, Эдгар Аллан По, чей единственный друг - ворон на двери? Ты, чьи картины изображающие мертвецов, черных котов и золотых жуков считают бредом безумца? Кто тебе поверит? Скажут, что ты ревнуешь свою модель к успеху." Эдгар замер. Это была правда. Он был никем. Безумцем-затворником. А парень напротив был любимцем города.